Товарищ политрук. Том 2 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 40

Что делает с мужчиной женщина? Казалось бы, всего несколько фраз.

Чудно. В прошлой жизни я уже и отвык от таких всплесков. Еще бы, мои двадцать лет там прошли давно, очень давно. А здесь все по новой, яркими красками. Непривычнее, чем устаревшее в моем понимании оружие.

Только вот война! Жить бы нам, им всем — семьи, дети, работа, но. Но!

— Становись! — Проговорил громко, собрано.

Они построились.

— Что по патронам? — Задал я важный вопрос.

Доклад был краток. Из него я понял, что все с этим делом хорошо, как и с прочим снаряжением. К делу готовы. Есть чем врага бить.

— Ствол на пулемете?

— Разобрался, заменил, еще до выхода в разведку, товарищ политрук. — Ответил Петров. — Пока вы с разведчиками там…

Хорошо, получается всего несколько коротких очередей было сделано. Повоюем.

— Патронов в достатке? Точно? — Все же MG это не мосинка. Там даже сотни маловато будет. — Бронебойные есть?

— Шесть коротких лент… — Повел он плечами. Судя по всему, все это лежало в вещевом мешке. Лицо стало задумчивым. — Ааа…– Протянул. — А я-то думаю, чего одни черным покрашены. У капсюля. А каждая пятая еще и красным. Это что? Товарищ политрук.

— Это… — Я задумался, припомнил, что в дыму отсвечивали трассеры, пояснил. — Вместе с бронебойными еще и трассирующие идут. По нам такой работал. Ханомаг в борт может пробить с малой дистанции, если под прямым углом, не рикошетом. — Пояснил, добавил. — Имей в виду. А в лоб… — Пожал плечами, потому что действительно не знал толщину бронелистов морды бронемашины. Негативный опыт повреждения в борта и по щитку пулемета имелся. — Тут сложнее, но, если куда-то в мотор целить, шансы есть. И по щитку пулемета если бить, то стрелку там худо придется. Нашему разведчику лицо окалиной рассекло. Повезло, что вообще выжил.

Опять припомнил то, что видел в дыму, в бронемашине, добавил:

— Щиток прошивает хорошо.

— Понял, товарищ политрук. Одна такая есть, полная лента. Против ханомага использую. А танки?

— Нет. Только если что-то совсем старое. Да и то. Но если иного выхода нет. Меняй и пробуй по гусеницам бить, может повезет и остановишь хотя бы.

Продолжил осмотр своего сборного отряда.

По хорошему Петрову пистолет бы еще, как личное оружие. А то пока пулемет развернется, установится. С рук из него бить очень неэффективно. Нам двигаться вперед, а не обороняться, если кто-то с фланга вылетит это может стоить пулеметчику жизни.

— Так, Шишкин, ты с Петровым вторым номером. Прикрываешь его, по сторонам смотришь. Пока ленту меняет, фрица бьешь и высматриваешь, чтобы показать, где прячется. — Пока такое решение наиболее хорошее, дальше буду думать. — Иванов. Ты чуть сзади всех держись. Будешь замыкать и в оба по сторонам. Чтобы все мы перед тобой. И слева и справа от нас сектор у тебя на виду. Если видишь враг в нас целится, обходит, бей не думая. Предупреждай.

Наш снайпер кивнул.

Надо бы добыть ему прицел оптический. Это, конечно, не наше современное, к которому я привык, но даже оптика сорок второго года сделает из просто хорошего стрелка настоящий ужас для врага. Ну а второму номеру пулеметчика раздобыть шмайсер или папашу. С пистолетом-пулеметом у отряда огневая мощь подрастет.

Когда мы помогали разведке, как-то некогда было думать о том, кому какие трофеи добывать. Пулемет с нами, уже хорошо. Мотоциклы были использованы для эвакуации, как и машины. А также для быстрой переброски людей между занимаемыми позициями.

Все захваченное пошло в дело для обороны.

Донес свои идеи для личного состава. Те кивали, понимали о чем говорю. Соглашались. Осмотрел еще раз, проверил снаряжение, узнал у кого сколько гранат. Сам я только с одной остался, нашей лимонкой. Колотушками пополниться бы. Наконец-то повел их к все еще совещающимся у бронепоезда командирам.

Погрузка почти закончилась. Людей у железного монстра осталось мало. Кто внутри, кто позиции занял на заводе. А к трем капитанам прибавился мой тезка Морозов, главный в бронепоезде.

Махнул своим, остановив шагах в десяти. Подошел один.

— Ага. — Девятов глянул на меня, потом осмотрел нас всех. — Боевые вы дюже. — Улыбнулся, повернулся к остальным командирам. — Ну что, товарищи. Мы на позицию. Как только…

Он осекся. Все и так было понятно. Артиллерийский удар будет понятен и слышен всем. С его началом все придет в движение. Бронепоезд пойдет вперед, в дым к станции. Начнется прорыв.

— Ну, хватит чифанить, двинулись. — Артиллерист сделал шаг вперед и махнул рукой, указывая направление.

Кивнул ему в ответ.

Шли от завода к жилым кварталам сбоку от железнодорожных путей. Я и капитан впереди, мои красноармейцы сзади. Иванов замыкал, как и было приказано. Все озирались, чуть пригибались к земле. Не на параде, а на войне мы. Но здесь был тыл и налететь на врага никто не ожидал. Впереди дымил, горел город. Крупные пожары утихли, но осталось много малых очагов возгорания, отчего задымление оставалось очень сильным. Стеной вверх поднимались клубы. Чем ближе, тем дышать становилось тяжелее.

Почти сразу все мы промочили водой из фляг и натянули на лица повязки. Без них тут и десяти минут не протянуть.

— Тут до позиций рукой подать. — Проговорил капитан, махнул рукой в сторону. — Лучше укрываться. Пока здесь слева пойдем. Покажу что как. А потом направо, за железку. Оттуда наступать будем.

Кивнул, спросил:

— Нас НКВД поддержит?

— Не только. Все те люди, что у Сургучева… — Он вздохнул, кашлянул. — Они хоть и местные, знают каждый дом, по чигирям этим, как у себя дома. Как куда пройти, все знают. И горят желанием врага бить. Город свой отстоять. Но… — Протянул. — Сам понимаешь, Вадим. Ничего если так? По имени? Политрук.

— Ничего, быстрее и проще. — Улыбнулся ему. — Это хорошо.

— Вот и я про то. — В голосе слышались довольные нотки. — Ополчение, это не красноармейцы. Война не чифанька. И тут дело не в форме и не в снаряжении, хотя это тоже решает. Боевой опыт, выучка. Их мосты учили защищать от диверсантов, ловить парашютистов и диверсантов. Краткий курс. Да и то не все прошли. Кто из пожарных, кто из милиции, кто… — Он закашлялся от все нарастающего вокруг дыма, захрипел. — Амба полная… — Помолчал, осмотрелся по сторонам, явно ища куда нам в этой мгле идти. Продолжил. — Они же парни безусые. Восемнадцать, девятнадцать лет. Не чилимы конечно, но… Может и винтовку видели, да только… В музее.

— Понимаю. — Говор его меня продолжал удивлять. Словечки вкручивал, мое почтение.

— Поэтому взвод автоматчиков и еще один взвод стрелковый поддержат. Они основная сила удара. Ну и бронепоезд и моих два орудия. Ну и твои.

— Это хорошо. А вы с нами докуда?

— До талого. — Уставился он на меня с прищуром.

— Это…

— Сколько сможем, Вадим. Сколько сможем. — Лицо его, скрытое под маской, в миг стало серьезным, глаза посуровели.

Я понимал, что он бы с удовольствием шел до полного освобождения Советского от немцев. Прикрывал орудиями атаку, выдавливал фрицев с этого берега. Только оба мы понимали что враг силен. И пока что не принялся за нас по каким-то своим причинам, а не потому, что мы тут так хорошо встали, непоколебимо.

Мы двигались через задымленные сады, прикрывались домами.

В целом все то же самое, что и на правом фланге, только здесь оборону держало ополчение. И, если бы немцы решили ударить от моста и от станции, скорее всего тут все пошло бы примерно также, как у нас там, у больницы. Не приди подкрепление сто девятнадцатой, то что? Минут семь-десять, и от более-менее стройной и единой линии обороны, остались бы единичные очаги сопротивления.

Капитан замер, присел.

Впереди и справа я слышал приглушенные разговоры. Видимо почти добрались. Он развернул планшетку. Мои тоже остановились, я указал им чтобы пока сидели, ждали.

— Вот смотри, Вадим. — Он махнул рукой налево. — Вот тут прямо за домом улица. Фрицы по той стороне, сволочи, все подожгли. Весь этот Шанхай горит. Метров двести ширина этих чигирей. Дым, пожары. Дальше железнодорожный путь, что от моста через Кшень ведет к станции. Его сторожат, черти полосатые. Крепко. Мы тут сидели, слушали, не чифанили ни минуты. Разведку чуть по чуть посылали из местных.