Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия - Страница 23

Мэррит, Элайна, дамы, дружинники удалились. Следом встали старший и младший герцоги Лигары.

– Если знамя грифонов ваше, останьтесь, милорд, – проговорила девушка, без конца пожимая в руке шнурок, на котором крепилась подвеска сестры. Второй рукой Шиада вцепилась в высокую резную спинку тяжелого дубового стула, на котором прежде сидела.

– Да, грифон – это знак дома Лигар. А о чем речь? – Кэй нашелся первым, Берад молчал. Шиада набрала воздуха в грудь:

– Вторжение саддар началось.

Тишина повисла ненадолго.

– Что это ты такое говоришь, сестра? – настороженно выговорил Растаг.

– Саддары в стране. Одной Матери известно как, но весь юг Иландара и центральные земли кишат ими. – Девушка, поняв, что ясность мысли вернулась к ней почти полностью, вновь села, равная среди мужчин. Говорила твердо, словно была Богиня и диктовала волю смертным мужам. – Растянулись по стране мелкими отрядами. Они не нападают, не грабят, но ждут. И когда настанет срок, они выступят в один день. – Шиада несколько раз сморгнула непрошеные картины. – Не стягивайте войско у Гудановской крепости. Там биться бессмысленно.

Жрица прочла вопрос «Почему?» в мыслях Кэя раньше, чем он его произнес.

– Удар соберут в центре, – ответила честно. – Они прокладывают дорогу к Кольдерту. День середины декабря решит все. – Да уж, сила ее не просто возросла, она стала под стать самой храмовнице, как бы смело это ни звучало. Если уж многое из увиденного она осознает после того, как произносит.

– Не отсылай мать к жене Гая Гудана, если не жаждешь овдоветь.

– Это ты тоже видела? – в ужасе спросил Ронелих: он ведь помнил, как подобным предупреждением в раннем детстве сестра спасла жизнь ему самому.

Шиада кивнула.

– Делайте что хотите, я не особо смыслю в битвах. Но помните, что в день середины декабря вы должны оборонять столицу. Этот удар окажется сильнее других, и если он удастся – Страбоны исчезнут.

«И королем станет Ронелих», – пронеслось в голове жрицы, и Шиада мимолетно порадовалась, что слышать мысли среди присутствующих может только она.

– Убейте вождя саддар, его легко признать: на нем будет шкура убитого волка с оскаленной пастью. Его смерть определит успех.

Шиада умолкла. Мужчины не сводили с нее глаз.

– Что-нибудь еще? – спросил Берад.

– Путь в твои земли уже очень опасен, милорд, – обратилась она к Лигару. – К Бирюзовому озеру без войска не проехать.

Глаза Берада расширились, рука опустилась на бок, где обычно висел меч.

– Я должен поехать! – крикнул он.

– Поедешь один – и лордом Бирюзового озера станет твой сын.

– Но мой замок…

Сила плескалась в сосуде жреческой души через край. Мысли окружавших ее мужчин набатным колоколом грохотали в голове.

– Ты один из первых людей королевства, милорд, стране ты нужен. Будет еще бойня, когда ты будешь незаменим. – Калейдоскоп видений заново закружил хороводом перед широко раскрытыми глазами жрицы. Проговаривая спонтанно приходящие видения, Шиада заставляла других застывать и вздрагивать в недоумении. – Жизнь нашего короля будет зависеть от твоей жизни. По дороге в замок гибель неминуема. Возьми ты с собой хоть сто человек, Старая Нандана возьмет свое.

– Кто возьмет? Это еще кто такая? – спросил Ронелих.

– Мать Смерти, – интуитивно ответил Растаг и оказался прав. Как ответ пришел ему в голову, юноша так и не понял.

– Что ты предлагаешь? – недоверчиво спросил Берад.

– Отправить свою свиту в герцогство с наказами выводить войска, а самому двигаться в компании моих отца и братьев. В нужное время и в нужном месте Богиня Войны Шиада даст тебе шанс встретиться и воссоединиться с собственным воинством.

Воцарилось молчание. Берад осматривал мужчин дома Стансор – надо же, хоть бы один усомнился в словах девчонки.

Жреческое запястье пульсировало острой болью, игнорировать которую становилось все труднее.

– Ты не о том думаешь, лорд. Да и с чего бы моим родичам не верить мне? – сказала Шиада, и Берад недовольно подтянулся. Короткий шрам вдоль левой брови проступил будто резче. – Лучше подумай над тем, что я сказала, и не затягивай – время требует быстрых решений.

Даже Рейслоу не вмешивался – помнил, как дочь четырех-пяти лет от роду предрекала то напасти, то радости, то предостережения для семьи. И ни разу не ошиблась.

Шиада вновь обвела взглядом мужчин:

– Мне больше вам нечего сказать.

Мужчины, будто вспомнив что-то, повздрагивали и взглянули на руку Шиады.

– Господи, что стряслось? – в сердцах выпалил Кэй.

«Что стряслось? – едко усмехнулась в мыслях Шиада. – Да как объяснить?»

– Ринна не доехала, – произнесла жрица сухо. – И твои люди, отец, тоже уже не вернутся. Поверь, им выпала куда более легкая смерть. Конечно, ведь мужчинам недоступен ужас женщины…

– Я видел его на шее кузины, – перебил сестру Растаг, не сводя глаз с лунного камня.

Шиада пристально воззрилась на брата. Пока он и жрица что-то искали в лицах друг друга, остальные перекрестились.

«Да как они могут креститься, когда речь идет о жрице Праматери?!» – вознегодовала Шиада.

– Я сочувствую тебе, – проговорил Растаг. – Нам она была чужой, это правда, но тебе была сестрой, верно? – Он пристально смотрел на девушку. Шиада внезапно почувствовала, как изнутри огненными обручами стеснило грудь. Нет, того гляди разревется здесь, как девчонка!

– Спа… спасибо, брат.

– Прими наши соболезнования… – заговорили мужчины.

– Благодарю, – перебила Шиада.

– Итель, тебе нужен лекарь, – проговорил Рейслоу, когда вновь установилась тишина.

– Твои лекари неучи, отец. Сама я справлюсь лучше. Да убережет вас Праматерь. – Шиада сказала это прощание специально – не с целью позлить христиан, но чтобы они поняли, о ком говорили.

«Да ничего они не поймут, – пронесся в душе девушки внутренний голос. – Никто из них никогда не поймет, кем была Ринна. Не поймет! Куда им, сторонникам веры, что в тысячи раз проще и в тысячи раз моложе нашей, понять, кто это – Вторая среди жриц? – Шиада чуть не зарыдала от мелькнувшей мысли. – Ринна всю жреческую жизнь была Второй среди жриц, а наследница храмовницы обязана жить. Никому из них не дано этого осознания… Разве, может, Растагу?» – Последнее предположение возникло само по себе, в сопровождении смутных, расплывчатых образов, которые исчезли из зрения жрицы слишком быстро, чтобы что-то разобрать.

Хотя обычно она всегда излучала золотое сияние, сейчас лицо и тело Шиады будто окутали невидимые тени. Жрица показалась Стансорам и Лигарам дочерью ужаса. Высокая и строгая, как коса Нанданы, поднялась и вышла. Мужчины еще долго смотрели вслед, не говоря ни слова.

– Я немного видел таких женщин.

Когда все обернулись, Берад понял, что сказал мысль вслух. Чертыхнулся про себя, продлевая неловкий момент.

– Главное, – наконец нашелся Ронелих, – Итель не ошибается в пророчествах. Надо думать, как убедить короля.

Шиаду подташнивало от длительного чародейства в этот вечер. Вкупе с трехдневным воздержанием от еды и сна колдовство привело к непосильной усталости, и теперь Шиада округлила спину, облокотившись на скамью. Плечи расслабились, девушку клонило в сон.

Повязка с пахучей мятной мазью приятно охлаждала запястье. Давно стемнело, Шиада сидела на грубо сработанной скамейке во внутреннем дворе под орешником. Хрупкий серп угасающей луны блеснул в темном небе. Серп Старухи Нанданы, не иначе. А ведь до ее безлунного срока еще несколько дней… Девушка закрыла веки и ощутила, как по щеке пробежала слеза. Будто громадный валун скатился с плеч вместе с этой слезой.

Внезапно спина девицы пошла легким покалыванием – чувство, знакомое всякому, кто вырос среди диких зверей. Шиада, воспитанная среди змей, поняла – за ней наблюдают.

– Приветствую тебя еще раз, лорд, – сказала она, глядя в никуда, опуская на лицо покрывало.

Берад еще не привык, что дочь друга знает то, чего обычный человек знать не должен. Вздрогнув, он глубоко вдохнул.