Оторва 10 (СИ) - "Ортензия" - Страница 7

— А заодно полазить по шкафам, есть ли что ценное?

— Никто не лазил. Я приоткрыл двери, глянул, если ты дома. Подумал, может, спишь. Ну и увидел стопку денег. А там и золото, и награды. Илья Спиридонович не сказал, что ты Герой Советского Союза. Я и решил, что пока родители там, дочка встала на скользкую дорожку. Но ты сама должна понимать. Я не мог поступить иначе, увидев Золотую звезду.

— Илья Спиридонович ещё не знает. Я три недели назад была в Кремле, — ответила я, успокаиваясь. — А что с выстрелом делать будем? Раз уж вы первыми накосячили, я думаю, что про это можно забыть? Ну и я кое-что забуду.

Глава 7

Последним на площадку вышел Максимов, задержался дольше всех, втирая мне нечто высокое и светлое. Еле дождалась, когда у него горло пересохнет и он покинет квартиру.

Присела рядом с трюмо, прислонила дверцу к стене и принялась осматривать тумбочку. Сообразив, что самостоятельно устранить неполадки не получится и придётся вызывать мастера, я шагнула в сторону своей комнаты и застыла на месте, услышав шум из маминой комнаты.

Словно кошка, спрыгнула на пол с подоконника. Но у Бурундуковых никаких животных не было.

Я быстрым шагом прошла по коридору, открыла двери и буквально обомлела. Эти два ушастых придурка раскладывали свои вещи на стульях. Вообще ни в какие ворота!

— Алё, гараж, совсем охамели? — возмутилась я.

— Письмо на тумбочке от мамы, — Туманов показал рукой на конверт, — там всё написано.

Я мельком оглянулась. Почерк Прасковьи Дмитриевны я никогда не видела, так что мне можно было втюхать всё что угодно, хотя в данный момент я не сомневалась: мама Евы это сделала из лучших побуждений. Как же, два мента будут охранять её дочку!

— У вас одна минута, собрали свои вещи и покинули квартиру, — ответила я и развернулась, чтобы уйти.

— Вот когда будешь хозяйкой, — голос Туманова прозвучал насмешливо, — тогда и будешь распоряжаться. Мы хоть и дальние, но родственники, так что успокойся. Произошло небольшое недопонимание, ну так ты сама первой начала. Могла ведь поинтересоваться, кто мы и откуда, а не нападать внезапно исподтишка. Сейчас чаёк попьём и помиримся. Веришь, я даже не обижаюсь на то, что ты нас немного поколотила. К тому же без последствий, так что мы квиты.

Так они ещё и родственнички! Но, судя по всему, очень дальние, и ни Ева, ни они её никогда не видели. И я не горела желанием их лицезреть.

— Пошли вон, — произнесла я, оборачиваясь, — или в следующий раз это будет не немножко.

— Ева, ну давай не морочь голову. У нас был сегодня трудный день, мы устали. Не хочешь чай — ложись спать, завтра поговорим.

— До завтра вы не доживёте, можете поверить.

Туманов набычился и протянул руку в сторону тумбочки.

— Прочитай письмо от мамы.

— Ясно, — ответила я, — по-хорошему не получилось.

Развернулась и быстрым шагом отправилась на кухню. Выбрала самый длинный нож и прошла в коридор.

Разумеется, я не собиралась никого им тыкать, да и морду бить не хотелось, но и оставлять этих уродцев у себя под боком не было никакого желания. Пусть думают, что я маленькая, психованная сучка и в данный момент взвинчена до такой степени, что могу и подрезать.

Так как никаких звуков из комнаты не раздавалось, я подняла телефонную трубку и сделала вид, что набрала номер. И только сейчас вспомнила, что никто на мой звонок не явился. Я даже замерла, переваривая эту новость. Вот уроды! Меня тут могли на части порвать, а они даже не шевельнулись. Сделала зарубку на памяти и громким голосом сказала:

— Алло, скорая? У нас тут два человека с ножевыми ранениями, приезжайте быстрее, а то истекут кровью.

Ещё пару раз дакнула, продиктовала адрес под нескончаемый гудок и положила трубку.

Когда оглянулась, Туманов вместе со своим молодым другом стояли на пороге комнаты и пялились на меня.

— Ты зачем скорую вызвала? — спросил майор.

Я подняла нож и двинулась на них.

— Может, ещё успеют вас спасти. Хотя и сомнительно.

— Вот же дура, — Туманов сплюнул на пол. — Успокойся, сейчас уйдём, но и твоей мамочке никто не поможет. Так и знай. Сегодня же позвоню.

Ну это он мог втирать сколько угодно. Я точно знала, что завтра днём, около двенадцати по Москве, Илья Спиридонович и мама Бурундуковой приземлятся в Одессе. Отец Люси сказал. Ещё подумала, что завтра у меня будет тяжёлый день. Убедить Фёдора Аркадьевича не рассказывать ничего можно было и не пытаться. К тому же, уходя, он намекнул, что нам нужно будет обсудить сегодняшний вечер.

— Ключи, — потребовала я, когда они уже стояли в дверях.

Туманов словно случайно уронил их на пол и захлопнул за собой дверь. Друзья-товарищи называются. Вот уж точно: имей таких друзей, и враги не нужны.

— Отмени вызов скорой, — донёсся голос из-за двери.

Ну да, стала бы я её вызывать. Раз ножевое, значит, позвонили бы ментам. Максимов бы всех дежурных ментов мог за собой притащить. А оно мне надо?

Повесила ключ на гвоздик и принялась стягивать с себя одежду, ещё раз напомнив себе, что нужно сантехнику поменять. Вот сколько можно вести тазиковую жизнь.

Москва. 19 июля. Лубянка. 16.00.

Андропов оглянулся на стук и, увидев Ивашутина, спросил:

— Принёс?

— Так точно.

— Ну и что замер на пороге, как пень? Включай.

Ивашутин подошёл к магнитофону и, достав из портфеля бобину, быстро приладил её. Оглянулся на Андропова и, получив кивок, нажал клавишу «пуск».

Бобины завертелись, и в динамиках послышались голоса.

— Профессор Вяземский, — подсказал Ивасишин.

— Узнал, — усмехнулся Юрий Владимирович, — давненько не слышал его голос. Стало быть, решил тряхнуть стариной. А я всё думал, кого потревожит Михаил Петрович. Дело-то деликатное.

Собеседники перебросились парой незначащих слов, и Солдатов поинтересовался, что удалось выяснить.

— Вероятнее всего, после сотрясения, — заговорил профессор, — у девочки улучшились все способности, которые были до этого скрыты, плюс усилились те, которыми владела лишь на начальном этапе. Никаких других вариантов и быть не может. Эта область мозга совершенно не изучена, хотя, если говорить откровенно, мозг человека был и остаётся загадкой. Мы делали неоднократные попытки прояснить белые пятна, залезть человеку в голову, но все они заканчивались плачевно. И два года назад было решено отказаться от подобных экспериментов, так как ни один не продвинул нас ни на йоту.

— И что мы в этом случае имеем? — спросил Михаил Петрович.

— В некотором смысле гения. Но любой человек может быть гением, если этого захочет, — в голосе профессора появился смешок.

— И на сколько процентов в таком случае работает её мозг?

— Послушайте, мы уже говорили об этом. Мозг — это не набор независимых организмов, которые человек по своему желанию может включить или выключить. Это сложное взаимодействие многих частей. Это глупое предположение, что у человека 90% мозга не задействовано. Это как мышцы. Поднимайте каждый день гирю только одной рукой, а второй ничего не делайте, и через год вы увидите разницу. Так и с мозгом: та часть, которая будет не задействована, — она полностью атрофируется, и человек превратится в идиота. Мы уже провели десятки исследований и можем утверждать, что у здорового человека все части мозга остаются неповреждёнными. Те, кто утверждает, что у человека есть скрытый потенциал, — лгут. Мы ведь пытались создать человека, обладающего сверхпамятью. Для этого было даже задействовано двадцать пять обычных людей. Кто-то раньше, кто-то позже сумели достигнуть определённого уровня, но дальше не продвинулся ни один.

— То есть её умение пилотировать можно объяснить только умением пилотировать?

— Разумеется. Она находится в том возрасте, когда мозг схватывает всё на лету. Предложите пятнадцатилетним школьникам посидеть на тренажёре. Девять из десяти с удовольствием изучат новую игрушку, и через полгода, попади в подобную ситуацию, хотя бы один выйдет из неё победителем. Что и произошло с Бурундуковой. Больше ничем это объяснить нельзя. То же самое со стрельбой, борьбой и прочим. Был бы жив её отец, можно было бы задать ему наводящие вопросы, но, увы, приходится полагаться только на ответы Евы, а выдумывает она или нет, к сожалению, установить достоверно невозможно.