Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Карлин Дэн - Страница 17

Но у каждой империи есть свои пределы, и после очередного восстания непокорных вавилонян (после того, как ассирийцы попытались использовать «мягкий» подход) ассирийский царь Синаххериб решил, что с него достаточно. В 689 году до н. э. он задумал окончательно решить вавилонскую проблему. Каменные барельефы рассказывают нам, что произошло дальше: «Как истинный ураган, я атаковал их, и, как буря, я их поверг, а трупами их я заполнил улицы города. Сам город и его дома, от оснований до крыш, я уничтожил. Огнем я прошел по всему городу, чтобы в будущем даже само место, где были их храмы, было позабыто».

Историк Гвинн Дайер говорит, что Синаххериб уничтожил Вавилон подобно атомной бомбе. Единственная разница между миром древним и современным в том, что раньше для достижения той же цели приходилось использовать больше человеческой силы. Ассирийские солдаты снесли стены и сожгли город. (Представьте, каково это — воссоздать Хиросиму или Нагасаки одними лишь человеческими руками.)

Разъяренный «царь мира» не только убил жителей Вавилона, но еще и повернул реку на город, а после засадил землю пустынными колючими растениями.

Конец Ассирийской империи мог наступить в силу ее же успехов. В ходе войн ассирийцы победили самые яростные и мощные племена Ближнего Востока. Некоторые историки полагают, что многие народы, приведенные к покорности, оставались мирными и после исчезновения Ассирии. Ко времени, когда ассирийцам наследовали персы, им уже не пришлось прибегать к такой жестокости, потому что Ассирия уже покорила многие племена, которые могли бы представлять угрозу[118]. Возможно, спустя три века Александру Македонскому было легче вторгнуться в Персию, потому что регион уже был под пятой империи после многовековых войн с Ассирией.

Понять, почему великие государства приходят к упадку и краху, всегда нелегко. В крахе Ассирии обычно обвиняют гражданскую войну и военное перенапряжение. Один из последних великих царей, Синаххериб, разрушитель Вавилона, был убит собственными сыновьями. В записях говорится, что ему вышибли мозги, когда он молился, а орудием убийства была религиозная доска с изображением вавилонских богов. Вавилоняне сочли это отмщением за то, что Синаххериб сделал с их городом. Его преемник Асархаддон, по-видимому, считал так же, потому что он начал восстановление Вавилона. (Никому не хочется навлекать на себя гнев богов.)

Асархаддон, сын Синаххериба, подавил внутренние беспорядки и сделал то, о чем его предки могли только мечтать: напал на Египет. Он атаковал большую, мощную и очень далекую страну. Некоторые историки пишут, что ассирийцы «замахнулись слишком далеко». Победа над египтянами далась все еще блестящей ассирийской армии довольно легко, но удержать регион было очень трудно и дорого. Основная ассирийская армия надолго застряла в египетской трясине, а в самой Ассирии назревали серьезные проблемы. Империя попала в классическую ловушку военного перенапряжения.

А тем временем вакуум, созданный постоянными нападениями Ассирии на некогда мощный Элам, заполнило некогда незначительное и малоизвестное племя, возвысившееся на территории современного Западного Ирана. Народ, вошедший в историю под названием мидийцев, начал переходить в более организованное состояние под правлением царя Киаксара, отца которого убили ассирийцы. Киаксар превратил мидийскую армию в мощную силу[119]. Поскольку основные армии Асархаддона застряли в Египте, Мидия начала причинять Ассирии проблемы, каких у империи не было долгое время.

В 615 году до н. э. Киаксар напал на Ассирию. Поначалу он потерпел поражение, но на следующий год вернулся и смог разрушить древний религиозный центр империи, старую столицу Ашшур. Это был серьезный удар. Вавилоняне, которые всегда мечтали освободиться от ассирийского владычества, почуяли запах крови и объединились с мидийцами — церемония заключения союза прошла на руинах Ашшура. Так возникла мощная антиассирийская коалиция[120]. Киаксар выдал дочь за вавилонского царя, что скрепило союз. Ключевой момент (если такие моменты можно оценивать спустя столь долгое время) наступил, когда к мидийцам и вавилонянам присоединились варвары-скифы и их конные лучники. Объединенные силы двинулись на Ниневию в 612 году до н. э.

После нескольких сражений и трехмесячной осады великий древний метрополис пал. Мидийцы поступили с Ниневией так же, как ассирийцы с мидийским городом. Легенда гласит, что последний ассирийский царь собрал все свои ценности и артефакты и сжег себя вместе с ними, когда вражеские армии прорвались за стены Ниневии.

Современные археологи обнаружили в городском рву осколки керамики и глазурованного кирпича, что говорит об атаке на крепостные стены. Они нашли и бреши в этих стенах. В слоях пепла и сажи обнаружились следы огня столь жаркого, что он растопил стекло. Человеческие останки носили следы жестокого насилия.

Библейские пророки, которые предсказывали падение Ассирии, оставили такую эпитафию:

Вот, Я — на тебя! говорит Господь Саваоф.

И будет то, что всякий, увидев тебя, побежит от тебя и скажет: «Разорена Ниневия! Кто пожалеет о ней? где найду я утешителей для тебя?»

Нет врачевства для раны твоей, болезненна язва твоя. Все, услышавшие весть о тебе, будут рукоплескать о тебе, ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя?

И двести лет спустя, когда Ксенофонт стоял над руинами, никто даже не мог сказать ему, что это ассирийский город. Тем не менее город-призрак остался поблекшим свидетельством величия его строителей, кем бы они ни были. Нам кажется, что нас подобная судьба не ждет. Но когда-то так думали и они.

Глава V Цикл жизни варвара

Все то, благодаря чему наше общество существует, мы порой воспринимаем как должное. У нас сложилась сложная взаимосвязанная система энергообеспечения, поставок пищи, военной или полицейской защиты. Финансовая система работает будто на автопилоте. Большинство из нас не замечает этих вещей, пока из-за какого-нибудь урагана не отключается электричество. Тогда мы достаем свечи и ждем, когда энергетическая компания все исправит. Но что, если электричество никогда не вернется? Как современный человек, полностью зависящий от электричества, справится с его вынужденным и постоянным отсутствием?

Ни одно поколение людей никогда не обладало такими способностями, как мы, и никогда еще не полагалось на них в такой степени, как мы. Наш разум привык мыслить в категориях постоянного совершенствования и модернизации. Мы автоматически полагаем, что способности всегда будут развиваться, а темпы технологических открытий и инноваций — ускоряться.

Возможно, это одностороннее мышление, но оно очень точно отражает жизнь человечества на протяжении веков. И неудивительно, что со временем мы забываем, что ситуация может развиваться и в обратном направлении. В конце концов, когда это случалось в последний раз?

Самым классическим примером можно считать падение Римской империи, а самым мрачным — опыт римской части Британских островов. В 55 году до н. э. Юлий Цезарь впервые привел средиземноморские легионы в этот туманный, неизведанный (по крайней мере, для жителей Юга) край. Он сражался с местными жителями, которые, по его словам[121], походили на кельтские племена Галлии[122]. Жители Британских островов ездили верхом, сражались на колесницах, их воины раскрашивали кожу в синий цвет, чтобы устрашить врагов в битвах. Цезарь считал их людьми примитивными по культурным и техническим стандартам Рима. Победив британцев в нескольких сражениях, Цезарь вернулся в Галлию и направился навстречу своей судьбе в Италию. А британские племена почти на целый век остались предоставленными сами себе. Но потом римляне вернулись. В 43 году н. э. римские завоеватели пересекли Ла-Манш, победили местных жителей и подчинили их себе. Все происходило как обычно: убийства и подавление. Жестокость римлян в том, что мы сегодня назвали бы борьбой с повстанческими формированиями, часто воспринималась как должное, хотя для местных жителей последствия были ужасными. Тем не менее долгосрочная польза для их потомков оказалась колоссальной. Римляне принесли «блага цивилизации» значительной части мира[123]. Но когда римляне возвращались домой, они зачастую забирали свои «блага» с собой. И вот в этот-то момент местная статуя Свободы начинала медленно погружаться в песок.