Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Карлин Дэн - Страница 33

Конечно, в то время этот вопрос был чисто теоретическим, поскольку никакой информации о сокращении военных расходов не было. Президент Трумэн знал только одно: после окончания войны Соединенные Штаты не могут более финансировать армию на прежнем астрономическом уровне. Ему пришлось сократить расходы на 70 процентов, но при этом нужно было сохранить способность сражаться в третьей мировой войне, если возникнет такая необходимость (а многие считали, что она обязательно возникнет).

Принятие военной стратегии, в результате которой американской армии пришлось бы убить десятки, если не сотни миллионов гражданских лиц, многим не нравилось. И среди них были те, кому пришлось бы брать это убийство на себя — то есть военные.

В октябре 1949 года на слушаниях в Конгрессе доклада об атомном блице произошел так называемый бунт адмиралов. Военные высказали свое отношение к тому, что им придется выполнять всю грязную работу. Как пишет Эрик Шлоссер в книге «Командование и управление» (Command and Control, 2009): «Высокопоставленные адмиралы один за другим осуждали стратегию атомного блица, говоря, что бомбардировка советских городов не только бесполезна, но и аморальна». Адмирал Уильям «Бык» Халси, командовавший во время войны войсками в Южной части Тихого океана, человек, чьи соединения доставили самолеты подполковника Джеймса Дулиттла к берегам Японии для бомбардировок Токио в 1942 году, заявил: «Я не поддерживаю массовое убийство гражданских лиц». Адмирал Артур Рэдфорд, командовавший северной авианосной группой и заместитель командующего морскими операциями во время войны, сказал так: «Война на уничтожение может стать пирровой военной победой, бессмысленной в политическом и экономическом отношении». Вице-адмирал Ральф Офсти, который после войны побывал в сожженных японских городах, назвал атомный блиц «бессмысленным массовым убийством мужчин, женщин и детей». Эта идея, по его словам, была «безжалостной и варварской, полностью противоречащей американским ценностям».

Трудно сказать, в какой степени возражения флота основывались на морали. Возможно, адмиралы просто отстаивали собственные интересы в преддверии неизбежных урезаний бюджета. (Кстати, когда подводные лодки смогли нести ядерное оружие, возражения адмиралов поутихли.)

Выступления адмиралов поставили ключевой моральный вопрос, с которым мир борется и спустя несколько десятилетий: есть ли этичный способ ведения ядерной войны? Можно ли бомбить города и убивать гражданских лиц, сохраняя при этом американские ценности и ценности западного мира, которые обеспечивают моральное превосходство Запада перед «безбожными коммунистами»? По меркам того времени, Сталин был таким же злом, как и Гитлер. Он был безжалостен, и «красные» постепенно захватывали мир. Но если убить десятки миллионов гражданских лиц, чтобы предотвратить возможные преступления тоталитарной супердержавы, то не станет ли подобный поступок сам по себе проявлением зла?[259]Этическая дилемма осложнялась еще и тем, что стороне, которая претендовала на моральное превосходство, предстояло нанести смертельный удар первой [260].

Важно помнить, что сегодня мы знаем, как разрешилась ситуация в тот момент. Третья мировая война не началась, ядерного конфликта с Советским Союзом не случилось. Оценивать все произошедшее и принятые решения из безопасного будущего — это одно, принимать решения в реальном времени — совсем другое. Сегодня мы знаем многое из того, что в то время оставалось тайной.

США и другие государства заявляли, что на безжалостные действия Советского Союза следует отвечать столь же решительно[261]. К 1948 году у Трумэна уже возникли мелкие стычки с Советами в разных точках земного шара, и Советский Союз каждый раз уступал[262]. Но Сталин продолжал испытывать нервы Запада. Летом 1948 года он перекрыл все железнодорожные, автомобильные и водные пути в Западный Берлин, лишив США, Францию и Великобританию доступа в свои сектора разделенного города.

Это был первый кризис, поставивший чисто практические вопросы об использовании атомной бомбы. Трумэн разыграл ядерный блеф[263]. Стратегия получила название «эскалационное доминирование»[264]. Что если пригрозить Сталину атомной бомбардировкой Берлина, а он не отступит? Решатся ли Соединенные Штаты и их союзники напасть на Советский Союз и развязать Третью мировую войну? Удастся ли осуществить атомную бомбардировку? Найдутся ли самолеты? Сколько бомб в наличии? Какие цели выбрать? А если эти цели будут уничтожены, то будет ли достигнута окончательная цель?

Как будут восприняты подобные действия мировым общественным мнением? Если бы ядерный арсенал США обладал даже половиной мощи по собственным оценкам, от такого удара погибло бы огромное множество мужчин, женщин и детей[265]. Возможно, Западу удалось бы добиться цели, но очень дорогой ценой. Советы ни на кого физически не нападали — они просто перекрыли пути снабжения, и следующий шаг в геополитических шахматах был за Западом.

В этот момент Трумэн собрал большой совет для обсуждения ситуации. Такого никогда еще не было. Мнения разошлись. Военные в большинстве своем считали, что, если речь идет о войне, Соединенные Штаты должны использовать новое оружие так же, как раньше использовали обычное. Но другие, в том числе глава Комиссии по атомной энергии Дэвид Лилиенталь, советовали президенту ядерное оружие не использовать. Как пишут в книге «Победить в ядерной войне» Митио Каку и Дэниэл Аксельрод, военный министр Кеннет Клэйборн Ройял поддержал «ястребов»[266], заявив: «Мы потратили 98 процентов средств на атомную энергию на вооружение. И если мы не собираемся его использовать, эти расходы не имели смысла».

Среди собравшихся были сторонники стратегии, которая позже получила название сдерживания[267]. Чтобы сдерживание работало, другая сторона должна быть полностью уверена в том, что угрозы первой не беспочвенны, и оружие действительно будет применено против нее. А это означает, что любая нация, стремящаяся сдержать противника, не должна публично заявлять: «Это оружие ужасно, и мы никогда его не используем». Но именно это заявили Соединенные Штаты в 1945 году после окончания Второй мировой войны. Будут ли США готовы нанести удар по русским городам и уничтожить огромное множество людей, если Сталин назовет американские угрозы блефом? Если он распознает блеф и США действительно отступят, то возможности использовать ядерное оружие в качестве угрозы значительно сократятся — и ценность ядерного арсенала тоже. Такие вопросы мучили политиков в 1948 году.

Берлинский кризис так и не перерос в ядерный конфликт, потому что обеим сторонам удалось почти год балансировать на грани. Запад начал перебрасывать необходимые припасы в Западный Берлин по воздуху, чтобы жители не голодали и не мерзли. Сталин не сбивал гражданские самолеты. Блокада продлилась до мая 1949 года, но воздушный мост действовал еще несколько месяцев. К тому моменту, когда он прекратил существование, США и западные союзники перебросили в Западный Берлин полтора миллиона тонн угля, топлива и других необходимых продуктов. Было совершено около 200 тысяч полетов. В геополитических шахматах Сталин заманил противников на минное поле, но Западу удалось выйти из этой опасной ситуации, организовав воздушный мост. На заре ядерной эпохи, когда человечество только училось жить в условиях новой реальности, каждая ситуация, когда удавалось избежать катастрофы, становилась ценнейшим уроком. Если бы во время Берлинского кризиса началась третья мировая война, то применить атомное оружие могла бы только одна сторона. Если бы вы были американцем и со страхом наблюдали за ростом напряженности между супердержавами, то вас могло утешить только одно: ядерное оружие вам не угрожает, потому что им располагает только ваше правительство.