СМЕРШ-1943. Книга третья (СИ) - Барчук Павел - Страница 7

— Охренеть… — произнёс Карась на выдохе. — Так вот откуда все твои «журналы». А я еще понять не мог… Обычный шифровальщик просто не способен исполнять подобное. Только приступил к оперативной работе. А ты… Будто всю жизнь ею занимаешься.

— Да. — Кивнул я, — Опыт. Ведение допроса, использование новейших методов. Представь, как тяжело изображать из себя фаротового умника, которому случайно удается колоть диверсантов, — Я вздохнул, заглянул Карасеву в глаза, чтоб убедиться, точно ли он понял, насколько мне тяжело, — Мельников, конечно, хорошо устроился. Инспектор ГУКР. Идеальное прикрытие. У него были допуски к любым документам, к информации, к планам обороны фронта.

— Погоди… — Старлей тряхнул головой, — Ты, получается, с самого начала предполагал, что он и есть предатель. Вот почему так спокойно реагировал. И возле дома, и в штабе. К Назарову меня не пустил. Я идиот… — Карасев пятернёй взлохматил волосы, — Почему именно этой ночью решил его брать? Про мины узнал?

— Да, — Уверенно соврал я, — Это качественная оперативная работа, Миша. И мои источники, о которых ни ты, ни Назаров знать не должны. Тут прости, конечно, но рассказывать ВСЕ я просто не имею права. Вел майора три дня. Ждал, когда совершит ошибку. И сегодня все могло получится. Если бы ты не увязался за мной в сарай, я бы дожал его. Выбил всю информацию. Но… Теперь, Миша, выбивать нечего и не из кого.

Я подался вперед, превозмогая боль в плече, ухватил Карася за гимнастерку.

— Майор мертв. Однако…Ты был уверен, что спасаешь мне жизнь. И за это я скажу тебе спасибо. Но теперь мы оба в дерьме по самые уши. Если расскажешь Назарову про мои «странности» — сорвешь операцию Абакумова. А самое поганое, мне может не хватить времени, чтоб связаться с Судоплатовым и пояснить всю ситуацию. Насчёт тебя, насчёт себя. Понял?

Карась медленно сделал несколько шагов назад. Прислонился к стене спиной и сполз по ней вниз. Сел на корточки, обхватил голову руками.

Он поверил мне.

Старлей, конечно, был в шоке. Выходит, он не предателя обнаружил, а сорвал важную секретную операцию.

— И что делать? — наконец, спросил Карасёв.

— Врать, Миша. Врать так, как никогда в жизни. Но при этом понимать — это единственный выход в сложившихся обстоятельствах. Я должен найти Пророка. Он — моя главная, основная задача. И поверь, этот человек очень опасен. В его силах изменить ход войны. Мы пойдём к Назарову. Говорить буду я. Тебе только надо кивать головой в нужный момент.

Дверь скрипнула. Вернулся врач.

— Ну что, закончилась ваша летучка? Давай, герой, зашивать будем, — с усмешкой произнес хирург.

Мишка резко вскочил на ноги, снова отошел к двери. Вид у него был очень задумчивый.

Старлей анализировал все, что услышал, и пытался в этой истории найти слабые места. Но их там нет. Я продумал все идеально.

Теперь перед Карасем стоит выбор — сдать меня и оказаться виновным в том, что Пророк продолжит свое грязное дело, или стать единственным человеком в Ставке, который знает о тайной миссии секретного агента. Ну и конечно, помогать этому агенту всеми силами.

Через полчаса мы уже стояли перед кабинетом Назарова. Я, с туго перебинтованным плечом и рукой на перевязи. И Карась с мрачным лицом.

Старлей принял решение. Оно было именно таким, как и ожидалось.

Я толкнул дверь, переступил порог. Карась вошел следом.

За столом, «радуя» всех присутствующих багровым от злости лицом, сидел сам Назаров. Он курил так нервно и с такой интенсивностью, что папироса тлела от каждой его затяжки сразу на одну третью.

Котов тоже был на месте. Он мерял шагами комнату, метался из угла в угол. Возле окна, скрестив руки на груди, с каменным лицом, стоял Левин.

— Товарищ майор, разрешите? — спросил я, хотя уже находился в кабинете.

— Явились… — Назаров медленно, с хрустом раздавил папиросу в пепельнице. — Герои, мать вашу так. Оперуполномоченные!

Котов резко остановился, развернулся к нам.

— Вы что творите⁈ Какого черта опять устроили самодеятельность⁈ — с ходу начал капитан, — Я вас куда отправил⁈ В Золотухино искать сержанта. И что? Через четыре часа возвращается Сидорчук и сообщает мне, что Карасев с Соколовым остались в Свободе, но совершенно не понятно, зачем. А главное — неизвестно, где они вообще есть. И вдруг… О чудо! — Котов резко вскинул руки верх, словно взывал к небесам, — Выясняется, что мои опера бегают по лесу, спасая группу капитана Левина от гибели! Нет, за это, конечно, отдельное спасибо. Сапёры уже выехали. Истопник рассказал кое-что интересное. Сразу заговорил, гнида. Но… Какого ляда я узнаю обо все последним⁈

— Отставить, капитан, — перебил Андрея Петровича Назаров.

Говорил он почему-то спокойно. Это настораживало. Затем майор уставился на нас с Карасем. Внимательно так. Тяжело.

— Докладывайте. Четко. С деталями и подробностями. Откуда, вы узнали про мины на просеке? И как там оказались?

Я шагнул вперед, посмотрел Назарову прямо в глаза.

— Товарищ майор, разрешите мне начать. Сразу скажу, вы не все знаете. Конкретно сейчас в сарае, который находится неподалёку от поповского дома по адресу улица Садовая, дом четырнадцать, где остановилась комиссия из Москвы, лежит труп майора Мельникова. Майор был предателем. Отправьте туда людей. Пусть заберут.

В кабинете воцарилась такая тишина, что ее даже гробовой не назовешь. Пожалуй, такое бывает только в космическом вакууме.

— Вы что… — первым заговорил Котов. — Вы что, оба пьяные? В смысле — труп майора Мельникова⁈ Откуда он там взялся? Кто убил?

— Я убил, товарищ капитан, — мой голос даже не дрогнул.

Карась тихонько втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и мрачно посмотрел на меня.

Об этом разговора не было. Когда мы уходили из медсанбата, я сказал Мишке, что все решу. Но не сообщил ему заранее, что возьму вину за убитого майора на себя.

Глава 4

Назаров медленно, очень медленно откинулся на спинку стула. Его лицо из багрового стало пепельно-серым. Прямо в один момент изменилось.

— Ты… — голос майора прозвучал глухо, с хрипотцой, словно ему внезапно сдавило горло. — Ты убил инспектора Главного управления контрразведки? Лейтенант, соображаешь, вообще, что говоришь? Тебе контузия опять в башку ударила⁈

— Так точно, соображаю, товарищ майор. Никак нет. Контузия ни причём. Убил. Выстрелом из ТТ.

Я стоял прямо, говорил спокойно. Подбородок держал высоко. Никаких эмоций. Сухой, уставной доклад. И полное осознание своей правоты. По крайней мере, очень старался выглядеть именно так. Правым.

— Майор Мельников был вражеским агентом. Кротом, работающим на Пророка, — отчеканил я без малейших сомнений в голосе.

Назаров несколько секунд смотрел на меня с каменным выражением на физиономии, а потом вдруг со всей дури грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнула тяжелая стеклянная пепельница. Его лицо снова начало наливаться нездоровой краснотой.

Ой, доведем мы мужика до ручки. Точно доведём.

— Молчать!!! — рявкнул он, — Ты что мне тут лопочешь, щенок⁈ Инспектор ГУКР — агент⁈ Да я тебя прямо здесь… сейчас…

Назаров одной рукой потянулся к кобуре, принялся нервно ее теребить. Пытался выхватить оружие. К счастью, из-за психоза, который накрыл майора, кобура упорно не хотела расстёгиваться.

При этом смотрел Сергей Ильич исключительно на меня. Буквально впился глазами. Если бы можно было убивать взглядом, меня бы уже изрешетило.

— За измену Родине! Без суда и следствия! По законам военного времени! — Выплевывал Назаров фразу за фразой, дергая застежку кобуры.

В общем-то, его терпение все же дало основательную трещину. Вернее даже не так. Оно просто закончилось. Совсем. Доканали мы его. Ну как мы… Я доканал.

Котов это тоже понял. Он тут же сорвался с места, вклинился между мной и Назаровым. Резко подскочил к столу, оперся о него руками. Старался держаться так, чтоб мою фигуру закрывала его широкая спина. Заговорил быстро, но спокойным голосом. Будто Сергей Ильич — агрессивный псих в период обострения, а сам Котов — добрый доктор, который пытается уговорить больного выпить таблетки.