Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ) - Рассветная Оксана - Страница 38

Мама провела инструктаж перед тем, как мы выдвинулись на встречу с Максимом. И все её слова прочно залегли в голове. Мы неплохо поговорили, я узнала много нового про дар Видящей, но я так и не успела перед ней извиниться, рассказать, что я поняла, почему она оставила нас с папой. Нам не дали возможности. Слишком много народу крутилось вокруг. Это ничего, я потом, после операции, всё ей скажу.

Пора принять реальность такой, какая она есть. Мама у меня воин, у которого кровоточит сердце от давнего поступка, но её выбор дал жить мне. И не только мне. Пусть это была только отсрочка, теперь мы вместе должны завершить начатое тогда, много лет назад.

Мотор ревёт последний раз. Машина замирает на площадке перед самым большим ангаром.

— Мать его, чуть на арматуру не наехал. Какой дебил куски бетона раскидывает на проезжей части? — Глеб зло шипит, приподнимаясь на сиденье.

Понятно, что это просто способ выразить злость, но Адам снисходительно-издевательски поясняет.

— Тот дебил, что не считает это место проезжей частью. Слышь, кровосос, ты дофига тут машин видел? Я ни одной. Так что ещё непонятно, кто тут де…

— Пасть захлопни, псина! — рычит Глеб, не оборачиваясь, — сам знаю. Засунь свои комментарии себе под хвост!

— Ребят, хватит, — я останавливаю перебранку до того, как Адам набрасывает ещё гадостей, — пошли. Вон Максим вышел. Ани не вижу. Приспешников тоже не чувствую. Может, вы что-то ощущаете?

Жду, внимательно поглядывая на парней. Они как-то странно переглянулись. Адам кивает Глебу, тот нехотя отвечает.

— Не меньше пятнадцати демонов. Едва уловимые признаки. Рассредоточены по заброшкам. Пятеро в ангаре. И да, Ника. Аня внутри. Я чувствую, как бешено бьётся её сердце, ощущаю кровь единственного чистого человека без примесей магии или демонических сил. Она взволнована, нервничает, но пока не понимает, что происходит. — Глеб сконфуженно молчит, а после неуверенно добавляет. — Мне кажется, она полностью доверяет Максиму. Она… она за него волнуется.

— Дерьмище… — рычит Адам с заднего сиденья, — девчонка по уши втрескалась в краснорожего. Ля, знала бы она, кто этот чёрт на самом деле, не была бы такой уверенной, что за этого рогатого стоит волноваться.

— Она просто не знает, — уверенно говорю я, внутренне содрогаясь от предчувствий. — Мы ей всё объясним. Потом. Пошли. Не стоит тянуть резину. Максим как-то нервно выглядит. Боюсь, сотворит чего… с Аней.

Не сговариваясь, мы одновременно открываем двери, выходим на покрытые размокшей грязью обломки асфальта, через провалы в котором проглядывают куски железа, торчат арматурины. Дружно хлопают двери и мы молча идём к дверному провалу в ангаре — там, на ржавых петлях висят остатки ворот. Они поскрипывают отчего-то, хотя ветра нет. Максим не двигается. Его руки спрятаны в карманах, волосы взъерошены. Я отстранённо замечаю, что демон напряжён, взвинчен. Ясен-красен, нервничает, что прилетит ему от вышестоящего демонюги за потерю важных данных.

Сюрприз, маза фака, Стражи всегда на страже!

— Что с Аней? — холодно заявляю я, когда мы подходим к Максиму.

— Вероника, — выдыхает мой бывший начальник, — нахрена ты влезла? Тебе чё не сиделось на месте? Какого ты…

Он вдруг дёргается, парни моментально реагируют, выскакивая вперёд, но защита не нужна. Максим вцепляется пальцами в свои волосы, сжимает голову и садится на корточки. Из его глотки вырывается стон, наполненный такой горечью и болью, что я невольно подаюсь вперёд, раздвигаю парней и недоумённо спрашиваю.

— Максим Сергеевич… какого хрена происходит?!

55

55

Максим резко поднимает взгляд, глаза полыхают ярким алым светом, будто в них зажгли маленькие костры. Страх и отчаяние отражаются в каждом движении его тела. Лицо искажено гримасой страдания, дыхание сбивчиво. Он пытается говорить, но голос прерывается судорогами:

— Это... э-это моя вина...

Очевидно, что внутренние силы борются между собой. Чувство вины и тревоги накрывают его волнами, делая каждое движение тяжелым и мучительным. Он вновь хватается руками за голову, словно пытаясь удержать сознание в равновесии. Боль и страх сражаются внутри него, вызывая ощущение полной беспомощности.

Адам хватает меня за руку, шепчет тихо, почти угрожающе:

— Нужно забрать девушку отсюда немедленно!

Его голос дрожит от напряжения, руки сжимают мою ладонь сильнее, передавая свое беспокойство и тревогу. Глеб прижимает к себе, готовый в любой момент закрыть меня собой. Мысли мечутся в голове, сердце колотится быстро и громко.

Но тут Максим внезапно выпрямляется, свет глаз меркнет, лицо становится спокойнее, выражение пустое, словно вся боль ушла внутрь, оставив лишь холодное спокойствие. Голос звучит ровно, спокойно, почти механически:

— Поздно, Вероника. Я не отдам вам ее, я никому ее не отдам! Она моя!

Каждое слово кажется ударом ножа, вонзающимся глубоко в душу. Его решимость и желание защитить Аню звучат неумолимо и трагично одновременно.

Он любит ее, понимаю я.

— Но как же обмен? Аню на ваш ноут, комп, — растерянно спрашиваю я.

Нервозность и напряжение ощущаются в каждой клеточке моего тела. Сердце бьется где-то в горле, ладони становятся влажными от страха перед неизвестностью.

— Да какая разница. Вы ведь уже всё посмотрели, я знаю, какие спецы в Министерстве. Уже поняли, для чего эти проклятия были, знаете, что демонам нужен артефакт. И они, — неопределенно машет он головой в сторону, — всё равно не отпустят ее, думая, что моя Анюта слишком много знает. Но она не знает, понимаешь, ничего не знает! Лишь устроила мне истерику и заставила пообещать, что я тебе ничего не сделаю! Когда услышала, что тебя разыскивают мои люди.

Страх и раздражение смешиваются в его словах, создавая странную смесь эмоций, которую трудно определить.

— Демоны, — поправляю я автоматически.

— Не важно, — дергает он плечом.

Утомленность и разочарование слышатся в его голосе. Кажется, что он устал бороться и почти потерял надежду на спасение.

— Просто отвлеките, — опять машет головой, явно имея в виду соглядатаев, — дайте нам уйти.

Отчаяние и усталость охватывают его тело, делая движения тяжелыми и медленными.

— И всю жизнь прятаться? — интересуется Глеб. — А о своей девчонке ты подумал?

Вопрос Глеба вызывает новый всплеск чувств у Максима. Он чувствует вину и ответственность за происходящее, понимая, что его решение повлияет на судьбу многих людей.

— Я не выстою один против всех, против демонов, Гермеса и Министерства.

Голос Максима звучит глухо, но решительно. Он прекрасно понял, что его сделали просто пешкой во всей этой истории. И кто-то должен понести наказание, и это будет он. Свои же уничтожат его.

Раздается скрип двери, из ангара выходит Аня. Подруга растерянно оглядывается, пытаясь разобраться в происходящем хаосе.

— Я сказал тебе не выходить! — рычит на мою подругу Максим Сергеевич.

Злость и недовольство проявляются в его голосе, подчеркивая чувство страха и беспокойства за нее.

— Но тут моя подруга, а не головорезы, — вздергивает она подбородок.

Аня, хоть и волнуется дико за меня, за Максима, но не показывает этого. Ее уверенность и стойкость вызывают уважение и восхищение.

— Ника? С тобой все в порядке? — обнимает она меня.

Обнимающее прикосновение приносит облегчение и тепло, успокаивая нервы и уменьшая напряжение.

Максим обнимает свою девушку за талию и прижимает ее к себе.

— Да. А у тебя?

— Да что со мной будет? Это тебя зачем-то разыскивали. Что ты натворила? Или это твои сопровождающие что-то сделали?

Ее любопытство и забота видны в каждом взгляде, обращенному к демону.

— Она не знает, — одними губами шепчет демон. — Аня, — целует ее макушку, — тут опасно.

Любовь и забота читаются в каждом жесте и взгляде, демонстрируя глубину его чувств и привязанности.