Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Карлин Дэн - Страница 4

Немецкий военный историк начала ХХ века Ганс Дельбрюк[21]предложил теорию, согласно которой все, что характеризует современную военную машину (организация, тактика, муштра, логистика и командование), направлено на развитие естественного преимущества стойкости, каким обладали люди, находившиеся на более низких уровнях цивилизации. «В сравнении с цивилизованными людьми, — писал он о древних германцах, которые терпели поражения от более рафинированных римлян, — у варваров имелось определенное преимущество: воинственная сила несдерживаемых животных инстинктов, то есть базовая стойкость. Цивилизация очищает человека, делает его более чувствительным и тем самым снижает его военную ценность — лишает его не только физической силы, но и физической смелости. Эти естественные недостатки следует воспитывать неким искусственным образом… Главная цель армии — с помощью дисциплины сделать цивилизованных людей способными выстоять против менее цивилизованных»[22].

По идее Дельбрюка, главная причина, по которой города государства начали организовывать своих земледельцев, более мирных, чем варвары, заключалась в создании мощной военной машины, для чего требовалась подготовка и дисциплина. И тогда воины могли бы выстоять против тех, кого свирепыми и воинственными сделала суровая среда[23]. «Если бы группе римлян, которые жили жизнью обычных граждан или крестьян, пришлось сразиться с равной по численности группой варваров, — писал Дельбрюк, — то римляне, несомненно, потерпели бы поражение. Они обратились бы в бегство, не принимая боя. Только создание тактических соединений, когорт, уравняло эту ситуацию».

Казалось бы, более слабое общество использует технологию, высокие организационные способности и деньги против потенциально более стойкого и жесткого общества. Такая динамика прослеживается во многих исторических эпохах. Современные афганцы, пожалуй, самые стойкие на планете люди, но их личную стойкость и стойкость их общества превосходит военная сила Запада, и Запад играет в этой истории роль римлян. Но если бы западным солдатам пришлось сражаться тем же оружием, что и афганцам — АК‑47, реактивными гранатометами и самодельными взрывными устройствами, — а афганцы использовали бы наши дроны, истребители и крылатые ракеты, то сопоставление нашей стойкости приобрело бы критическое значение. Вспомним, что афганцы уже сорок лет ведут войну с разными противниками. Во многих отношениях по своей стойкости они ближе к нашим дедам, чем мы сами.

Оружие и технологии продвинулись настолько, что современный воин может поразить своего врага в Афганистане из зала с кондиционерами где-нибудь в Канзасе — этакий виртуальный пилот, который с детства оттачивал свои навыки на видеоиграх, точно так же как два века назад японский юноша готовился к будущим сражениям на мечах в классах кендо. Вместо муштры с реальным оружием сегодняшние киллеры (многие из которых могут никогда не увидеть собственными глазами убитого врага) управляют дронами, атакующими стойких афганских воинов в суровой гористой местности[24]. Современные военные, как римляне Дельбрюка, нашли способы компенсировать дефицит стойкости[25]. Но стойкость все же может определить, кто победит в войне, а кто будет побежден. Это качество может стать ключевым фактором, который определит, кто будет готов продолжать борьбу, несмотря на человеческие и финансовые потери[26].

Глава II Страдания детей

История подобна путешествию на далекую, но населенную людьми планету. Биологически эти люди подобны нам, но в плане культуры они нам чужды, и главная тому причина — иное воспитание.

Важность родителей и воспитания ими детей признаны почти повсеместно. Как и стойкость, это аспект человечности, исключительное влияние которого на взросление человека мы осознаем почти инстинктивно. Но оценить влияние этого фактора на людей прошлого и на человеческую историю в целом довольно трудно. Вместе с тем было бы странно считать, что воспитание детей не имело никакого исторического значения. А что, если это воспитание было неправильным?

Конечно, «неправильность» — это культурно обусловленная концепция. У каждой эпохи и каждой культуры есть собственные представления о наилучшем воспитании потомства. Но хотя родители повсюду и во все времена старались сделать то, что будет полезнее всего для их отпрысков, в прошлом значительная часть информации, которой они располагали, была ошибочной. Родители из невежества могли навредить детям тем, что, как им казалось, пойдет во благо. Современное представление о здоровье и науке, а также повсеместное распространение информации о воспитании детей породили самое информированное поколение родителей в истории. Особое внимание сегодня уделяется раннему развитию детей. Хорошо известно влияние недоедания в детстве, пагубное влияние на плод алкоголя и наркотиков. Мы знаем, как вредна для детей плохая гигиена, насилие и просто плохое воспитание. Родители, склонные к насилию или не соответствующие минимальным стандартам общества, часто теряют опеку над собственными детьми. А в крайних случаях они могут оказаться в тюрьме.

Все это, несомненно, с течением времени значительно улучшило воспитательный климат в современных обществах. И преимущества для конкретных детей безмерны. Но попытки определить, как все это ощущается на уровне общества, довольно сложны. Очевидно, что это влияет на общество, но почти невозможно сказать, как и в какой степени. Способствуют ли значительные культурные сдвиги в воспитании детей созданию лучшего общества? И, наоборот, в какой степени плохие для детей условия влияли на общества прошлого?

Некоторые теории в этой сфере кажутся притянутыми за уши, но они определенно заставляют нас задуматься о том, что ускользает от радара, выискивающего традиционные имена, даты и события, на которых мы сосредоточиваемся, когда пытаемся понять историю. Можем ли мы, к примеру, предположить, что воспитание детей влияло на внешнюю политику государств? Если это кажется маловероятным, то представьте себе мир, в котором половина взрослых являются жертвами детского насилия, а затем подумайте о множестве странных и непредвиденных последствиях подобного состояния. Довольно интересный вопрос.

Одним из первых о потенциальной исторической значимости воспитания детей заговорил Ллойд Демоз[27]. Демоз специализируется в психоистории — противоречивой науке, которая в числе прочего рассматривает воспитание детей и то, какое влияние оно может оказать на историю. О своих довольно туманных взглядах на родителей прошлого он пишет в книге «Эмоциональная жизнь народов» (The Emotional Life of Nations, 2002): «До относительно недавнего времени родители так боялись и ненавидели новорожденных младенцев, что убивали их миллиардами, отправляя к бездушным и невнимательным кормилицам, туго пеленая, уродуя, насилуя и избивая их так жестоко, что я не смог найти в прошлом ни единого родителя, который сегодня не оказался бы в тюрьме за насилие над ребенком».

Демоз и психоисторики рассматривают общества прошлого так же, как психологи и психиатры изучают сегодня конкретных людей, пытаясь понять, как раннее развитие и влияние на детей влияет на общества, которые эти дети создают, став взрослыми[28]. Демоз считает, что большинство детей, рожденных до относительно недавнего времени, по современным меркам считались бы жертвами насилия. Это, по его собственному мнению и мнению его сторонников, объясняет, почему, например, эпохи типа Средних веков были настолько варварскими[29].