Отморозок 11 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 31

В кабинете стояла тишина, изредка прерываемая тихим покашливанием, натужным сопением массивного зама по производству и щелканьем ручкой главбуха Анны Павловны — дородной женщины хорошо за пятьдесят.

Николай Андреевич поднялся со своего места, заложив руки за спину подошел к окну и некоторое время, собираясь с мыслями, смотрел на суету во дворе. Наконец, он повернулся к присутствующим.

— Значит так, товарищи, старые порядки ушли безвозвратно. Наступают новые, непростые времена и нам нужно встретить их во всеоружии, — сказал он, внушительно оглядывая присутствующих — Кто думает, что нас это обойдет стороной, может сразу писать заявление об увольнении и класть мне на стол. Подпишу не раздумывая.

Зимин сделал паузу обводя взглядом собравшихся. Никто не проронил ни слова. Он кивнул и продолжил

— Приватизация идет полным ходом. Уже скоро она придет и к нам. Это будет не прямо завтра, но подготовиться нужно заранее. Если мы сейчас сами не возьмем завод в свои руки, то его заберут другие. И этим другим будет наплевать и на сам завод, и на трудовой коллектив. До меня уже доходят слухи о том, что в городе открываются мелкие конторки по скупке ваучеров у работников предприятия. Это весьма тревожный сигнал.

Директор подошел к столу, налил из графина чистой воды громко звякнув горлышком о граненый стакан. Выпил залпом и поставив стакан обратно на стол продолжил.

— С другой стороны, на нас уже сейчас оказывается давление из Москвы. — Зимин указал пальцем вверх — Кое-кто, хочет с помощью административного давления заставить нас действовать не в интересах предприятия и наших собственных с вами интересах, а в интересах третьих лиц, которые хотят на волне идущей в стране приватизации, прибрать в свои руки жирный кусок, которым несомненно является наше предприятие.

Главный инженер завода Малышев кашлянул и поднял руку

— Николай Андреевич, пока окончательного решения по нашему предприятию еще нет. Да, мы уже находимся в списке на акционирование, но пакет документов еще только готовится и нужно будет пройти целую цепь согласований, прежде чем мы выйдем на финальную часть.

— Вот именно, Петр Семенович. Пакет уже готовится.

Директор сделал ударение на слове «уже».

— Когда он будет готов, будет поздно бегать с выпученными глазами и кричать все пропало. Нам нужно заранее принять необходимые решения и защитить завод от захвата третьими лицами. Куда мы с вами придем в этом случае, я думаю говорить не нужно.

Зимин посмотрел на юриста завода.

— Есть большая вероятность, что если на завод зайдет новая команда, то его распродадут по кускам, рабочих уволят, оборудование вывезут и в итоге, от богатого предприятия с большой и славной историей, останется только мертвый остов.

— Николай Андреевич абсолютно прав. —закивал юрист завода — сухонький мужчина пятидесяти лет в синем костюме и очках. — Подобное развитие событий весьма вероятно. Я бы даже сказал, наиболее вероятно. В свете разрыва экономических связей, у нас наблюдаются определенные трудности со сбытом продукции и новый собственник может решить, что ликвидация и распродажа, гораздо более легкий выход из сложившегося положения, чем переоборудование и выход на новые рынки.

Руководители цехов и подразделений начали тихо переговариваться друг с другом, обсуждая возможность модернизации предприятия и во что это обойдется.

Зимин вынул пробку из графина и постучал о графин, привлекая к себе внимание.

— Мы очень крупное предприятие. У нас есть значительные запасы готовой продукции. Мы можем начать работать на экспорт, продавая металл за твердую валюту. У нас собственная железнодорожная ветка, мы ведем вагонные отгрузки по стране и зарубеж. У нас множество площадок, кислородная и компрессорные станции, ремонтные площадки, большой собственный автопарк. Нас давно уже посчитали и в городе, и в Москве тоже посчитали.

Начальник прокатного цеха Лисицын поинтересовался с места.

— Это вы сейчас о ком?

— А то ты не знаешь — усмехнулся Зимин. — Многочисленные темные конторки в городе очень активно начали скупать ваучеры у работников завода и местного населения. Они выменивают их на водку, покупают за деньги, оболванивают людей, обещая выгодно вложить их ваучеры. И след этих контор тянется к криминальному авторитету Каладзе, который не преминет запустить свои руки сюда, чтобы хорошо нагреться на нашем тяжелом положении. Но сможет ли он принести сюда что-то полезное? Это ведь не ларек с сигаретами, не парикмахерская и даже не ресторан. Это целый завод.

— Николай Андреевич, но ведь ваучеры только-только начали выдавать. Массовой скупки еще пока нет.

— Это пока нет. Через месяц-два, при всех тех проблемах, которые, по объективным причинам, возникли во всей стране и на нашем заводе, люди кинутся сдавать полученные ваучеры не понимая, что тем самым обрекут завод на закрытие, а себя на увольнение и нищенское существование. И я их понимаю. Зарплату мы задерживаем. Цены постоянно растут. А кушать самим и кормить детей нужно уже сегодня.

Профсоюзный лидер Кочетков недовольно заерзал на своем стуле.

— Ну зачем же вы так, Николай Андреевич? Наши рабочие вполне сознательные люди и совсем не дураки. Они должны понимать ситуацию и войти в положение.

Зимин тяжело посмотрел на Кочеткова

— Сергей Ильич, а ты в заводской столовой давно был?

— Ну был — пожал плечами Кочетков.

— А в магазинах?

— Каждый день бываю.

— Ну так скажи сильно поможет сознательность, когда тебе хлеба купить не на что? — Зимин не сводил тяжелого взгляда с председателя профкома.

Кочетков опустил глаза.

— Вот и не надо мне про сознательность разглагольствовать — рубанул рукой воздух директор.

Слово снова взял юрист завода

— Николай Андреевич, юридически у нас есть несколько вариантов приватизации. Нам лучше всего пойти по варианту пятьдесят один процент акций коллективу по цене с надбавкой. Тогда коллектив получит контрольный пакет акций, двадцать девять процентов акций уйдет на ваучерный аукцион, остальное останется у государства. Если мы сможем убедить сотрудников не нести свои ваучеры на сторону, а заодно и сами выкупить на аукционе через инвестиционный фонд, контроль останется у нас.

— Лев Валерьяныч, ты изъясняйся более простым языком — поморщился Зимин. — Ты же не в суде. Говори так, чтобы всем было понятно.

— Простым языком, если мы хотим сохранить предприятие за собой, под контролем трудового коллектива завода и его настоящей администрации, нам нужно заранее консолидировать ваучеры работников завода и членов их семей. Объяснить работникам предприятия выгоду от нашего предложения. И что не нужно нести свои ваучеры в сомнительные конторы. Лучше принести их на родной завод, где не обманут. Иначе, акции расползутся по рукам и будет трудно получить контрольный пакет.

— Вот! — Зимин поднял указательный палец вверх. — Вот об этом и разговор.

— Самая опасная схема — это когда новый собственник специально доводит предприятие до банкротства, чтобы потом купить активы за бесценок. Уже есть прецеденты по другим заводам. — поддакнул юрист.

Директор снова обвел взглядом всех присутствующих.

— Завтра каждый начальник цеха и структурного подразделения завода должен собрать у себя собрание трудового коллектива. Не формальное. Формализм рабочему человеку уже в печенках сидит. Нормальное собрание, с бригадирами мастерами и рабочими. Объясните своим людям, что, если они понесут ваучер на сторону, они продадут не пустую бумажку. Они продадут завод и будущее свое и своих детей.

Начальник ремонтно-механического цеха ехидно хмыкнул

— А если люди меня спросят, что им с такого завода, на котором им месяцами зарплату не платят? Мы новые спецовки у снабженцев уже полгода выбить не можем. В чем работать? Из дома что ли приносить? Придет к ним шустрый парень с пачкой хрустящих купюр и поплывут наши работяги.

Зимин вздохнул и тихо сказал

— Ты думаешь, я сам этого не понимаю? Все понимаю, но скажу одно. Рабочим нужно не лозунги читать, а объяснить, что если завод выживет — то будет и зарплата и новые спецовки. А если завод уйдет перекупщикам, то они начнут гнать металл налево, распродавать оборудование и оптимизировать производство, выгоняя их на улицу. Я уже видел, как это происходит на других предприятиях и повторения подобного у нас не хочу.