Товарищ политрук. Том 2 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 27

Грохнул выстрел справа. Вновь заработала сорокопятка, только на этот раз уже с иного места. Ближе ко мне. Я услышал как град свинца пробивает все на своем пути. Что это? Картечь? Черт! Не думал что такое есть в арсенале у артиллеристов. В ответ с той стороны улицы ударила очередь.

Немцы орали, кто-то, судя по всему, попал под этот внезапный удар. Но лежащие на той стороне за дорогой, открыли ответный огонь. Артиллеристам сейчас пришлось не легко. Их — то видно, не спрячешься.

Но их выстрел, жертва, чуть снизили нагрузку на наш участок.

Те, кто успел перебежать, залегли. Их было трое. Один ранен, стонал, перевязывал сам себя, возился. Я задел его, это хорошо. Еще двое рассредоточились, затаились. Примерно где они я понимал, но выцелить не получалось. Тогда в ход пошла колотушка.

Метнул.

Шлепок падения, тишина секунду, вторую. Один вскочил и с воплем рванулся в сторону, срезал его выстрелом, но тут же в мою сторону грохнула короткая очередь. Повезло, пуля просвистела выше. Отправил туда еще одну короткую очередь.

Прополз пару метров, чтобы лучше видеть откуда бьют.

Грохнул взрыв.

Сразу за этим звуком заработал пулемет со второго этажа больницы. Бил он не по нашим противникам, вовсе нет. В направлении, где за главного оставался Петров. Там все оказалось, судя по ситуации, еще хуже чем я думал.

Громыхнул дальний выстрел. Гулкий удар в кирпичную стену дома. Пара мгновений и еще одна очередь от больницы. Толково работает, бьет и перебегает. Неужто мой Трубицын! Если так, то Васькой его звать уже как-то язык не повернется.

Но мне было некогда.

Я вновь пополз перед. Фрицы, уверен, решат что мы отходим и будут наступать более резко. Рванутся и налетят на меня. Встречу чем есть. Огнем, а потом и в рукопашную. Закусил губу. Хрена вы у меня пройдете. Пока я жив.

Но враг пока был занят.

Два пулемета долбили по нашему правому краю обороны. Туда, откуда била сорокопятка. А она, пока я разбирался с залегшими фашистами, огрызнулась дважды. Снаряды били вблизи угла крайнего дома. Фугасы. Картечь по залегающей пехоте работает плохо, но расчет,парни толковые, меняли заряды верно.

Третий жахнул четко в угол, развалил стык, выбив и перекосив два-три бревна в месте попадания. Крыша накренилась и постепенно начала заваливаться. Видимо какая-то подпорная конструкция оказалась повреждена, не выдержала и сломалась окончательно.

Слышал все это, выискивал глазами стрелка, что еще остался на этой части дороги. Хлопнул винтовочный выстрел. Фриц захрипел. Кто-то еще жив из моих. Рывок. Достиг раненого, он как раз почти закончил, вскинул на меня испуганный взгляд.

А хрена ты сюда пришел?

С этой мыслью врезал ему местом крепления складывающегося приклада. Тот успел подставить каску и удар вышел не на поражение. Соскользнул по металлу со звоном.

Зараза. Но немец все же отпрянул. Его немного оглушило, да и не в лучшей форме он был. Бинт неаккуратно накинут на левое плечо, прямо через бицепс. Рука его метнулась к ножу. Винтовка была рядом, но вряд ли бы он мог ею себе помочь.

Я чуть отпрянул, не пожалел патронов и полоснул его короткой очередью.

Стон, хрип, глаза закатились. Откинулся, готов.

Рухнул рядом с ним. И меня порадовало то, что у него в подсумках есть гранаты. Выхватил одну, сразу же не глядя метнул в сторону залегших на той стороне дороги фашистов. Следом отправил другую. Быстрым движением расстегнул ремень на котором покоились подсумки с боеприпасами, подхватил винтовку.

— Все кто живой! Ползком! Назад! — Резко рванулся обратно к той позиции, которую занимал секундами ранее. — Назад! Ползком! Я прикрою.

Залег, уставился на обочину. Осматривался.

Один, второй, третий, мои ополченцы начали движение. Вроде бы вон и Бережной тоже двигается. Похоже, что он. Через кусты видно плохо.

Хлопнула граната, вторая.

Немцы пока не лезли в атаку и это было хорошо. Очень хорошо.

Мои отходили. Слева шум боя только нарастал. Вражеские выкрики и команды приближались. Наши отходили. Петрову я про это говорил. Лучше отойти, засесть в больнице и держаться, держаться сколько сможем там. Иных вариантов нет. Хотя этот мне тоже не нравился.

Услышал за спиной звуки движения. Кто-то пробирался к нам от больницы. Обернулся, вскидывая пистолет — пулемет.

Наши!

Пригибаясь цепью по парку продвигался целый взвод. Боец, что шел на меня, вскинул винтовку.

— Свои. — Прошипел я. — Фрицы там, за дорогой.

Он кивнул. Приказ был, судя по всему подойти скрытно, поддержать нас, сменить. Я очень давно не был так рад увидеть простое русское лицо. Он проскочил мимо меня, упал, залег, двинулся ползком, осматриваясь. Дальше я приметил, что двигаются стрелки, боец тащил ПТРД, второй помогал. Дальше пулемет, чтобы прикрывать фланг. Туда, где била сорокопятка.

Дождались! Сто девятнадцатая бригада.

Мгновение, второе. Понял где их командир. Молодой парень занял позицию метрах в двадцати от меня, размахивал руками. Указывал кому куда. Но судя по тому, как действовали красноармейцы, они были людьми толковыми и все уже было согласовано заранее — что как и куда.

Ползком двинулся к нему.

Почти добрался, когда взвод с криками «Ура» яростно вступил в бой. Грохнуло противотанковое ружье, ударил с фланга пулемет, стрелки дружно начали палить, теснить от дороги фрицев.

Слева, что меня так же очень порадовало, бой тоже резко перешел в новую стадию. Там где отступал Петров, тоже раздались выстрелы и грохнуло наше «Ура». Заработал дегтярев.

— Товарищ лейтенант. — Я наконец-то перестал держать режим тишины. — Спасибо.

Парень дернулся, уставился на меня, пробирающегося по кустам.

— Товарищ… — Улыбка коснулась его губ. — Товарищ политрук. Нам доложили что вы здесь. Торопились как могли.

Он был прилично измазан грязью ниже пояса. Видно форсировали Грайворонку они не только на плотах, но и кое-как пешком вброд. А потом в этом всем мокром торопились, продвигались сюда.

— Спасибо.

Я начал быстро объяснять, показывать, что и как. Он кивал, слушал.

— Наш комроты сейчас в больнице! — Пытался перекричать звуки боя командир. — Еще рота идет слева и одна справа. Комбат с малой группой на заводе. Должен там быть.

— Связь есть?

— Рации. Но сыро, плохо.

Я хлопнул его по плечу. Видел, что мои ополченцы оттянулись. Надо было отойти, прийти в себя, заняться эвакуацией. Тут и без меня ребята справляются. Чего лезть.

— Удачи, лейтенант. — Козырнул ему.

— Спасибо. Спасибо, что дождались. Сдержали. Теперь уж мы… — В глазах его я видел воодушевление и злость. Понятно. Отступать никто не любит. Бить врага, давить, выбивать со своей земли. Это всегда мотивирует.

Пригибаясь к земле, я добрался до здания больницы. Стена на втором этаже имела несколько пробоин, кирпичное крошево валялось и контрастно выделялось на траве. Первый этаж имел следы от пулеметных пуль.

Все так же хоронясь, двинулся дальше. Вывернул из-за угла во двор, прошел еще несколько метров и наконец-то разогнулся. Здесь меня уже прикрывало несколько кирпичных стен. Тем что было у фрицев не пробить.

Осмотрелся.

Здание выглядело безлюдным, почти безлюдным. Но на площадке перед ним следы крови. Много. Досталось кому-то во время пулеметного огня. Группа красноармейцев как раз двигалась с противоположной стороны. На меня они особо не обращали внимание. Озирались, торопились к входу. Пулемет оттуда бить перестал.

За их спинами на той стороне здания слышались голоса и звуки моторов.

Двинулся. Поравнялся с красноармейцами. Те встретили меня воинскими приветствием, продвинулись мимо и зашли отделением в здание. С ними был радист и санинструктор.

Сам я отправился дальше, ускорился. И через несколько секунд вышел к оборудованному месту для эвакуации.

Несколько десятков человек сидели, лежали в низинке. Больные, раненые на матрасах. Переговаривались тихо и преимущественно молчали. Особняком размещалось несколько человек, видимо те, кого вытащили из боя. Там слышались стоны, плач. Я приметил там возящегося бывшего главного врача. Он занимался тем самым раненым с сильно поврежденной рукой. Зашивал. Ему ассистировал кто-то еще из медицинского персонала.