Воплощение Похоти 7 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 10

Продолжая вести наблюдение через «Око», я увидел то, чего и ждал. Пауки дрогнули. Теперь они отступали неорганизованно — их строй в одночасье просто рассыпался, и вся чёрно-серая масса хлынула в лес.

В груди бушевала смесь дикого, первобытного восторга, облегчения и странного, почти братского чувства к тому зелёному уродцу, который сейчас, сидя на своём огре, орал что-то своим магам и хохотал, видя, как разбегаются последние враги.

Мы не просто справились. Мы разорвали жопу всем врагам и устроили кровавую баню сразу двум армиям. И сделали это вместе. И теперь нужно было понять, что нам делать дальше: преследовать пауков? Развернуть войска и направить их в город, чтобы наконец узнать, что там вообще происходит, или начать сбор ресурсов?

Задач и путей было много, но прямо сейчас можно было просто позволить себе ухмыльнуться, вдохнуть воздух, пахнущий гарью, кровью и победой, и получить удовольствие от зрелища идеально отлаженной машины разрушения, в создании которой я принял непосредственное участие.

Ранее в Нааркоме.

Лиловый туман продолжал медленно рассеиваться, уступая место бледному, пепельному свету дня. Он не принёс облегчения, лишь обнажил масштабы разрушений. Площадь была усеяна грудами тленного праха, обломками костей и почерневшей бронёй — всем, что осталось от армии Сайлона. Воздух гудел от тишины, нарушаемой лишь стонами раненых да отрывистыми командами.

Паладины и инквизиторы стояли среди этого хаоса, подобные изваяниям из усталости и засохшей грязи. Победа была, но она не принесла ликования. Цена оказалась слишком высока. Вротослава не было. Две трети их братьев и сестёр лежали рядом с нежитью. И над всем этим висел неразрешённый вопрос: окончено ли это?

Верховная Инквизитор Элоди, опираясь на плечо брата Теодора, подняла голову. Её лицо было мертвенно-бледным, а в глазах, помимо боли, горела холодная, неутолимая решимость.

— Его физическая оболочка уничтожена, — её голос, хриплый и тихий, тем не менее услышали все старшие. — Но дух такого лича… он мог успеть. Он мог перенести своё сознание. Пока мы не найдём и не уничтожим Сердце Некрополиса, эта победа — иллюзия. И наш долг перед павшими не исполнен.

Она провела взглядом по уцелевшим.

— Делимся на три группы. Брат Теодор, — она повернулась к нему, — твоя группа идёт в замок графа. Проверить, не укрылся ли он там, в подземельях или тайных покоях. Обыскать всё. Любые следы концентрации тёмной магии.

Теодор, с перевязанным плечом, кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Будет сделано, сестра.

— Вторая группа, — Элоди перевела взгляд на группу более свежих, но потрёпанных инквизиторов во главе со старшим жрецом, — вы ищете Сердце снаружи. Обыщите руины храма, подземные ходы, канализацию, всё, что могло служить фокусом его силы. Двигайтесь методично. Не упустите ни одного следа.

Жрец склонил голову в знак согласия.

— Третья группа, — её голос смягчился, но оставался твёрдым, — под моим началом. Мы обыскиваем улицы и дома. Наша задача — найти выживших горожан. Вытащить тех, кто отсиделся, кто прячется в подвалах, кто ранен и не может кричать. Но будьте настороже. Некрополис не был закончен, но отдельные твари могли уцелеть, а отчаяние делает людей опасными.

Разделение произошло быстро, с отлаженной эффективностью, несмотря на усталость. Это уже была не битва, а зачистка. Следующая фаза войны.

Группа Теодора двинулась к возвышающемуся над городом, полуразрушенному замку. Их шаги по скрипящему гравию были тяжёлыми, а взгляды остро сканировали каждый угол, каждую тень. Они шли не как победители, а как сапёры на минном поле, зная, что самую страшную ловушку Архилич мог оставить напоследок.

Группа жрецов рассыпалась цепью по периметру главной площади и ближайших руин, их посохи слабо светились, сканируя остаточную магию. Они заглядывали в каждую яму, каждую промоину, ища аномалии, ища спрятанное, пульсирующее зло.

А Элоди повела свою группу по безмолвным, вымершим улицам. Они стучали в двери, выламывали заваленные входы в подвалы, кричали: «Откликнитесь! Орден Света!» В ответ чаще была тишина. Иногда — запах смерти. Изредка — тихий плач или шорох в темноте.

Они вытаскивали перепуганных, голодных, часто раненных людей, проводили им поверхностное очищение и отправляли в относительно безопасное место.

Воины света были уставшими до предела, их броня висела на них тяжелым грузом, а каждое движение отзывалось болью. Но они продолжали, продолжали поиски до самого вечера. Потому что если не они, то кто?

Город, обескровленный и оглушённый, медленно, по крупицам, начинал отдавать своих уцелевших. И где-то в его каменных глубинах, или под землёй, или в пустом замке, возможно, всё ещё таилось самое главное — чёрное, ненавидящее сердце, биение которого лишь затихло, но не остановилось.

Лесная чаща. Вечер.

Сознание Сайлона, уцелевшая искра, вцепившаяся в простейший костяной каркас, металась в отчаянии. Он летел, вернее, неуклюже парил над самыми верхушками деревьев, тратя последние крохи украденной у его же стражей энергии.

Всё ужасно. Всё пошло прахом. Некрополис потерян. Тело уничтожено. Силы — на исходе. Если не восполнить энергию сейчас, эта оболочка рассыплется, и я исчезну всерьёз. Нужна плоть. Нужны души.

Его магическое чутье, даже в таком жалком состоянии, уловило впереди, в глубине леса, скопление жизненных сил.

Люди. Отряд. Небольшой, но… это было что-то.

Он приземлился и пошёл по земле. Походка была неестественно плавной для скелета — сказывались века привычки.

Он наблюдал, чувствовал, сканировал. В памяти всплыл образ: несколько фигур, покидавших Наарком ещё до начала основного ада. Наёмники. Достаточно сильные, чтобы выжить и уйти. Он тогда махнул на них рукой — были дела поважнее.

Но сейчас… сейчас они должны быть измотаны после битвы и долгого пути. Их энергия слаба, рассеяна сном. Идеальные цели. Лёгкая добыча. Больше сорока душ… Этого хватит, чтобы стабилизироваться, чтобы уйти отсюда и начать всё сначала.

Он шёл вперёд, уже мысленно представляя, как будет высасывать жизнь из этих спящих тел, как наполнится силой. Предвкушение, тёмное и сладкое, начало разогревать то, что осталось от его души.

И он совершенно не заметил маленькие, искусно замаскированные колышки, вбитые в землю по периметру.

От них почти не исходило магии — лишь тончайшая, статичная пелена, предназначенная не для защиты, а для тихого оповещения. Его собственные сенсоры, ослабленные и направленные на поиск добычи, проскользнули мимо них.

* * *

В самом лагере, у подножия древнего дуба, находился широкоплечий мужчина. Он не спал, он сидел, прислонившись спиной к шершавой коре дерева, глаза были закрыты, но всё его существо было напряжённым, как струна.

Сейчас была его очередь нести дозор.

И тут он почувствовал: в его правой руке, сжатой в кулак, задржал и затёплел маленький предмет. Он разжал ладонь. На ней лежала короткая палочка из тёмного дерева с замутнённым кристаллом на конце — примитивный, но верный сигнальный артефакт. Кристалл слабо светился тускло-зелёным, вибрируя. С каждой секундой свечение становилось чуть ярче, а вибрация — отчётливее.

Хм… кто-то идёт. С юга.

Без лишнего шума Хрум поднялся. Его глаза, привыкшие к лесным сумеркам, выхватили из темноты приближающуюся фигуру. Скелет. Самый обычный, белёсый, шагающий по мху.

Удивление кольнуло Хрума. «Из города добрался? Или… нас преследовали?» Но он отбросил первую мысль. Расстояние было слишком велико для обычной нежити. И к тому же скелет вёл себя не как типичный монстр. Он шёл слишком целенаправленно, слишком спокойно, почти по-человечески выверяя шаг.

Значит, необычный. Значит, надо разобраться. Тихо и быстро.

Будить спящих товарищей не было нужды. Хрум исчез. Не в буквальном смысле — он просто растворился в тени дерева, движением настолько быстрым и бесшумным, что глаз не успел бы зафиксировать. В его руке, будто сама собой материализовавшись, оказалась его излюбленная дубина — окованная сталью громадина, с которой он никогда не расставался.