Чародейка на подработке (СИ) - Лукойя Олли - Страница 17

Между мной и Алхимиком в его башне еще стояли продольно три длинных лабораторных стола: два впритык к противоположным стенкам и один посреди комнаты. Они почти упирались торцами в печку и с другой стороны — в дверь. Столы были уставлены всякой алхимической утварью: там стоял медный тигль, куб для перегонки, разного размера стеклянные колбы и пробирки с яркими жидкостями разного цвета, валялись небольшие весы, какие-то минералы, сушеные травы, жестянки с порошками неизвестного мне происхождения и много чего еще… Немного похоже на наш класс Химии в школе, но хаоса и местного средневекового колорита вдвое больше.

— Валерия! — обрадовался мне Алхимик. — Смотри, что за штуки я создал! Пригодится, чтобы напугать и отогнать тролля под мостом и других чудовищ. Только глаза прикрой. Смотри сквозь пальцы или через ресницы.

И Грэй взял еще один туго набитый каким-то порошком мешочек из мешковины размером с апельсин. У горлышка круглый мешочек был прочно завязан кожаными шнурками. На печной полке ближе к высокому стрельчатому окну, из которого лился солнечный свет, громоздилась уже целая горка точно таких же мешочков.

— Гляди! — и Алхимик с силой бросил мешочек о край печного карниза с другой стороны, подальше от себя и от окна.

Раздался шумный взрыв. Снова ослепительная вспышка голубого света. И после слегка пищало в ушах. На этот раз я смотрела сквозь ресницы и еще пальцами прикрыла глаза.

— Эти штуки безопасны. Пока не придумал, как их назвать. Они не убивают, а только на время ослепляют и оглушают. Но если с силой кинуть несколько штук сразу, то будет взрывная волна, и опрокинуть тролля может! — Грэй радовался своему изобретению, как мальчишка-подросток, который только что нашел, что повзрывать.

— Да ты — чертов гений! — искренне восхитилась я. — Ты создал светошумовые гранаты!

На лице Алхимика появилось легкое разочарование:

— Так они уже существуют? Я — не первый?

— Они существуют! — горячо уверила я его. — В моем времени. Через 1300 лет. И не совсем такие. Но принцип действия похож. Так что ты точно —первый! Раньше тебя этого никто не сделал!

И лицо Грэя снова осветилось радостью. Меня всегда поражало, как он умеет так: моментально включаться и выключаться от эмоций, как лампочка.

— Только тебе нужны защитные очки для твоих экспериментов. А то глаза сожжешь, — я подошла поближе к Грэю и печке.

Взяла лежавший на центральном лабораторном столе клочок пергамента и карандаш. И нарисовала круглую рожицу с оттопыренными ушами и в очках, похожих на очки сталевара.

— Смотри, какая конструкция простая, — показала я Грэю. — Дужки очков можно сделать из проволоки. А стекла закоптить или закрасить какой-нибудь прочной краской. И тогда глаза не будут страдать от искр и ярких вспышек.

Грэй внимательно посмотрел на мой рисунок. Сразу все понял. И одобрительно кивнул:

— Сделаю!

— А что у тебя там внутри? — поинтересовалась я, кивнув головой на мешочки-гранаты на печке. — Порох? Нет. Не похоже на порох. Порох не горит при взрыве таким ярким голубым светом…

— Что такое порох? Что в составе? — с живым научным интересом спросил Алхимик.

Глава 24

Глава 24. В лаборатории Алхимика

— Пожалуй, я не буду тебе говорить, что в составе пороха, — подумав, ответила я. — Порох не появится на Континенте еще несколько столетий. Дело в том, что порох используют не только для красивых праздничных фейерверков. Хотя для них он создавался изначально. Потом порох стали использовать для смертоносного и разрушительного оружия. Из-за создания пороха в войнах веками гибли тысячи, даже миллионы людей. Ты же понимаешь, Грэй, что ученым не все свои изобретения стоит показывать королям и тем, кто владеет армиями и имеет власть? Хотя бы из человеколюбия…

Грэй снова взглянул на меня снова с таким же странным выражением лица и уважением, как прежде, когда мы с ним беседовали о научных материях на лавочке у фонтана.

— Я-то понимаю, — медленно проговорил он, любуясь на меня как на чудо-чудное, — Но я рад, что нашел еще одного человека на свете, который думает так же.

Грэй попытался незаметно подвинуть свою ладонь, опиравшуюся на лабораторный стол, к моей ладони, тоже лежавшей на том же столе возле клочка пергамента. Но по пути случайно задел какую-то жестянку. Она опрокинулась. Из банки на пол посыпался серо-голубой порошок и образовал на каменных плитах небольшую горку.

Алхимик присел на корточки и, пока не случилось какой-то неприятной химической реакции, взял небольшой веник и совок у ножки стола и стал заметать порошок на совок. Он поглядел на меня снизу вверх:

— А ты чего влетела такая запыхавшаяся, будто за тобой кто гнался? Случилось что?

— Ха! Ты тут взрываешь все так, что башня дрожит, а потом спрашиваешь: «Случилось что?»! Я думала, вдруг ты ранен или … Мало ли что…

— Ты... Прибежала... Меня спасать? — рука Грэя с веником остановилась на полпути к совку. Брови от изумления на лоб полезли. Он не мог скрыть своей радости. — Значит ли это, что ты больше не считаешь меня своим врагом?

— Ты особо не обольщайся, — опустила я его с небес на землю. — Я бы кинулась на помощь любому человеку в беде. Даже — врагу.

Грэй снова замер. И посмотрел на меня снизу вверх с восхищением, широко распахнув глаза:

— Ты очень добрая девушка, Валерия. Смелая. И абсолютно ненормальная. Обычно люди бегут от взрыва, а не в самый его центр, чтобы оказать помощь врагу. Не знаю, смог бы я сам быть так милосерден и великодушен к врагу.

Он окончательно замел все на совок. И встал передо мной в полный рост.

— А я думал, ты пришла меня поблагодарить за сапожки.

— Да. И это тоже, — я чуть приподняла подол платья. Чтобы показать, что я как раз в подаренных им сапожках. Быстро поставила одну ногу на носок, как в танце, а потом притопнула маленьким низким каблучком. — Сапожки очень удобные. Спасибо. Но как ты угадал мой размер? Где такие достал?

Грэй довольно улыбнулся и указал головой и глазами в угол комнаты за моей спиной, недалеко от двери. Я обернулась: там лежали куски коричневато-рыжей кожи, из которой были сшиты мои сапоги. Шило. И еще другие куски кожи иных цветов. Подошвы. Сапожная дратва.

— Мой дед был сапожником. Тот самый, с которым мы собирали хворост в Бургильонском лесу. Он вырастил меня. За что я вечно буду ему благодарен. Мать так и не сказала мне, кто мой отец. Она умерла, когда мне было семь. Но, судя по всему, у моего отца водились деньги. Кто-то же платил за мое обучение в монастырской школе. А потом в Магическом Университете. Присылал курьером мешочки с монетами деду, отцу матери. А дед меня многому научил. Шить сапоги, вот... Меня это успокаивает. Как медитация. Пока шью сапоги, в голову часто приходят полезные идеи и открытия по алхимии…

— Ты прямо, как Менделеев! — восхитилась я. — Только Менделеев не сапоги шил, а придумывал химические эксперименты, когда ремонтировал старые чемоданы. Его это тоже успокаивало.

— Кто такой Менделеев?

— Самый известный химик всех времен и народов. Мой соотечественник, кстати.

— Алхимик?

— Нет, химик. Алхимия позже, в будущем, даст начало науке Химии. И химики много полезного сделают для людей. А Менделеев создал таблицу всех химических элементов на Земле. Если вернусь домой, покидаю тебе в волшебный колодец школьные учебники по Химии с таблицей Менделеева. Тебе бы пригодились...

— Давай! Не откажусь! — развеселился Грэй. — А с размером ноги я не угадал. Я знал. Я же держал твою ножку в руке там, у фонтана. И твои туфельки тоже. Должен предупредить: я не успевал сшить все куски кожи с подошвой, когда спешил на свидание. Так что твои сапожки держатся не на нитках, а на одном волшебстве. Но если вдруг начнут разваливаться на Большом тракте, я всегда могу починить: или руками, или волшебством.

— А у тебя здесь … интересно, — оглядела я лабораторию Алхимика.