Воплощение Похоти 7 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 22

Поле перед городом было усеяно трупами. Сотни, тысячи тел — людей, гоблинов, пауков — лежали вперемешку, застыв в тех позах, в которых их застала смерть. Где-то ещё поднимались струйки дыма, догорали магические воронки, и ветер гнал по выжженной земле клочья паутины и пепла.

Брат Теодор стоял на стене, вцепившись пальцами в каменный парапет, и смотрел на это. Рядом замерли двое жрецов и молодой паладин-послушник, чьё лицо было белее мела.

— Святые угодники… — прошептал послушник. — Сколько же их…

— Молчи, — оборвал Теодор.

Он и сам не понимал, на что смотрит.

Откуда взялась эта армия? — задумывался он.

Ещё вчера они сражались с нежитью Сайлона — и победили. Дорогой ценой, но победили. А теперь перед городом стояли новые твари — не те, что были раньше. Нежить, принадлежащая не Сайлону, а кому-то другому. И пауки.

Откуда, во имя Света, здесь монстры-пауки? — удивлялся Теодор. — Целая армия пауков, которые, судя по всему, сражались с кем-то ещё. И гоблины — десятки гоблинских тел лежали вперемешку с человеческими и паучьими. Сколько же разных сил ввязались в эту бойню? А в итоге, как всегда, победила смерть…

Слишком много вопросов. И ни одного ответа.

Теодор продолжал наблюдать и оценивать силы врага.

Прямо под стенами, у главных ворот, находился небольшой отряд нежити. Пятеро высоких, непохожих на обычных зомби существ — изверги — расхаживали взад-вперёд, припадая на четвереньки, словно звери, чуявшие добычу. Их движения были медленными, текучими, и в пустых глазницах горели синие огоньки. Среди них были двое гулей — почерневшая кожа, удлиненные конечности, острые когти и агрессивная аура, от которой веяло куда большей угрозой, чем от любого рычания.

А дальше, в эпицентре побоища, находилась основная армия нежити — сотни мертвецов. Они не наступали. Но и не просто ждали. Часть из них, самые простые зомби, методично двигались между грудами тел, волокли мёртвых — людей, гоблинов, пауков — и стаскивали их в огромные кучи. Выглядело это так, будто живые мертвецы занимались уборкой поля боя, сортируя падаль для какого-то чудовищного ритуала. Другие всадники кружили вокруг них, будто дозорные. От этого зрелища — молчаливого, деловитого, лишённого всякой злобы — веяло холодом хуже, чем от зимнего ветра.

— Это не те твари, что мы убивали в городе, — произнёс один из жрецов, мужчина с перевязанной головой. — Как Сайлон исчез, все они распались. А эти…

— А эти появились уже после, — закончил за него Теодор.

— Но они не атакуют, — заметил послушник. — Почему?

— Потому что у них явно другая задача, — сухо ответил Теодор. — Но потом, когда они с ней покончат… точно обратят внимание и на нас.

— А те, что стоят у входа? — пробормотал второй жрец. — Разведка?

— Возможно. Но если мы собирались отправить гонцов — лучшего момента не будет. Если будем откладывать, перед стенами соберётся ещё больше мертвецов.

Теодор замолчал, обдумывая увиденное. Затем он повернулся, сделал шаг и посмотрел на стоявших внизу. У самых ворот, в тени надвратной башни, его ждали двое гонцов — Кускус и Говнин — уже в сёдлах, на лучших лошадях, которых удалось найти в личной конюшне графа. Кони были свежими, хоть и нервничали, чуя запах нежити за стеной. Рядом с гонцами стояли ещё трое паладинов — угрюмые, израненные, но готовые идти в бой.

— Кускус, поднимись.

Высокий жилистый мужчина в лёгком доспехе спешился и направился наверх. Его лицо было осунувшимся, но взгляд оставался цепким и спокойным.

— Слушаю, брат Теодор. В чём дело?

— У ворот пятеро диких зомби и двое гулей. Придётся пробиваться. — Теодор кивнул в сторону поля. — Я знаю, как они двигаются. Быстрее обычной нежити, но не быстрее хорошего коня. Если дадим вам пару секунд форы — уйдёте.

— Пара секунд — это мало, — заметил Кускус, но в его голосе не было сомнения, только холодный расчёт. — Особенно если они сразу бросятся в погоню.

— Тогда мы свяжем их боем. Я, трое паладинов и жрецы со стены. Ударим святой магией, потом выходим навстречу, отвлекаем на себя. Твари бросятся на ближайшую цель — на нас. А вы в это время уходите.

Кускус помолчал, переваривая план, потом коротко кивнул.

— Выбора нет. Справимся. Да пребудет с нами Свет.

— Да пребудет, — эхом отозвался Теодор, затем развернулся и обратился к жрецам. — Вы двое. Как только я дам сигнал, бейте по ним святой магией. Всё, что у вас осталось. Мы с тремя паладинами выходим через ворота и связываем тварей боем. В этот момент гонцы уходят. — он обвёл всех тяжёлым взглядом. — Помните: наша задача — дать гонцам уйти. Когда они доберутся до командования Ордена — у города появится шанс.

Жрецы молча кивнули и направились к лестнице, ведущей на надвратную башню. Кускус поправил перевязь меча и пошёл к Говнину. Теодор ещё на мгновение задержался на стене, глядя на замерших внизу извергов.

— Да пребудет с нами Свет, — произнёс он едва слышно и начал спускаться.

Через несколько минут все были на позициях.

Внизу, почти у самых ворот, трое паладинов — угрюмые, израненные, с мечами наголо — стояли плечом к плечу. Говнин и Кускус сидели в сёдлах, натянув поводья. Кони всхрапывали и нервно перебирали ногами. Жрецы наверху уже заняли позиции, их ладони слабо светились — они собирали последние крохи маны.

Теодор занял место впереди паладинов, положил руку на рукоять меча и произнес:

— По моему сигналу.

Он поднял руку и резко махнул ею.

В тот же миг со стены ударили два луча святой магии — бледные, дрожащие, лишённые той испепеляющей мощи, что была у жрецов раньше. Первый луч врезался в крайнего изверга — тварь пошатнулась, из груди вырвался сизый дым, но зомбак устоял. Второй рассёк воздух и ушёл в землю, лишь подняв облачко пыли. Затем последовали третий и четвёртый залпы, которые ушли мимо из-за того, что нежить уже была начеку.

В этот же момент выбежали Теодор с тремя паладинами. Теодор с ходу отсёк руку ближайшему извергу, и та отлетела в сторону, после чего изверг с глухим, нечеловеческим рычанием попятился.

Гуль, припавший к земле справа, прыгнул без предупреждения — но один из паладинов уже выставил щит навстречу. Когти с мерзким скрежетом проехались по металлу, оставляя глубокие борозды. Паладин, крякнув от усилия, оттолкнул тварь щитом, а его товарищ слева тут же рубанул мечом по лапе второго гуля, спешащего на помощь, заставляя того с визгом отшатнуться.

— Держать строй! — рявкнул Теодор, перехватывая меч и нанося колющий удар в грудь очередному извергу.

Клинок вошёл глубоко, но тварь не упала — лишь замерла на секунду, а затем с неестественной силой рванулась вперёд, пытаясь дотянуться до горла когтями. Теодор отшагнул, уводя корпус в сторону, и третий паладин прикрыл его, вонзив меч в бок извергу.

Несколько секунд кипел яростный, хаотичный бой. Лязг стали, хриплое дыхание людей, глухое рычание нежити и синие всполохи в их пустых глазницах — всё смешалось в один безумный вихрь. Паладины действовали слаженно, прикрывая друг друга, и постепенно оттесняли тварей от ворот.

И в этот самый момент, когда изверги и гули полностью переключились на ближайшую угрозу, вылетели двое всадников. Инквизитор Кускус — высокий, жилистый, с мечом на поясе. И паладин Говнин — молодой, в полном облачении. Они разъехались в разные стороны, как и было приказано: Говнин взял курс на юго-запад, Кускус — строго на северо-восток.

Теодор, отбивая очередной удар, краем глаза следил за ними. Всадники уходили всё дальше, а твари… твари даже не обернулись. Изверги продолжали напирать на паладинов, гули скалились и щёлкали зубами, но ни одна тварь не сделала даже попытки развернуться. Они вообще не обратили внимания на гонцов.

Теодор на мгновение опешил.

Не заметили? Нет, вряд ли. Скорее — сама по себе нежить, может, и слепа к таким манёврам… но не её хозяин. Тот, кто управляет этими тварями, наверняка уже увидел всадников. И если он до сих пор не отдал приказ, то значит… ему просто нет дела?