Бродяга. Звёздные закоулки. Драку заказывали? - Трофимов Ерофей - Страница 148

– А что? Если я начну биться в истерике и рвать волосы на всех местах сразу, это что-то изменит? – иронично поинтересовался Артём и сам же ответил: – Нет. От этого ничего не изменится. Значит, у меня есть только один выход: сделать так, чтобы все мои преследователи заплатили за свои попытки взять меня своей кровью. Большой кровью. И это я готов им обеспечить.

– Вы удивительный разумный, – помолчав, тихо произнёс лериец. – Любой другой на вашем месте постарался бы скрыться. Спрятаться подальше и прожить отведённые ему годы так, чтобы никто не узнал о его норке. Вы же словно специально делаете всё наоборот.

– Прятаться всю жизнь – это не для меня. У меня есть знания и друзья. Мы с ними восстановили этот линкор и смогли вооружить его так, что он может противостоять боевой флотской эскадре любого государства обитаемых миров. В общем, лёгкой прогулки у моих недоброжелателей не будет. Но, если вы настаиваете, я готов высадить вас на любой станции, которую вы сами назовёте. Не скажу, что это будет быстро, но это будет. И ещё, лететь до вашего сектора я не собираюсь. Долго, дорого и непродуктивно.

– С этим я абсолютно согласна, – грустно улыбнулся лериец. – Увы, но в места нашего обитания ваш корабль просто не пропустят. Мы не очень сильны и не воинственны, но воевать с орбитальными станциями ради высадки одного пассажира глупо. Это даже я понимаю.

– Самокритика вещь хорошая. После неё другому сказать нечего, это я прекрасно знаю. Но у меня на родине говорят, что самоуничижение есть грех, страшнее гордыни, – усмехнулся Артём.

– Это не самоуничижение. Это реальный взгляд на вещи, – грустно улыбнулся лериец в ответ. – Вся моя беда в том, что я всю жизнь занимался только торговлей. Даже от службы в армии отказался, пройдя только краткий курс подготовки сил теробороны. Представили нашей расы делятся на две категории. Одна, более склонная к агрессии, считается мужской частью населения. Другая, более мирная, – женской. И хотя, как вам известно, в течение жизни мы регулярно меняем пол, условное обозначение принадлежности всё равно остаётся.

– Как-то у вас всё слишком сложно в этом плане, – проворчал Артём, стараясь не обидеть это странное существо.

– Мы привыкли, – пожал лериец плечами.

– Раз уж пошёл такой разговор, не подскажете, как мне теперь вас правильно называть и как в этом плане меняются ваши имена?

– Всё просто. Теперь меня можно называть не Тарок, а Тарока, – мило улыбнулась лерийка.

– Получается, вы уже… – Артём запнулся, не зная, как правильно назвать процесс её смены пола.

– Ещё нет, – качнула Тарока головой. – Сегодня вы, пожалуй, первый разумный не нашей расы, который может видеть перед собой лерийца в его, так сказать, естественном, первозданном виде. В промежуточном этапе мы не имеем пола. Полностью я стану женщиной в прямом смысле этого слова, когда цикл закончится. А на это уйдёт ещё две недели. Сейчас начат процесс полного перестроения моего организма.

– То есть ваш организм сначала отказывается от мужской составляющей, переходя в нейтральную фазу, а после так же полностью переходит в женскую фазу? – задумчиво уточнил Артём.

– Вы всё правильно поняли, – спокойно кивнула лерийка.

– Нет. Это не для моих мозгов, – прокрутив всё это про себя, мотнул парень головой. – Даже представить себе не могу, каково это. Быть сначала мужчиной, а после женщиной. Ведь тут даже образ мышления менять надо.

– Мы это и делаем, – снова улыбнулась Тарока.

– И как у вас получается сменить своё сознание? – продолжал недоумевать Артём. – Ведь для этого нужно перестать быть самим собой. Отказаться от своего «Я».

– Всё верно. Но нам проще. Мы с этим рождаемся. А объяснить механику этого я просто не могу. Не знаю как.

– Ну и ладно. Всё равно не пойму, – рассмеялся парень, махнув рукой. – Я это я, и другим не буду.

– Похоже, у вас очень высокий индекс агро. По нашей шкале не менее семидесяти процентов, – задумчиво рассматривая его, протянула Тарока.

– Индекс агро? Это ещё что за зверь? – не понял Артём.

– Так у нас определяется уровень агрессивности индивида. А для краткости мы называем его агро.

– А зачем его вообще мерить? – снова не понял парень. – Думаю, он у любого разумного имеется. У кого-то больше, у кого-то меньше, но есть.

– Это так. Но это один из параметров, на который ориентируются, когда подбирают лерийцу будущий род занятий. Точнее, направление, по которому он будет обучаться.

– И что, отказаться или передумать нет никакой возможности? Ведь любой разумный может изменить своё решение или просто измениться сам. Да чего далеко ходить. Достаточно сильно разозлить самого доброго разумного, и он бросится в драку.

– Вся наша беда в том, что мы все, без исключения, являемся эмпатами. То есть воспринимаем эмоции любого, кто оказался рядом. А значит, всегда можем понять, что чувствует тот или иной разумный. В том числе и его обиду, злость, ярость или грусть. Проще говоря, все его эмоции.

– Тяжело, – подумав, буркнул парень.

– В первые годы жизни мы только и учимся, что закрываться от этого потока. А после всё становится гораздо проще.

– Кажется, я начинаю понимать, почему вами так все интересуются, – всё так же задумчиво хмыкнул Артём.

– Именно поэтому мы стараемся не покидать своего сектора обитания.

– М-да, занятный у нас разговор получился, – снова почесав в затылке, проворчал Артём. – В общем, как я уже сказал, торопиться вам некуда, но, если решите перебраться на станцию, просто скажите, на какую.

– Спасибо, капитан, – улыбнулась Тарока.

– А можно ещё один личный вопрос? – поднявшись, решился спросить парень.

– Конечно.

– Если бы, к примеру, один из вас вдруг решил связать свою жизнь с представителем другой расы, у вас могли бы быть дети?

– Такое случается регулярно, – тихо рассмеялась лерийка. – Всё дело в том, что рождённые от лерийцев дети перенимают все наши расовые особенности. Проще говоря, они становятся лерийцами. От начала и до конца.

– А как же гены отца? – растерялся Артём. – Неужели дети ничего от них не берут?

– Берут, и очень многое. Особенно внешне, – решительно кивнула Тарока. – Но гены лерийца всегда будут доминантными.

– Вы сказали, что такое случается регулярно.

– Всё верно. Именно так мы и поддерживаем свою популяцию и избегаем близкородственных связей.

– Удобно. С кем не сойдись, а ребёнок всё равно лериец, – недоумённо хмыкнул парень.

– Кстати сказать, беременность, это лучшая возможность вернуться в наш сектор, – вдруг заявила Тарока. – Беременную лерийку никогда не прогонят, а наоборот, постараются перевезти в наши места. Дети – одна из главных ценностей у нашей расы.

– Жаль, что не у всех это так, – проворчал Артём и, попрощавшись, отправился обратно к шлюзу.

Спустя три недели после боя, вручив полковнику два отремонтированных корвета бесплатно, Артём приказал начинать разгон для прыжка в другой сектор. Кроме корветов, его команда сумела починить тяжёлый крейсер и фрегат, которые были установлены в трюмы линкора для последующей продажи на других станциях. Корабли подобного класса стоили серьёзных денег, и в том, что их купят, ни искины, ни сам Артём нисколько не сомневались.

Землянин в который уже раз своими глазами увидел, как быстро деградирует вся система отношений в обитаемых мирах, а главное, как рушатся всевозможные связи, в том числе и договорные. Все, кто имеет доступ хоть к каким-то ресурсам, тут же взвинтили цены, а те, кому удалось подмять под себя ресурсы, называемые ценными, вообще перестали их поставлять на рынок, изредка выбрасывая крохи для поддержания ажиотажа.

Дока после тщательного анализа рынка посоветовал не устраивать бучу и не обрушивать цены, а просто занять свою нишу на этом рынке, торгуя вторичным сырьём. Прилетая на любую станцию, они сразу объявляли, что все выставляемые на продажу металлы – это продукт переработки металлолома, но от этого сами металлы хуже не становились. Все отлично понимали, что все известные верфи регулярно практиковали подобное и продавали корабли из вторичного сырья.