СМЕРШ-1943. Книга третья (СИ) - Барчук Павел - Страница 32

— Ты мне в медсанбате заливал, что служишь под началом Судоплатова. Ищешь гниду, которая сливает информацию. Якобы числишься в Четвертом отделе, мать его так! А теперь выясняется любопытный факт. Воронов — тоже из Четвертого. Назаров сказал. Вот ведь совпадение! Да? Но самое интересное, лейтенант, что ехали вы с предателем в Ставку в одной машине.

Карасев помолчал пару секунд, пристально глядя мне в глаза. Наверное, рассчитывал на какую-то реакцию.

Я тоже молча таращился на Мишку. С каменным лицом. Делал вид, будто жду продолжения. На самом деле мысленно матерился, обзывая себя разными неприличными словами.

Твою ж мать! Как я упустил этот нюанс из поля зрения⁈ Не то, что Воронов служит в Четвертом отделе. Вернее, служил до своей официальной гибели. А его совместную дорогу с настоящим лейтенантом.

Сейчас, после выяснения первого вопроса, у Карася сто процентов возникнет второй. С какого перепуга я не узнал гниду, когда мы его брали в церкви? Так-то Воронов сидел рядом с Соколовым в машине. Да еще привлек внимание, если верить моей версии про странное поведение.

— И вот еще чего не пойму. Ты с ним локоть к локтю сидел в дороге. Сам рассказывал. Внимание обратил, как он на него пялился, — продолжил Карасев, будто прочитав мои мысли. — И хочешь сказать, не узнал, когда в церкви увидел? Не сопоставил факты? Что за игру ведешь, а? Говори лейтенант, пока я тебе морду не расквасил. Начнешь врать — распишу, как бог черепаху.

Ситуация складывалась поганая. Карась поймал меня на несостыковке моей собственной легенды. Кто же знал, что долбаный Воронов жив⁉ Что он, возможно, и есть Крестовский. Я бы тогда точно про Судоплатова заливать не стал. Хотя… Основная проблема не в этом. Тут скорее другой затык.

В любом случае надо выкручиваться, причем мгновенно и максимально убедительно.

Я нахмурился, резко оттолкнул Карасева.

— Ты давай-ка, полегче, старлей! На данный момент звание у тебя, может, и выше, но мое настоящее — посерьезнее будет. Это я пока вынужден изображать скромного лейтенанта.

Решил не мелочиться и сразу повысить себя до какого-нибудь капитана. Один черт это невозможно проверить. Можно вообще не называть «звёздочки». Пусть Мишка думает, что на самом деле Соколов — если не большая шишка, то всяко посолиднее старлея.

— Погляди на него. Собрался он… морду мне бить, — продолжал я напирать на Карасева, — Тебя потом за такие выкрутасы быстренько на гауптвахту отправят. В лучшем случае. Ты не забывай, с кем говоришь. Тем более, тебе одному в Управлении известно, кем я являюсь на самом деле.

Главное — говорить уверенно, с нахрапом. Как вел бы себя реальный сотрудник Четвертого отдела в ситуации, когда на него накатил опер СМЕРШ.

Диалог должен быть пулеметным. Никаких долгих раздумий. Карась — слово, я ему — два. Только бы, по закону подлости, Котов не хватился нас прямо сейчас.

— Включи мозги, Миша. Ты что, извиняюсь, совсем дурак? Меряешь работу диверсионного управления мерками фронтовой контрразведки. Думаешь, у Судоплатова все друг друга в лицо знают? Ты как себе это представляешь? Что мы там к коллегам на дни рождения ходим? В курилках байки травим, вместе спирт глушим, а потом шляемся по бабам?

Карась насупился, уставился на меня исподлобья. Но не перебивал и за руки больше не хватал. Слушал внимательно.

— Мы работаем в слепых ячейках… — продолжил я свою очередную брехню, — Изоляция стопроцентная. Изначально стало известно, что в Ставке Центрального фронта находится предатель. Возможно, немецкий агент. Но кто именно — этой информации у нас не было. Иначе на хрена товарищи Судоплатов и Абакумов решили бы отправить в Ставку своего человека? Я же тебе говорил, есть подозрение, что предатель может иметь связь с самим Берией. При таких рисках Воронов получил бы пулю в затылок еще на Казанском вокзале в Москве. Если бы мы знали его имя. Сам не соображаешь, что ли? А нам пришлось устроить этот цирк с легендой шифровальщика. Моя задача — найти предателя. Забыл? Только здесь, в Управлении, я выяснил, что главный враг — Пророк. Остальные — пешки, которых гнида использует. Вот он-то мне и нужен. Сидит эта тварь где-то здесь, в штабе, ухохатывается над нами, идиотами. Что мы на месте толкаемся, а вычислить его никак не можем. Но выяснил я это уже здесь. У тебя с памятью проблемы, Карасев?

Старлей чуть призадумался. Видимо, логика в моих словах присутствовала. По крайней мере, с его точки зрения.

— А машина? — упрямо спросил Мишка. — Вы же ехали вместе! Хорошо, не знал, что он тоже из Четвертого отдела. В это могу поверить. Но почему не признал его в церкви?

— А кто тебе сказал, что не признал? — очень натурально удивился я. — Охренел поначалу. Это, да. Был уверен, что Воронов на самом деле погиб. А тут — нате вам. Стоит, как ни в чем не бывало. Я просто виду не показал. Потому что сволочь эта — еще одна ниточка к Пророку. Понимаешь? Пока раковая опухоль не уничтожена, она так и будет пускать метастазы по всему телу.

Я специально сделал акцент на том, что Воронов вроде как Пророком быть не может. Пусть и эта мысль осядет в Мишкиной голове.

— Зацепка в виде Воронова появилась очень неожиданно. Торопиться нельзя, надо хорошенько все продумать. Слишком многое на кону. Когда отправлялся сюда из Москвы, никак не думал, что обнаружу целую сеть. И уж тем более, что один из винтиков механизма, созданного Пророком — из наших. Такой же, как я. Для меня это — удар ниже пояса. Уж если в нашем отделе такая вражина появилась, чего дальше ждать? Ну и сам понимаешь, вероятность участия товарища Берии… — Я резко подался вперед, — Становится весьма реальной. А это — вообще полная жопа.

Строчил словами, как из пулемёта. Главное — загрузить Мишку информацией. Чтоб он не успевал ее переваривать в моменте и не увидел очередных нестыковок.

— Так что, Карасев, я сейчас как канатоходец без страховки над пропастью. Чуть ошибусь — разобьюсь в лепёшку. Если своими действиями выдам Воронову, кем являюсь на самом деле, могу все испортить. Видишь, он игру ведет? Глумится над нами. Издевается. Надо его, гниду, раскусить. Понять, что затеял. А потом выходит на Пророка.

Карась тяжело вздохнул. Взгляд его прояснился.

— Ладно, — процедил старлей. — Допустим, верю. Но ты ведь понимаешь, тебе Котов тот же самый вопрос задаст. Достаточно скоро, когда все с товарищем Рокоссовским прояснится. Я Андрея Петровича знаю. Неспроста он нас в коридоре оставил и велел пока не предпринимать никаких действий. У него в голове уже возникло сомнение, которое он должен разрешить. Прежде, чем опять допускать тебя к службе. Уж поверь, я знаю, о чем говорю.

— Задаст, — согласился я. — Скажу, после контузии хреново помню. Лицо размытое. Что этот гад вел себя подозрительно — в башке отложилось. А рожа его предательская — стёрлась. Не могу правду капитану озвучить. Вообще никак. По-хорошему и тебе не должен был. Но ты же, как клещ прилепился.

Мишка подумал немного, потом кивнул:

— Да, давай про контузию. Звучит правдоподобно. Если что, я подтвержу, будто ты кое-какие моменты из прошлого помнишь частично. Главное — не переборщить, чтоб не комиссовали. Ладно… Идем Котова искать. Если этот гауптман Штильнер рванет мост…

— Никто ничего не рванёт, Миша, — я схватил Карасева за рукав,— Назаров говорит, будто знает Воронова. Ни черта подобного. Он его несколько лет не видел. Только слышал, как старый товарищ двигается по служебной лестнице. А я, Карасев, мыслю так же как этот сраный Никита. Мозги у нас с ним по одному лекалу заточены. Руку даю на отсечение, он отвлекает от чего-то важного. Настоящего. Давай мы еще пять минут Котова искать не будем. Хочу, чтобы ты на кое-что посмотрел.

Я потащил Карася за собой в сторону подвала. Мишка не сопротивлялся. Голову ему задурил знатно, это факт. Но сейчас мой порыв был вполне искренним.

Возле «одиночки» Воронова остановился. Кивнул караульному:

— Все нормально. Мы заходить не будем. Кое-что проверить надо.