Бывает и хуже? Том 9 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 28

— Поняла, — серьёзно кивнула женщина. — Доктор, спасибо вам большое!

Лена уже выписала все анализы, я отдал пациентке направления, записал на повторный приём. И она ушла.

Дальше день снова пошёл в обычном режиме. А после приёма мне позвонила Варя.

— Алло, — взял я трубку. — Привет, Варь.

— Саша! — голос у неё был встревоженный. — Саша, у нас проблема! Нам очень нужна электрическая трава!

Я застыл с ручкой в руке.

Ёлки-иголки. Что ещё за электрическая трава?

Глава 13

Вот только разберёшься с одной проблемой, как тут же возникает другая. И чаще всего самая неожиданная из всего, что можно представить.

— Какая трава? — может, мне послышалось.

— Электрическая! — повторила Варя. — Ну Саша, ты что, не знаешь про такую?

Первый раз в жизни слышал. Я попытался это представить. Трава, которая даёт электричество? Кактус в виде столба с проводами? Электрокактус?

— Варь, — осторожно произнёс я. — Что это за трава такая, которая бьёт током?

— Да не бьёт она током по-настоящему! — рассмеялась Варя. — Это спилантес, растение такое. Его называют по-разному, но среди потребителей вот прицепилось «электрическая трава». Если пожевать листок или цветок этой травы, то на языке начинается покалывание, будто слабый разряд током.

Я выдохнул. Ну хоть не кактус с проводами.

— И зачем оно людям? — спросил я.

— Так в том-то и дело! — радостно воскликнула Варя. — Оно очень полезное! В нём вещество есть, спилантол называется. Ты должен про него знать.

Да, это вещество я знал.

— Оно даёт этот эффект онемения, — продолжила Варя. — Люди его при зубной боли используют. Ещё говорят, это растение иммунитет поддерживает. И вот в Аткарске почему-то про него узнали. У меня уже несколько человек спросили, будет ли у нас продаваться эта трава. А у меня её нет. И поставщиков таких я не знаю, у меня же в основном местное всё. Саш, помоги найти, а?

Я задумался. Любопытное растение, надо признать. Я знал про вещество, о котором говорила Варя. Спилантол и правда даёт лёгкий обезболивающий эффект на слизистую. И в нашей лавке такое определённо пригодится.

Как минимум, раз люди специально спрашивают, значит, им это интересно.

— Хорошо, Варь, — сказал я. — Узнаю. У меня есть пара мыслей, к кому обратиться. Только давай сразу договоримся: когда найдём, будем людям объяснять, что это не лекарство от всех болезней. А то знаю я людей: ещё и правда пойдут слухи, что оно от всего помогает. И начнут принимать эту траву, забрасывая другие лекарственные препараты.

— Само собой! — согласилась Варя. — Спасибо, я знала, что ты поможешь!

Мы попрощались, и я положил трубку. Электрическая трава, значит. Добавил себе мысленно ещё один пункт в бесконечный список дел. Займусь, куда деваться.

Занялся заполнением документов, и тут в кабинет вошёл Бумагин. Видок у него был странный, надел какую-то полосатую рубашку, а длинные волосы пригладил гелем. Правда, выглядело это не очень… Но он явно старался.

— Сань, привет, к тебе можно? — спросил он. — Я тут хотел посоветоваться по пациенту.

— Заходи, — кивнул я. — Что за пациент?

Илья уселся напротив, открыл карту и начал излагать. И случай снова оказался до банальности простым. Это был уже второй раз, когда Бумагин так ко мне приходил.

Ну обычный ГЭРБ, в жизни не поверю, что Илья резко забыл, как это лечить!

— И в чём, собственно, сложность? — уточнил я.

— Ну как… — Илья замялся. — Я вот думаю, может, что-то из дообследований надо? Дыхательный тест…

Он покосился куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом. А, так это снова игра, направленная на Лену. Илья пришёл произвести впечатление.

Ёлки-иголки. Павлин!

Лена, кажется, всё прекрасно понимала. Она старательно делала вид, что поглощена заполнением журнала, но явно прятала улыбку.

Ну ладно. Раз уж ты пришёл выпендриваться, то нужно потратить время с пользой. Тем более что один вопрос я с ним так и не обсудил, всё времени не было.

— По твоему пациенту ничего сложного, это ГЭРБ, — сказал я. — Надо исключить эрозивный эзофагит и пищевод Барретта. А лечение стандартное, всё как ты написал.

— А, ну я так и думал, — закивал Илья.

Конечно ты так думал. Как же иначе?

— Слушай, Илья, — продолжил я. — Раз уж зашёл разговор о сложных случаях, давай обсудим Степанову. Помнишь такую? Ты ей поставил синдром раздражённого кишечника.

Бумагин чуть напрягся.

— Помню, — осторожно ответил он. — А там разве не СРК оказалось?

— А там оказалась комбинация целиакии и лактазной недостаточности, — сказал я. — Два состояния одновременно, такое бывает. И действительно смазывает картину. Твоя ошибка была в том, что ты поставил свой диагноз слишком рано. Синдром раздражённого кишечника — это диагноз исключения. Его ставят тогда, когда уже точно нет ничего другого.

Илья слушал внимательно и кивал.

— А как надо было отличить? — спросил он. — Симптомы и правда похожие. Вздутие, понос, боли.

— По маркерам, — ответил я. — Это потеря веса без причины, кровь в кале, железодефицитная анемия, лихорадка. И начало после пятидесяти лет всегда должно настораживать. У Степановой была железодефицитная анемия и необъяснимое снижение веса. Вот это и должно было тебя остановить от диагноза СРК. Функциональные нарушения таких симптомов не показывают. А органические могут запросто.

— То есть надо было сначала органику исключить, — задумчиво проговорил Илья. — На целиакию проверить. А там антитела же нужно сдавать?

— Антитела к тканевой трансглутаминазе, класс IgA, — ответил я. — А ещё хорошо бы общий IgA, чтобы не пропустить дефицит. А то результат ложно отрицательным выйдет. А лактазную недостаточность можно проверить пробной диетой. У Степановой как раз молоко всё и провоцировало, а глютен добивал.

— А я ей просто диету при СРК расписал, — со вздохом протянул Бумагин. — И спазмолитики.

— Вот, — кивнул я. — А надо было думать шире. Это тебе не в укор, в следующий раз будешь помнить.

Мы разобрали случай до конца. Илья отмечал себе некоторые моменты в блокнот, переспрашивал, уточнял. Не всё с ним потеряно.

Когда он, наконец, ушёл, Лена оторвалась от журнала и посмотрела ему вслед.

— А он ничего так, — задумчиво протянула она. — Когда не выпендривается.

Я усмехнулся про себя. Ну надо же. Кажется, лёд тронулся. Только Илье об этом пока знать необязательно.

После приёма я заглянул в отделение профилактики, к Вике. Надо было обсудить дела школы здоровья.

— Саш, у нас проблема, — сходу заявила Вика. — Нет лектора на четверг. У нас это обычно день приглашённого лектора, и люди уже спрашивают, кто будет. Я спрашивала у Романа Ильича, но на этой неделе он не сможет.

— Так, — я сел на стул. — Сейчас подумаю.

Кто может выступить? Я медленно перебирал один вариант за другим.

— А давай патологоанатома позовём, — предложил я. — Ткачёва. Он у нас человек с юмором, специфическим, правда, но людей цепляет. Пусть прочитает лекцию о том, к чему приводит то, что мы запускаем. Что бывает с сосудами при курении, что с печенью при алкоголе, что с сердцем и суставами при лишнем весе. Человек, который видит финал каждый день, расскажет про профилактику убедительнее любого терапевта.

Вика посмотрела на меня с сомнением, но подумав, кивнула.

— А знаешь, это может сработать, — сказала она. — Жутковато, но цепляет. «Послушайте того, кто видит, чем всё заканчивается». Только надо его проинструктировать, чтоб без подробностей, которые обычные люди знать не желают. А то распугает нам всю школу здоровья.

— Само собой, — согласился я. — Скажем ему сделать акцент на профилактику. И желательно поменьше его фирменного юмора. А то он ещё и Йорика Геннадиевича притащит…

— Хорошо, я тогда анонс сделаю, — Вика что-то застрочила в блокноте. — «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни». Звучит?