Отморозок 11 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 2

— А я не люблю важных людей, — внезапно сказала Кристина.

— Почему?

— Они обычно много обещают и плохо умеют слушать.

Инал наклонил к ней голову и понизив голос сказал вкрадчиво

— Я умею слушать.

— Правда?

— Проверишь?

Кристина посмотрела ему прямо в глаза. Не долго, но достаточно.

— Может быть…

Дальше все пошло само. Инал пригласил ее за свой столик. Она отказалась Сказала, что не любит шумных компаний. Он тут же бросил своих пересел к ней за столик. Заказал шампанского. Она сказала, что не надо. Но он настоял. Она позволила настоять.

Иналу это понравилось. Мужчины вроде него любят когда женщина сначала чуть сопротивляется, но потом уступает. Им кажется, что они одержали победу. Пусть так думают.

Через полчаса он уже рассказывал ей, что Сочи — город маленький. Что хороших людей тут знают и у него здесь большие возможности. Он говорил, что деньги сейчас нужно не хранить, а крутить. Говорил с удовольствием. Много. Слишком много. Любуясь собой. Кристина внимательно слушала. Улыбалась. Иногда. Так как будто за каждым словом открывала в нем что-то новое.

Инал расправлял плечи все шире. Его друзья за соседним столиком сначала переглядывались. Потом потеряли к ним интерес. Худой с усиками пару раз пытался подойти, но Инал так посмотрел на него, что тот не решился.

Кристина заметила: Инал не просто хотел ее. Он хотел показать, что может взять такую добычу один. Без помощи. Очень хорошо.

Когда они вышли из ресторана, ночь уже легла на Сочи. Воздух пах морем, шашлыками и чем-то сладким.

— Может, ко мне? — предложил Инал

Кристина отступила. Слишком прямо.

— Нет.

Он было нахмурился, но быстро взял себя в руки.

— Почему?

— Потому, что я вас почти не знаю.

— Так узнаешь

— Но не так быстро.

Инал смотрел на нее несколько секунд. Усмехнулся.

— Сложная.

— Нет. Просто не люблю торопиться.

Это ему понравилось еще больше.

— Тогда куда?

— Можно пройтись.

Ему не хотелось пройтись. Ему хотелось совсем другого. Это было явно видно. Но сейчас, сделав столько усилий, он уже боялся ее спугнуть. Они прошлись по набережной. Кристина шла рядом, но не позволяла брать себя за талию. Пару раз он коснулся ее руки. Она не отдернула, но и не ответила. Вернулись назад. Остановились у отеля.

— Мне пора. — сказала Кристина.

— Куда? — Инал смотрел мягко и обволакивающе.

— К себе.

— А ты где остановилась?

— Недалеко.

— Я провожу.

— Не надо.

Он шагнул ближе.

— Элеонора.

В голосе появилась настойчивость. Та самая, которую она ждала. Мужчина привыкший брать, не мог долго изображать терпеливого.

— Я не хочу чтобы ты подумал, что я такая.

Вот оно. Инал замер. Его лицо смягчилось. Он услышал ровно то, что хотел услышать. Не твердое нет. Не отказ. А приглашение доказать, что он особенный, не такой как все остальные.

— Я ничего такого и не думаю — сказал он почти искренне.

Кристина сделала паузу. Улыбнулась.

— Тогда, можно еще немного шампанского. Но не в ресторане. Там слишком шумно.

Инал уже не пытался скрыть радость. Он даже немного засуетился, но быстро взял себя в руки.

Номер у него был хороший. Большой. Не самый дорогой в гостинице, но очень приличный. Большая кровать. Кресла. Журнальный столик. Импортный телевизор. Холодильник с бутылками дорогого алкоголя. На столике лежали раскрытая пачка «Мальборо», зажигалка, ключи от машины и толстый чёрный бумажник.

Кристина сразу отметила. Печатка, цепь, часы, бумажник. Неплохо. Инал включил телевизор. Там показывали Москву. Танки на улицах. Толпы людей. Плакаты. Диктор что-то говорил про чрезвычайное положение в стране, про государственный комитет. Ни Кристине, ни Иналу это было не интересно. У каждого из них была своя цель.

Инал достал из холодильника шампанское. Принес бокалы, поставил на столик. Открыл бутылку неловко с хлопком. Пробка ударила в потолок. Пена вылилась на ковер. Инал сначала выругался, а потом засмеялся. Она тоже улыбнулась. Села в кресло, не на кровать. Это было важно. Женщина, которая сразу садится на кровать, упрощает игру.

— За что выпьем? — спросил он ее

— За все хорошее — ответила она.

— Хороший тост — кивнул Инал.

Он налил шампанское в бокалы. Один протянул ей. Она пить не стала, а задумчиво смотрела на пузырьки.

— Что? — нетерпеливо спросил он.

— Ничего. Просто красиво.

Инал сел на подлокотник ее кресла. Близко. Слишком близко. Она не отстранилась. Позволила. Подняла глаза.

— У вас лед есть?

— Сейчас.

Инал поставил свой бокал на столик и сорвался с места. Подошел к маленькому холодильнику. Открыл дверцу и стал возиться внутри. Пальцы Кристины скользнули к сумочке. Быстро достала маленький пузырек. Открыла и капнула три капли. Не больше.

Инал вернулся со льдом. Он ничего не заметил.

— Ты такая загадочная Элеонора.

— Вам так кажется.

— Мне многое кажется.

— Это от шампанского.

— На меня не действует пара бокалов шампанского.

— Значит от меня.

Его взгляд налился и потяжелел. Он уже не играл. Хотел. Сильно. Был уверен, что почти получил. Кристина взяла нужный бокал и протянула ему.

— Тогда, за знакомство.

— За знакомство.

Они чокнулись. Инал выпил сразу почти до дна. Она пригубила немного.

— Не пьешь?

— Я быстро пьянею.

— Это хорошо.

— Для кого?

Он засмеялся, но смех получился хриплым. Через десять минут он уже сидел на диване и говорил медленнее. Через пятнадцать начал путать слова. Через двадцать, попытался встать, но уже не смог. Посмотрел на Кристину сначала удивленно, потом зло.

— Ты… что…

Пришло понимание.

— Сука.

Он завалился на диван. Глаза закрылись. Дыхание стало тяжелым.

— Может быть — кивнула Кристина.

Она подождала еще пару минут и начала действовать. Работала быстро. Сначала печатка. Потом часы. Бумажник со стола. Цепь трогать не стала. Инал слишком тяжелый, не хотелось с ним возиться. Не нужно жадничать.

В дорожной сумке у него нашлась еще пачка денег, завернутая в носовой платок. Кристина считать не стала. Спрятала добычу в сумочку. На секунду остановилась. Посмотрела на Инала.

Красивый. Самоуверенный. Глупый. Таких она не любила и не жалела.

Кинула взгляд на телевизор. Там седой мужик на танке что-то говорил и размахивал руками. Кристина отвела глаза.

Политика ее не интересовала. Она давно усвоила другое — в этой жизни выживает не самый умный. И даже не самый сильный. А тот, кто умеет вовремя забрать свое и исчезнуть.

Взяла сумочку. Поправила волосы перед зеркалом и вышла. Лифтом пользоваться не стала. Пошла по лестнице. В голове бился припев из услышанной в ресторане песни.

'Чтоб в кармане были мани, без сомнений бей по бане.

Кто рискует тот живет, в деле кто меня поймет,

не пуская тело в дело, разведи лоха умело….'

© (Использованы слова из песни Ирины Коган «Мани»)

Утро девятнадцатого августа девяносто первого года выдалось душным и жарким. Солнце уже поднялось над Москвой и теперь било в большие окна просторной кухни, заставляя дрожать маревом воздух над раскаленными крышами проспекта Вернадского. В открытое окно тянуло запахом пыли, бензина и нагретого асфальта. Где-то внизу гудели машины.

Вика сидела за столом в легком домашнем халате и кормила дочь кашей. Полуторагодовалая Настя, устроившаяся в импортном детском кресле, нетерпеливо вертелась, стучала ложкой по столу и пыталась ухватить мать за руку.

— Настя, ну не крутись ты. — устало вздохнула Вика, ловко вытирая дочери подбородок салфеткой. — Весь стол уже в этой каше.

Девочка что-то радостно проугукала на своем детском языке и тут же потянулась пухлой ручкой к стоящей на столе сахарнице.

— Вот видишь? — усмехнулся Иван, сидящий напротив с чашкой кофе. — Человек к сладкой жизни тянется.