Бывает и хуже? Том 9 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 9

— Сейчас составим, — кивнул я.

Шестнадцать человек как раз-таки идеально разделились на пары. Мы составили и четверть финала, и полуфинал, и в финал как раз выходили двое. Идеально.

— Красота, — обрадовался Гриша. — Саша, ты гений! Теперь турнир пройдёт как надо. Ты тоже приходи, посмотришь! Он в среду будет.

— Не обещаю, работы много, но постараюсь, — улыбнулся я.

Гриша принялся мне в подробностях рассказывать, что нового у них в клубе, какие у него идеи, как дело идёт в гору. Мне оставалось только слушать и кивать.

Примерно через час мне позвонил Жаров, сообщил, что Эдгар, которого звали Воробьёв Денис, у него уже был. И что дело с надписью закрыто.

На учёт его решили не ставить, только оплатить ремонт Грише. Ещё уточнили, как он вообще вскрыл дверь. Оказалось, специально смотрел ролики в интернете.

Всё ради того, чтобы защитить подростков от компьютеров, гениально. Хорошо хоть не додумался все компьютеры разнести.

Я передал новости Грише, и тот заметно развеселился.

— Значит, у нас тут вампир был, — хохотнул он. — Никогда бы не подумал.

— А я когда-то был вампиром… — вмешался Вовчик.

— Иди отсюда работай, кассу подбивай, — отмахнулся от него Гриша. — Не до твоих рассказов сейчас.

Вовчик что-то пробурчал себе под длинный нос и ушёл к стойке администратора.

— Я про Бородина ещё хотел поговорить, — заявил мне Гриша.

— А что с Бородиным? — уточнил я. — Снова что-то сделал? Угрожает?

— Да в том-то и дело, что нет, — торопливо ответил Гриша. — Затих совсем. Не звонит, не угрожает, рожу свою не показывает. Тишина полная. Клуб спокойно работает, народ идёт, никто не наезжает. Прям не верится даже, аж подозрительно.

— Я с ним поговорил, — спокойно сказал я. — По душам. Думаю, он отстанет надолго. Но ты не расслабляйся. Если что произойдёт, то сразу звони мне. В любое время дня и ночи. Понял?

— Понял, понял, — закивал Гриша. — Спасибо тебе, Саш. Ты прям настоящий друг. Что бы я без тебя делал…

Я только улыбнулся. Если бы он знал, какой широкий у меня профиль помощи.

Ещё немного поговорив с Гришей, я отправился домой. День оказался долгим, и пора было отдохнуть.

На следующий день утро в поликлинике началось с обычного приёма. Огромная очередь людей, попутно с этим решение кучи организаторских вопросов. Всё как обычно.

Через час после начала зашла женщина лет сорока. Усталая, измученная, в светлом платье. Села на стул и вздохнула.

Интересное начало.

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась она. — Меня зовут Степанова Мария Фёдоровна. Я к вам с животом пришла. Он болит постоянно, вздутие не проходит. То запор, то диарея. И так уже который год. Я была у вашего Бумагина, гастроэнтеролога. Он предположил, что это синдром раздражённой кишки. Прописал диету, спазмолитики. Но толку от этого мало.

Я принялся обстоятельно её опрашивать. Про питание, про режим, про связь болей с конкретной едой. И картина потихоньку начала складываться.

— А скажите, — спросил я, — после чего вам хуже всего становится? Вспомните, может, есть какая-то закономерность.

Женщина задумалась.

— Да вот после молока точно хуже, — проговорила она. — Выпью кефира или творог поем — и всё, скрутило. И после хлеба, особенно свежего. И после сладкого. Но это ерунда какая-то.

— Совсем не ерунда, — покачал я головой. — Наоборот. Это очень важное наблюдение, вы молодец, что заметили. Похоже, дело тут вовсе не в синдроме раздражённого кишечника.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— А в чём тогда? — спросила она.

— Я подозреваю одно из двух, — сказал я. — Либо непереносимость глютена, есть такая болезнь, называется целиакия. Либо лактазная недостаточность. Проще говоря, ваш организм не умеет нормально переваривать определённые продукты. Глютен — это белок в пшенице, в том самом хлебе. А лактоза — молочный сахар. Отсюда и боли, и вздутие, и всё остальное.

Я осмотрел Степанову сначала внешне, а потом проверил праной. Серьёзного воспаления не нашёл, но слизистая кишечника была раздражена. Прана не могла показать мне, из-за чего именно. Я подозревал, что здесь могла быть комбинация целиакии и лактазной недостаточности.

И именно из-за этой комбинации Бумагин и предположил не тот диагноз.

— Для начала сдадим анализы, — сказал я. — Антитела к трансглутаминазе. Генетический тест на целиакию. И водородный дыхательный тест на непереносимость лактозы. Вот эти три. Они точно покажут, в чём причина. Сразу должен сказать, их не делают у нас в поликлинике, просто нет таких реактивов. Надо сделать платно. Но когда вы их сделаете, то мы сможем подобрать лечение.

Я написал ей на листке названия анализов, она кивнула.

— Пока что нужно соблюдать диету, — добавил я. — Откажитесь от молочных продуктов и от глютена. А там будет видно. И ещё.

Я достал из ящика мешочек с личным сбором трав. Всё-таки хорошо, что я в своё время долго ходил к бабе Дуне и изучал алхимию. Знал и особенности трав этого мира, и их взаимодействие с моей праной.

Этот сбор был тоже запитан праной.

— Попьёте травяной сбор, — сказал я. — Ромашка, мята, фенхель. Будет успокаивать кишечник, снимать спазмы. Только сразу предупреждаю — это не лечение. Это поддержка, чтобы вам полегче было, пока разбираемся с диагнозом.

Женщина кивнула и приняла травы.

— Спасибо вам большое, — улыбнулась она. — Тогда, как все анализы сдам, снова к вам!

Она встала и вышла из кабинета. Мысленно я сделал себе пометку при случае обсудить этот клинический случай с Бумагиным. Просмотреть диагноз мог кто угодно, но лучше это обсудить.

После приёма я взялся за подготовку к проверке. И наткнулся на серьёзную проблему на участке Елены Александровны.

Учёт льготных рецептов у неё вёлся из рук вон плохо. Несколько пациентов получили дорогие препараты без должного оформления. В журнале выдачи не хватало подписей, кое-где данные не сходились с отчётами. Если проверка зацепится за это, то это будет серьёзное нарушение. И тогда проблемы будут не только у неё, но и у всей поликлиники.

Делать было нечего. Я вызвал Елену Александровну на разговор.

Она сразу же пришла с каменным лицом, словно почувствовала, что вызвал я её не просто так.

— Что опять не так? — холодно спросила она. — Теперь я чем не угодила?

— Елена Александровна, — спокойно начал я. — У вас проблемы с учётом льготных рецептов. Несколько препаратов выданы без оформления. Нет подписей пациентов в журнале выдачи.

Она тут же недовольно поджала губы.

— Я работаю так уже много лет! — отрезала она. — И никогда никаких проблем не было. Эти ваши проверки — простая формальность. Проверят пару бумажек и на этом всё, пойдут поляну накрытую вкушать. А вы из мухи слона раздуваете.

Ёлки-иголки, она явно не с той ноги встала сегодня.

— Это не формальность, Елена Александровна, — сказал я. — Проверка едет из области. И это серьёзная проверка качества оказания медицинской помощи. И если они найдут такие нарушения с льготными препаратами, это будет серьёзно.

Она вскинула брови, но промолчала.

— И это ударит не только по вам, — продолжил я. — А по всей поликлинике, в частности по всему нашему отделению. Нас лишат премий, обязательно объявят выговоры. Оно вам надо? Из-за пары непроставленных подписей подставить всех?

Она поджала губы ещё сильнее, но явно задумалась над моими словами.

— Я вас ни в чём не обвиняю, — мягко добавил я. — Понимаю, у всех нас очень много работы. Толпы пациентов, домашние вызовы, да ещё и кучу дополнительных бумаг надо писать. Я предлагаю просто вместе всё исправить. До приезда проверяющих собрать недостающие подписи и привести журналы в нормальный вид. Времени ещё хватает, если взяться сейчас.

Елена Александровна долго молчала. Что же победит: старая закалка или банальная логика?

Наконец, она тяжело вздохнула и сдалась. Победила логика.

— Ладно, — буркнула она. — Приведу я эти журналы в порядок. Сделаю всё как положено, по форме. Но это вовсе не значит, что я с вами согласна.