Отморозок 11 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 52

— Свидание?

— Пока не дают, — развел руками Вахо.

— Почему?

— Понимаете, Виктория Сергеевна. Дело Ивана — совсем не уголовное. Если на секундочку представить, что там действительно был какой-то сигнал и действительно нашли наркотики…

— Иван не мог, — твердо сказала Вика.

— Конечно не мог, — мягко кивнул Вахо. — Я же говорю, если только на мгновение представить, что все так и было, то поверьте мне, что это дело было бы уже улажено. И даже более того, оно бы вообще не возникло, и уж тем более, не дошло бы до помещения Ивана в СИЗО. Уголовная в деле Ивана только обертка. Реально — это заказ.

— Я это уже поняла, — кивнула Вика.

— Я уверен, что поняли.

— Наркотики ему подбросили. — добавила Вика

— Вы абсолютно правы, — кивнул Вахо. — Вы это знаете, я это знаю, и даже те, кто организовал это дело это прекрасно знают. Но этим людям не нужна правда, им нужен рычаг.

Вика жестко усмехнулась и чуть подалась вперед.

— Рычаг против вас.

Вахо довольно улыбнулся и даже потер руки. Глаза его просто лучились от удовольствия.

— Отличная логика, Виктория Сергеевна.

— Не нужно меня хвалить.

— Я не хвалю, я просто констатирую факт. Да, удар по Ивану — это удар в первую очередь по мне, и одновременно, попытка выключить из игры человека, который занимается значительной частью моих дел в Москве.

— Значит, мой муж сидит в тюрьме из-за вас.

— В значительной степени да, — не отвел взгляда Вахо.

Вика ожидала чего угодно: увиливания, обходных формулировок типа «все сложнее чем кажется, но никак не прямого признания».

— И вы так спокойно об этом говорите?

— А что изменится от того, что я совру? Вам станет легче?

— Нет.

— Вот и мне нет смысла врать вам. Я вообще стараюсь говорить правду. Иван попал под удар, потому что находился рядом со мной и является моим человеком. Это одна правда. А другая состоит в том, что я делаю все возможное, чтобы ему помочь именно, потому что он мой человек. А еще, потому что я ему обязан, потому что это правильно и потому что, другие мои люди увидят это и поймут, что преданность вознаграждается.

— Как у вас все интересно, благородство и бизнес в одном бокале, — иронично хмыкнула Вика.

— Поверьте, Виктория Сергеевна, что в жизни чаще всего так и бывает. Чистое благородство не выживает без денег, а чистый бизнес — штука весьма шаткая без человеческих обязательств. В таком случае он часто превращается в помойку, в которую не хочется и окунаться ни за какие деньги.

Вика невольно отметила, что Вахо говорит очень хорошо. Не красиво, не как оратор на трибуне, а хорошо именно по-человечески. Он не строит из себя святого, не кидается красивыми словами о дружбе, братстве и взаимовыручке. Вахо говорит приземленно, но при этом очень убедительно. Она усмехнулась про себя, отметив, что и на нее подействовала харизма этого человека и перешла к делу.

— Кто стоит за этим делом?

— Егор Владимирович Потапов.

Вика достала блокнот из сумочки и записала все туда. Она уже слышала раньше имя этого человека, причем не в очень хорошем контексте.

— Должность?

— Генерал-лейтенант милиции. Заместитель начальника Главного управления по экономическим преступлениям МВД России.

— Серьезный уровень, — кивнула Вика, записывая информацию в блокнот.

— Очень серьезный, — кивнул Вахо, беря вилочкой кусочек мяса и нарезая его на маленькие дольки, — Достаточный, чтобы двигать, проверять, давить, подключать нужных людей в регионах и в Москве. Но недостаточный, чтобы быть неприкасаемым.

Закончив говорить, он наколол маленький кусочек мяса на вилку, отщипнул немного свежей зелени с тарелки, стоявшей рядом, и положил все это в рот, даже зажмурившись от удовольствия.

— Попробуйте мясо, Виктория Сергеевна, оно просто божественно.

— Спасибо, я пока не хочу. — покачала головой Вика, и остро посмотрела на собеседника. — А вы, я вижу, с ним давно знакомы?

— Очень давно. — прожевав ответил Каладзе.

— Партнеры?

— Были когда-то.

— А теперь?

— А теперь он решил забрать то, что ему не принадлежит.

— Столкновение коммерческих интересов бывших партнеров, — усмехнулась Вика — А что конкретно он хочет забрать?

Вахо взял со стола бокал красного вина. Посмотрел на свет. Поднес к губам и сделал маленький глоток, а потом поставил бокал на место.

— В Энске сейчас идет приватизация крупного металлургического комбината. Очень крупного. Это градообразующее предприятие, и там все: деньги, металл, земля, транспорт, энергетика. В прежние времена этот завод принадлежал государству. В новое время он будет принадлежать тем, кто успеет вовремя собрать нужные бумаги, ваучеры, подписи и подготовить силовой ресурс.

— И вы, как и Потапов тоже хотите получить этот завод?

— Нет.

Вика изумленно подняла брови. Вахо смотрел на нее ясным взглядом и всем видом показывал, что говорит правду.

— Не хотите? — переспросила Вика.

— Целиком — нет. Я же не идиот. Мне не нужен огромный завод в оперативном управлении. Я ничего не понимаю ни в домнах, ни в прокате, ни в инженерии. Вникать во все это у меня нет ни времени, ни желания. Мне нужна доля и коммерческие интересы моих фирмочек вокруг завода. Подряды на всякую мелочь, снабжение, логистика, ремонт, охрана, посредничество. Это то, что умеют делать мои люди.

— Очень скромно. — оценила Вика.

— Очень практично, — не обратил внимание на подначку Вахо.

— А Потапов?

— Потапов хочет забрать все. Он хочет получить через подставные структуры контрольный пакет, поставить в руководство заводом своих людей и доить предприятие как корову, пока она не сдохнет, чтобы потом разрезать и продать по кустам мертвый остов. Ему наплевать на город и на людей.

— Вы так говорите, как будто вы совсем другой.

— Я другой, — подтвердил Вахо.

— В лучшую сторону?

— В более разумную. Заметьте не в святую, не в благородную, а разумную.

Вика неожиданно для самой себя улыбнулась.

— Честно.

— Мне нет смысла притворяться перед вами святым, Виктория Сергеевна. Вы мне все равно, не поверите. Я практичный человек и бизнесмен. Иногда жесткий, иногда неприятный, но все же разумный. Я хочу, чтобы актив, в который я вхожу, работал долго и успешно. Чтобы люди получали зарплату, государство налоги, цеха не стояли, продукция продавалась, а мои структуры зарабатывали на законных или близких к законным договорах.

— Близких к законным? Интересная формулировка, — усмехнулась Вика.

— В наше непростое время — это иногда максимум возможного. — развел руками Вахо.

Вика промолчала. Для журналистки, знакомой с темой не понаслышке, с такой постановкой вопроса спорить было трудно.

Вахо продолжил:

— Потапов гораздо хуже меня. Он прикрывается государством. Использует погоны, подчиненных и свое служебное положение чтобы фабриковать дела, давить со стороны прокуратуры и следствия. Я хотя бы играю своими деньгами, своим положением и своими людьми. А он берет все это у государства которому должен служить и пользуется им как личной дубиной. Это не служба. Это отъем имущества с использованием служебного положения.

— Красиво звучит, — кивнула Вика — Особенно из ваших уст.

— Правда не становится ложью, от того, что ее произносит человек со сложной биографией, — обезоруживающе улыбнулся Вахо.

— Вы хотите, чтобы я сделала материал о Потапове?

— Да.

— Почему именно я?

— Потому, Виктория Сергеевна, что вы умеете писать. Я признаться, с удовольствием читаю ваши статьи и не только я. У вас есть имя и репутация. Вам поверят. Если удар пойдет через вас, Потапову не поздоровится. И еще одна причина. У вас есть личная заинтересованность, чтобы не бросить дело на половине пути.

— То есть, я удобный для вас инструмент?

— Да.

Вахо ответил мгновенно, без паузы. Вика сильно сжала ручку в пальцах. На секунду ей просто захотелось встать и уйти.