Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия - Страница 77

– Откуда ты все это знаешь?

– Чего? – не понял мужчина, расслышав в интонации любимой ревнивые нотки.

– Каким образом ты раздобыл такие сведения? – Сцира повысила голос.

Рамир молчал, ничем не выдавая смутного беспокойства: неужели Сциру беспокоит только это? Ответ был получен незамедлительно:

– Почему ты молчишь? Ты ведь говорил, что после стычек у холмов в окружении малолетней Яввуз не осталось твоих людей!

– Сцира… – Рамир примирительно протянул руку к женскому лицу.

Сцира ударом отбросила ее:

– Отвечай мне, Рамир! Где ты так быстро достал сведения, которые всегда достаются или пытками, или подкупом?! – Не давая Рамиру продолжить, Сцира затараторила: – И не смей врать про подкуп, командующий разведки! У безродного выскочки нет таких денег! И их не мог дать за моей спиной отец! Он бы сказал!

«Да у меня даже времени не хватило бы – дать знать о положении тану Шауту», – со смесью снисхождения и раздражения подумал Рамир. Преодолевая сопротивление, он вновь потянулся к женщине:

– Сцира, ты что, боишься меня? – взял в ладони ее голову.

Генеральша проигнорировала это.

– Ты спал с этой девкой?! – почти взвизгнула Сцира, не найдя смелости назвать Бану по имени. – Это точно так! Она ведь тоже из Храма Даг, да? Вы были знакомы, потом встретились, и она переманила тебя, так?!

– Ну что за ерунду ты несешь? – ласково, успокаивая, произнес Рамир.

– Если это ерунда, тогда отвечай на вопрос. Я приказываю. – Движением головы Сцира стряхнула мужские руки.

Рамир ответил далеко не сразу:

– Зачем тебе знать? Прежде ты никогда не спрашивала, как именно я добывал для тебя информацию.

– А теперь спрашиваю, Рамир. – Сцира поднялась, заставляя Рамира отодвинуться и тоже встать. – Несколько недель назад ты поклялся принести мне ее голову, но сказал, что наемник, которого ты отправил за ней, не вернулся. Тогда отец приказал тебе самому убить Яввуз, однако ты вернулся ни с чем, сказав, что охрана у танши такая, что, не умерев, приблизиться невозможно. Ты солгал, да?

Рамир тяжело вздохнул – бабы прекрасно умеют все портить! Сцира не оставляла ему выбора.

– Рамир, умоляю, скажи, что у тебя три десятка своих людей в ее охране! Скажи что угодно, только не говори, что…

– Да прекрати ты уже городить чушь! – прикрикнул Рамир. – Я, рискуя головой, достал сведения не последней степени важности – знаешь ли, танша и впрямь не лыком шита! – а вместо благодарности получил какую-то бабскую сцену ревности!

– Стало быть, ты не отрицаешь, что спал с ней? – не унималась Сцира. Впрочем, голос ее теперь был почти бесцветным и отчаянным.

– Нет, не спал, – отрезал Рамир. – Но мне очень грустно, что тебя так волнует это. Даже если бы переспал – что с того, если бы это дало результат? Вот как следует рассуждать полководцу.

– Не учи меня, Рамир!

Не слыша женщину, разведчик продолжил:

– Когда вернулся без ее головы, я места себе не находил! Сама помнишь, я боялся показываться тебе на глаза – одно дело твоему отцу, с которым меня связывают только воинские обязательства, но совсем другое – ты, перед кем у меня было особое обещание! Я изыскал все возможные средства, чтобы хоть как-то получить сведения, которые бы неминуемо привели к твоей победе в сражении! Все, чего я хотел, – загладить вину за несдержанное обещание преподнести голову маленькой танши, как поклялся прежде. Причем так, чтобы и в глазах отца, и в рядах, и во всем Ясе ты вознеслась еще выше, одолев Яввуз в честной схватке! – Рамир, видимо, хотел сказать что-то еще, но замолк, махнув рукой и побоявшись сорваться.

Он развернулся и решительно направился к выходу из шатра, когда его талию внезапно обвили женские руки. Мужчина замер, без слов, ожидая, когда Сцира отпустит. Женщина, дрожа, не шевелилась.

– Сцира, – вздохнул он наконец. Но руки вокруг него сжались только сильнее:

– Прости, пожалуйста! Прости меня!

– Сци…

– Прости, что засомневалась! Я верю тебе! Верю! Не уходи, пожалуйста, – попросила, развернув мужчину лицом, пристально посмотрела в глаза. – Останься со мной до утра. – Потянулась к его губам, понуждая ответить.

Рамир умудрялся сопротивляться почти минуту, но потом все-таки оказался вовлечен в ласку и вскоре, не сообразив, когда развязал пояс женского халата, отнес Сциру на ложе.

Засыпая на плече возлюбленного, Алая пообещала себе после предстоящего сражения поговорить с отцом: если она победит, значит, Рамира следует вознести выше, а вот если проиграет, значит, ее подозрения не так уж беспочвенны.

Прошло семь дней. Приготовления были завершены, когда прибыл очередной разведчик от Сциры Алой, чье имя давно обросло байками в плодородных землях центрального и южного Яса. Эту Бансабира велела взять живой.

Вечерело. Что ж, думала женщина, нападать к вечеру всегда разумно: противник утомлен тяжелым днем. Благо Бану дала своим отдохнуть.

– Все готово? – спросила стоящего рядом Энку.

– Да, госпожа.

– Тогда иди.

По приказу танши Энку надел доспехи одного из алых, недавно убитых в лесу, вышел на равнину перед рощами, где, как знала Бансабира, стояло построенное войско Сциры. В темноте или сумерках можно дать сигнал лишь одним способом – Энку выпустил дугой стрелу с горящей паклей на конце.

Схватка началась.

В центре наступающего войска шли снабженные серпами колесницы (чтобы расстроить ряды Бану); во второй линии – тяжеловооруженные пехотинцы, в третьей – вспомогательные отряды, легковооруженные шли позади, а несметные полчища конницы – с флангов, для окружения пурпурных. Маневренность кавалерии вполне достаточна, чтобы успеть обогнуть непродолжительные рвы пурпурных, врезаться клешнями и разделить или окружить войско.

Воинство Бансабиры выстроилось в боевой порядок с немыслимой скоростью.

Стоило приблизиться колесницам, запряженным квадригами коней, Дан, которому было поручено вести центр, отвел первую линию за частокол, позволив коням налететь на неожиданную преграду из кольев. Сцира обеспокоенно нахмурилась – бежать в начале боя полный бред.

Сквозь широкие интервалы в рядах Бансабира выдвинула из арьергарда легковооруженных, которые, разгорячившись, с кличем атаковали колесничих копьями. Зверь испытывает страх подчас сильнее человека – Бану хорошо знала. Перепуганные кони заартачились; строй квадриг был сломан, некоторые подали назад, сминая собственную же пехоту. Сцира Алая, закусив губу и выругавшись, выпустила вперед серединные линии – здесь, в лобовой атаке, ей не оставалось ничего, как брать числом.

Тем временем посланные для стремительной атаки с флангов всадники алого войска натолкнулись на обозначенные в планах рвы, по обратную сторону которых стояла совсем не упомянутая стена тяжелых колесниц, выстроенных в два крюка. За ними укрылись сотни лучников и арбалетчиков. Гистасп и Гобрий возглавили защиту крыльев армии Бану, действуя из-за простых, но надежных укреплений. Мгновенный налет алой кавалерии не удался, конники, которым велено было перебить стрелков, завязли в сражении – в последней линии обороны остались отряды копьеносцев, которые выпустили вперед себя огромную свору собак. Осознав положение, Сцира вспомнила Рамира недобрым словом.

Третья линия пурпурных пехотинцев в центре армии, оснащенная луками и горящими стрелами, атаковала удаляющиеся колесницы. Полыхало не только дерево – заживо горели и колесничие.

Пока суть да дело, первые две линии пехотинцев разошлись по флангам в помощь против вражеской конницы. Часть всадников Бану сквозь интервалы в построении преодолела по заготовленным мосткам рвы (а в центре часть пехотинцев сделала им проход меж кольев) и вонзилась в тающий цвет армии Шаутов. Рамир, которого в ту пору стоило назвать Несчастным, оказался десятикратно проклят.

Тану Яввуз сидела на нововыбранном скакуне, всецело сосредоточившись на командовании. Вступать в сражение лично по сей день не позволяли раненая рука и периодическая ломота в подреберье.