Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей - Страница 54

Тому, кто видит смысл

В просто сидении рядом

Они сидели, целовались

И губы ласково шептали

И их глаза сейчас слезились

А души в рае утопали

Она сказала я люблю

И он ответил…. Тоже

Душа распахнута во всю

А там такое……боже

Они сидели, просто так прижались

Им было хорошо вдвоем

Нет не надейтесь, они не расставались

В миру они в своем

И в том миру, там нету горя

Там счастье, радость и удача

И нет туда дороги боли

Остаться там для них задача

Они сидели и глаза

В глаза смотрели тут с надеждой

И понимали, что всегда

Они останутся с мечтой

И ни чего не разлучит

Не сможет, даже не надейтесь

Им суждено вот так прожить

Всю жизнь, и вы не смейтесь

Они сидели на диване

Диван стал островом любви

Такого мы и не видали

Вот так сбываются мечты.

Глава 21

Неаполь. Тут играл Марадона

Неаполь, июль 1988

Утро на яхте в Неаполе было такое, что даже ленивый человек встал бы пораньше и сделал вид, будто всегда так живет — под солнцем, под крики чаек, под легкую качку, под запах моря и чужого большого города, который еще только ждет, когда ты в него войдешь. А Дан и вовсе ленивым не был. Он проснулся почти сразу, как свет полез в иллюминатор, полежал минуту, глядя в потолок каюты, послушал дыхание своих девчонок, усмехнулся сам себе и выбрался наверх.

На палубе уже пахло днем. Не жарой еще — до настоящей, южной, липкой жары оставалось немного, — а обещанием этой жары. Капитан где-то впереди переговаривался с мотористом, Игорь Сергеевич курил так, будто сам Неаполитанский залив ему лично принадлежал, а Дан, едва выйдя, сразу понял: завтрак сегодня будет не просто завтрак. Сегодня он опять будет кормить.

Он вообще любил это дело. Не в смысле стоять в белом колпаке и изображать из себя ресторанного маэстро, нет. Просто было в этом что-то правильное: собрать своих, накормить, посмотреть, как сначала строят из себя гордых, а потом уплетают так, будто последние сутки только о еде и мечтали.

На кухонном уголке уже лежали яйца, помидоры, сыр, хлеб, зелень. А зелени было столько, что любая коза расплакалась бы от счастья. Дан вытащил шпинат, какую-то местную пучковую траву, петрушку, зеленый лук, еще что-то листовое, понюхал, покрутил в пальцах и довольно хмыкнул.

— О, ну все, — сказал он сам себе. — Сейчас я вас накормлю, кокю.

— Уже страшно, — сонно донеслось от входа.

Это была Наташка, еще не до конца проснувшаяся, с чуть растрепанными волосами и тем самым лицом, на котором ехидство еще спит, но уже где-то рядом. За ней показались Оля и Лена, а чуть позже и Маша с Нессой. Бакинки, как он про себя иногда называл Олю, Лену, Наташу и Машку, сразу все поняли по его виду. И по зелени тоже. И уже заранее заинтересовались.

— Это что? — спросила Маша, привалившись плечом к косяку. — Опять твое восточное колдовство?

— Не колдовство, а высокая кухня бедных, умных и очень правильно воспитанных народов, — возмутился Дан. — Смотри и учись. Это кокю. Почти омлет, но не омлет. Там главное не яйца. Там главное — зелень. Чем больше зелени, тем умнее еда.

— И скромнее, — добавила Лена.

— И полезнее, — не моргнув глазом, продолжил Дан, уже резавший шпинат с такой скоростью, будто снова работал ногами в штрафной. — Зелень, девочки, особенно на Востоке, не просто так любят. Она полезна для мужчин.

Девчонки переглянулись.

— А-а-а, — протянула Наташка. — Вот откуда ноги растут.

— И не только ноги, — тут же ввернула Маша и сама же засмеялась первой.

Несса, еще не всегда ловившая все оттенки русского хулиганства, посмотрела на них, потом на Дана, потом на гору зелени и с очень серьезным видом спросила:

— То есть ты по ночам ешь траву?

Секунда тишины — и палуба взорвалась смехом.

Даже Игорь Сергеевич обернулся от рубки, посмотрел с тем выражением, которое у опытных мужчин бывает, когда они не все слышали, но общий смысл поняли и, в общем, одобряют.

— По ночам? — Дан прижал руку к сердцу. — Несса, ну ты как обо мне думаешь? Я серьезный человек. Я культурно ем зелень днем. Чтобы ночью уже быть во всеоружии.

— Да ему и так, по-моему, не надо, — задумчиво сказала Оля, глядя на сковородки. — Куда больше-то?

И опять все расхохотались, уже громче. Девчонки смеялись, но, как водится, учли. Учли, конечно. Про полезную зелень. Для него. Только для него. Тут и обсуждать было нечего.

Дан резал, смешивал, солил, разбивал яйца, и скоро большая миска с густой зелено-желтой смесью выглядела так, будто в ней спрятали маленькое лето. Он разлил все по сковородкам, добавил немного сыра, прикрыл крышками, и кухня тут же наполнилась запахом, от которого просыпается не только аппетит, но и уважение к человеку у плиты.

— Ты когда-нибудь бываешь просто футболистом? — спросила Лена, усаживаясь ближе.

— Бываю, — сказал Дан. — На поле. Иногда.

— А в остальное время? — уточнила Наташка.

— А в остальное я широкого профиля гений. Вам повезло.

— Да мы заметили, — тихо сказала Оля, и это было сказано таким тоном, что никакой шуткой это уже не перебьешь.

Он только бросил на нее быстрый взгляд, теплый, цепкий, свой. И дальше уже занимался завтраком.

Через несколько минут кокю было готово. Плотное, ароматное, с сырной корочкой сверху, с живой зеленью внутри, с помидорами рядом, с нарезанным сыром, с хлебом, с чаем, с кофе, с этим ленивым утренним счастьем, когда никто не спешит и все рядом. Девчонки ели сначала осторожно, потом уже как положено. Экипажу Дан тоже отрезал по хорошему куску, потому что экипаж экипажем, а люди свои. Игорь Сергеевич попробовал, кивнул раз, второй и сказал только:

— Очень правильно.

Это у него было почти как орден.

Когда все чуть разомлели, Дан откинулся на спинку, отпил кофе и, как часто с ним бывало, сам собой перешел от завтрака к истории.

— Ну что, — сказал он, — раз мы тут в Неаполе, надо вас культурно развращать дальше.

— Только не опять на два часа, — простонала Маша. — А то у тебя что Баку, что Афины, что любой камень — и сразу лекция.

— Не лекция, а просветительская работа среди особенно прекрасных, но местами диких слоев населения, — поправил Дан. — Слушайте. Город этот древний. Очень. Начиналось все еще с греков. Они тут высадились, построили поселение, потом новое поселение — Неаполис, то есть буквально «новый город». Очень скромно, конечно. Назвать город Новым городом — это как назвать кота Котом, но у древних были свои приколы.

— У тебя тоже, — сказала Наташка.

— У меня лучше, — отмахнулся он. — Так вот. Потом сюда пришли римляне, как обычно, все забрали, но по-своему умно: не разнесли до основания, а встроили в свою систему. Город жил, богател, варился в торговле, в море, в интригах. Потом, как водится, империя сказала «я устала, я ухожу», и началось веселье на много веков вперед. Византийцы, готы, лангобарды, норманны, французы, испанцы… В общем, кто тут только не хотел оставить свой след. Неаполь вообще в этом смысле город терпеливый. Его все время кто-то любит слишком активно.