Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей - Страница 37

— Я не сбежал, — сказал я. — Разведку вел. Город годный. Надо брать.

— Целиком? — тут же уточнила Наташка.

— Нет, целиком неудобно. Нам потом его некуда ставить.

Маша фыркнула.

— Ладно, великий завоеватель, веди.

Мы сошли на берег уже вполне живой, дружной и, как всегда, слегка невозможной компанией. На нас, конечно, смотрели. Еще бы. Высоченный парень и пять девчонок — это уже само по себе повод обернуться. А если приглядеться, то и вовсе весело: одна рыжая, одна француженка, одна темноглазая ехидна, одна почти строгость и медицина в одном лице, одна светлая и тонкая, как будто ее специально рисовали для хорошего настроения. В общем, не компания, а целый передвижной повод для городских обсуждений.

Но смотрели в Батуми как-то без глупости. С интересом, с улыбкой где-то, с прищуром, конечно, но без лишнего. Южные города в этом смысле умные. Тут быстро понимают, кто просто гуляет, а кто ищет приключений не на ту голову. Мы гуляли.

Улицы были другими — не такими широкими и белыми, как в Сочи, не такими мягко-раскидистыми, как в Сухуми. Здесь всё как будто собралось плотнее, ближе друг к другу, чуть теснее, но зато живее. Балконы, тень, низкие дома, где-то виноград полез, где-то белье, где-то запах кофе, где-то только что вынесли хлеб, и он пахнет так, что вся твоя сила воли сразу оказывается человеком слабым и беззащитным.

— Я уже хочу есть, — честно сообщила Маша минут через семь прогулки.

— Ты и на яхте хотела есть, — заметила Лена.

— Это было другое чувство. Морское.

— А сейчас?

— Городское. Более глубокое.

— Убедительно, — сказал я. — Идем спасать человека.

Кафе мы нашли не по вывеске, а по запаху. Если тебя на юге ведет желудок, шанс ошибиться минимальный. Небольшое место, столики, тень, несколько мужчин уже сидят, кто-то говорит громко, кто-то смеется, хозяйка или администратор — я так и не понял — окинула нас быстрым взглядом, в котором за одну секунду успели уместиться удивление, оценка, вывод и решение, что гостей надо кормить.

Нас усадили за длинный стол почти сразу. И тут началось то, ради чего вообще стоит с утра шляться по незнакомому городу.

Хачапури. Не тот, что просто «сыр в тесте и ладно», а настоящий, горячий, с таким запахом, что разговаривать первые минуты даже неприлично. Ачма — слоеная, нежная, опасная в том смысле, что останавливаешься уже не ты, а обстоятельства. Шашлычок. Пахлава. Еще какие-то местные штуки, названия которых я то ли не расслышал, то ли вообще не успел запомнить, потому что был занят делом государственным — спасал стол от переизбытка вкусной еды.

— Если ты так смотришь на еду, — заметила Оля, — люди подумают, что тебя дома не кормят.

— Они будут неправы, — сказал я. — Меня дома любят. Поэтому и кормят. Но это не значит, что я должен изменять своим принципам.

— Каким еще? — спросила Несса.

— Видишь хорошую еду — уважай ее.

Наташка хмыкнула:

— Серьезный человек. Почти философ.

— Почти? Я тебя запомнил.

Еда оказалась настолько хорошей, что на какое-то время нас спасло только то, что все были заняты. А потом пришла расплата — захотелось пить так, будто до этого нас сутки вели через пустыню.

Лимонад, вода, что-то местное прохладное, снова вода. Мы сидели, болтали, спорили, смеялись. Местные на нас поглядывали. Особенно на меня, когда я то одной кусок подвинул, то другой салфетку передал, то у Маши с тарелки что-то стащил и тут же получил по руке. Не зло, конечно, а по праву собственности.

— Ты же понимаешь, — сказала Лена, — со стороны это выглядит странно?

— Что именно?

— Всё.

— А, — сказал Дан. — Пусть завидуют молча.

— Самоуверенный.

— Красивый, успешный, на яхте, в Батуми, с вами. Мне уже поздно быть скромным.

— Скромность тебя бы и не спасла, — мягко сказала Оля.

Вот за это я ее и любил отдельно. Она умела сказать спокойно, без шума, а попадало точно.

За соседним столиком какой-то усатый мужчина лет пятидесяти, уже давно наблюдавший за нашей компанией, наконец усмехнулся и поднял стакан:

— Хорошо сидите, ребята.

— Стараемся, — ответил я.

— Откуда такие будете?

— Из Баку идем. В Европу.

Он даже бровью не повел. Южные люди вообще умеют слушать так, будто каждый день видят, как лучший футболист мира с пятью красавицами едет на яхте в Европу. Только глаза у него при этом стали внимательнее.

— В Европу — это дело, — сказал он. — Но Батуми не обижайте. Хоть день у нас поживите по-человечески.

— Уже стараемся, — сказал я. — Еще и в футбол заглянем.

— О, это правильно. Тут у нас футбол любят.

— Мы тоже, — сказала Наташка. — Особенно он.

И кивнула на меня так, будто выдавала местным государственную тайну.

Из кафе вышли сытые, довольные и чуть размягченные. Южная кухня опасна тем, что после нее хочется либо спать, либо жить еще активнее. Мы выбрали второе. Потому что впереди была база «Динамо» Батуми, а я, если честно, уже заранее улыбался. Люблю такие поездки. Приезжаешь не по протоколу, не с галстуками, а просто так — посмотреть людей, мяч погонять, пообщаться. В таких моментах всегда видно настоящее.

С такси вышла отдельная история. Втиснуть шестерых в одну машину — само по себе искусство. А если среди этих шестерых пять девушек и один он, то это уже не логистика, а соревнование с элементами дипломатии, юмора и легкого хаоса.

— Я вперед, — сразу заявила Маша.

— Почему это ты? — прищурилась Наташка.

— Потому что я маленькая, мне везде можно.

— Не считается.

— Тогда я к Дану.

— Нет уж, — сказала Оля с той спокойной решительностью, которая обычно означает: спор уже закончен, просто остальные еще не в курсе.

В итоге, как и следовало ожидать, больше всех спорили именно за мое колено. Победили Наташка с Олей, причем как-то коллективно и без всякого суда. Одна уселась с одной стороны, другая с другой, и он в очередной раз понял, что в этой компании моё мнение уважают ровно до тех пор, пока оно не мешает их собственным планам.

— Мне вообще дышать дадут? — поинтересовался Дан, когда мы, наконец, упаковали себя в машину.

— Зачем? — невинно спросила Наташка. — Ты и так здоровый.

— Вот, — поддержала Оля. — Воздух тратить не обязательно.

— Предатели.

— Любимые, — поправила Лена сзади.

Таксист сперва посмотрел на нас как человек, который уже собирался отказаться от этой затеи, но потом махнул рукой. Видимо, решил, что такие пассажиры либо оставляют хорошие истории, либо хорошие чаевые, а лучше — всё сразу.

До базы доехали с хохотом, подколами и постоянным ощущением, что если машина резко затормозит, нас потом будут распутывать как рыболовную сеть.

На базе нас, конечно, ждали не официально. Скорее, по цепочке. Кто-то кому-то сказал, что Латин в городе. Потом это «в городе» превратилось в «едет сюда». И когда мы подошли, несколько человек уже стояли у поля, не особенно скрывая любопытства.

Люблю смотреть на лица футболистов в такие моменты. Они, в отличие от многих других, сначала видят человека как игрока. Не как газетную картинку, не как заголовок, а как того, с кем можно выйти на поле и через пять минут понять, кто ты есть на самом деле. В этом смысле футбольные люди честнее большинства.

— Здорово, мужики, — сказал Дан, подходя первым. — Если не выгоните, хотим в гости.

— Да кто ж тебя выгонит, — усмехнулся суховатый, жилистый парень лет двадцати пяти, видимо, один из лидеров команды. — Мы думали, шутят.

— Про меня часто шутят. Но я, к сожалению, настоящий.

Засмеялись.

Пошли рукопожатия, знакомство. Имена, фамилии — несколько Дан запомнил сразу, несколько отложил по лицам и манере держаться. Команда была типичная южная — темпераментная, пластичная, техничная, с людьми разного склада, но с общим ощущением, что мяч у них не враг и не булыжник, а друг детства. Пара защитников крепких, с жестким взглядом. Полузащитник невысокий, быстрый, явно из тех, кто может дважды развернуть тебя на носовом платке и еще обидеться, что ты не аплодируешь. Нападающий повыше, плечистый, любитель борьбы. В общем, хороший живой набор.