Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия - Страница 72

Захваченные трофеи оказались неожиданно щедры. Юдейр быстро собрал сведения о том, кого, чего и сколько удалось захватить в результате сражения, и кого, чего и сколько пришлось потерять. Бану удовлетворенно хмыкнула – расчет был верным, потери минимальны.

Пока Юдейр, Одхан и еще одиннадцать телохранителей танши руководили распределением пленных, заготавливали и систематизировали отвоеванное, Бану наскоро собрала в шатре двух командующих и с десяток отличившихся полутысячников.

– Я знаю, что все устали, – отчеканила Бану, глядя в блестящие глаза вновь довольных командиров, – но отдыхать некогда. В кратчайшие сроки надо отбить укрепления обратно. Скоро станет известно, что у нас младший ахтанат Ююлов и ведомое им войско разбито. Как только это случится, его отец-тан пришлет послов, которые будут отвлекать наше внимание на время, необходимое, чтобы стянуть подкрепление. Общим счетом в четырех заставах должно быть менее полутора тысяч воинов. Дан! – обратилась к одному из мужчин.

– Госпожа! – с готовностью обратился брюнет.

– Возьмешь половину полка и отправишься к ближайшей заставе, там меньше всего людей. Справишься?

– Безусловно! – вскочил, поклонился. Горяч, подумала Бансабира. Горяч, красив и полон энергии.

– Хорошо, – хотела продолжить, но Дан влез с вопросом:

– Подскажите, госпожа, я могу взять оружие и знамена оранжевых?

Бансабира внутренне улыбнулась – еще и не глуп.

– Ты должен взять доспехи и знамена оранжевых, Дан. То же касается остальных. – Мужчины закивали. – Такул! – Откликнулся еще один командующий. – Берешь триста, на тебе будет самое южное из укреплений.

– Понял, тану. Но… можно мне взять хотя бы на полсотни больше?

– Нет, – неопределенно ответила танша. – Исключая Гобрия и Гистаспа есть тот, кто сделает это с тремястами?

Такул побледнел, видя, как удача уходит из рук:

– Сделаю, госпожа. Справлюсь или погибну!

Бану бросила на мужчину оценивающий взгляд:

– Кажется, среди полутысячников моего брата есть и твой брат, верно, Такул?

– Д-да, – не сразу, но командующий уловил подвох.

– Думаю, ты сообразил, что с ним будет, если провалишься. – Услышав очередное «Слушаюсь!», Бану продолжила: – Северная застава одна из важнейших, она дает лучший обзор местности. – Обвела взглядом командующих. – Серт, – отчеканила имя избранника.

– Сделаю!

– Пара сотен. Самое большее – три, и сделать надо не позднее, чем за два дня.

Решимость Серта дрогнула – в заставе, скорее всего, триста пятьдесят бойцов, к тому же – они-то за стенами! Но какой идиот упустит такую возможность?!

– Выполню, тану, или паду в бою! – пылко заверил мужчина.

Ох уж эти молодые мужчины – Бану с трудом удержалась от удара по столу, – все им надо за что-нибудь помереть! А вот ей надо, чтобы Серт взял заставу.

Не изменившись в лице, Бану перевела глаза на альбиноса.

– Гистасп, – сказала просто, и мужчина понял, чего от него хотят. Бану прочла это во взгляде полководца и кивнула: – На тебе самый дальний из пунктов. Ююл оставлял там пять сотен, когда уходил. – Гистасп кивнул в ответ. – Сколько тебе нужно людей?

– Четырех сотен хватит, но из них не меньше половины полка – конники.

– Бери пять. Мы с Одханом и ребятами будем придерживать тылы. Гобрий… – Седеющий полководец едва заметно взметнул брови. – Отвечаешь за наш отход. Как только ближайшая и северная заставы будут взяты, труби сниматься с лагеря.

– Понял, – буркнул Гобрий.

– Тогда свободны. И кликните Одхана.

Полководцы поклонились и вышли, велев стражнику у шатра найти главу личной охраны тану. Когда тот явился, Бану выслушала доклад о состоянии дел в лагере и сказала:

– Семеро командующих свято верят, что ты вместе со мной кинешься по прямому тракту. Подбери из числа преданных тебе людей такого, что больше всего походит на тебя сложением и голосом, дай ему свой доспех, пусть займет на время твое место в отряде. Есть кто на примете?

– Пожалуй, тану, – задумчиво отозвался мужчина через несколько секунд.

– Сам ты мне нужен для другого – отправишься под видом рядового конника с отрядом Такула отбивать северную заставу. Если этот недалекий прихвостень отправит людей на верную смерть или надумает сноситься с врагом, либо убей его, либо прими командование на себя, либо успей вовремя сообщить мне.

– Я вас понял.

«Все бы так понимали».

– Можешь идти.

Бану вышла на улицу, велев стражникам у шатра собрать побольше народу. Когда поручение исполнили, тану Яввуз возвестила:

– Мы все утомлены. Но сейчас нет возможности почивать на лаврах минувшего сражения! Надо отбить оставленные заставы, пока туда не прибыло подкрепление! Благо недальновидный враг облегчил нам работу, оставив в каждой всего по паре сотен бойцов! Северяне! Это ваши заставы! Вы первыми их взяли, вы их укрепляли, вам они и достанутся! Чем быстрее расправимся с остатками трусливых рыжих, тем скорее отдохнем и поделим честно отвоеванную добычу!

Бансабиру поддержали. Теперь, когда смысл последних решений стал прозрачен, как вечный лед на далеких вершинах Астахирского хребта, шепот в рядах стих. «Маленькая танша» все больше походила на тех легендарных героев сказаний, которые ухитрялись вести людей, черпая для этого силы и мотивы никому не ясным образом из самих себя.

Пожалуй, подобное и называется харизмой, думал Юдейр, наблюдая за госпожой очередным вечером, когда заставы были отбиты. Бану велела по возможности разобрать их до основания и на месте нынешнего лагеря строить из полученных материалов тяжелые колесницы. Добыча поделена; кто-то из командующих надеялся на большее, но в итоге распределили награбленное достаточно разумно и справедливо. Парочке отличившихся Бану пожаловала незначительные отдельные награды. Такул, согласно докладу Одхана, выложился сверх собственных сил, потерял треть вверенных солдат, людьми и силами распоряжался не особо сообразно, но о предательстве или самовольстве не помышлял. Ул, рядовой, временно замещавший Одхана в отряде Бансабиры, существенно уступал остальным бойцам дюжины, но Бану нашла, что техника его не так плоха, и оставила при себе.

Пока на месте лагеря раненые восстанавливали здоровье, здоровые набирались сил, пленные тесали колесницы, добывали провиант и воду, Бансабира получала донесения от разведчиков и письма от союзников. А между тем пятьдесят отпущенных бойцов (из числа захваченных оранжевых) разносили по всему Ясу молву о «маленькой танше» Бансабире Изящной или еще – Бану Злосчастной.

Когда колесницы были готовы, Бансабира двинула войско на восток. Попутно размышляя, что отец явно не без причин отправил ее прикрывать тылы именно Маатхаса.

Оставшиеся без громадного гарнизона на западе оранжевые Ююлы отослали гонцов на Бледные острова, которые уже больше двух столетий сохраняли подданство великодержавному Ясу. Яшмовый остров согласился на союзничество за весьма кусачую долю наживы.

Тем временем в центральном регионе Сабир отправил сына держать одну из занятых крепостей – единственное укрепление на пути приближающихся желтых из подданства дома Луатаров. Синие Наадалы, прежде намеревавшиеся присоединиться к альянсу бежевых Вахиифов и черных Дайхаттов (о чем и Сабиру, и Бану доносили шпионы), притихли: гулял по стране слушок, будто со смерти прошлого тана многим в Синем танааре заправляет не новый тан, а его старшая сестра, чей сын, Бут, сейчас находился в плену у Бансабиры. Разумеется, Сабир, задолго до того получив известие от дочери, в свою очередь позаботился о том, чтобы тан и танин Наадал тоже были в курсе: объединенной атаки трех танов сразу ему не выдержать, а пленение Бута давало хоть какую-то надежду, что Синие обождут с нападением.

Смяли встреченный отряд алых.

Бивак. Северяне довольны. Давненько танша не давала добра праздновать.

А вот самой тану в тот вечер изрядно портили настроение, хотя она надеялась отложить разговор до утра.