Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия - Страница 12

– Тебе нужно научиться еще кое-каким женским вещам. Я тут тебе не советчик.

Оставшись вдвоем, Габи сказала:

– Я расскажу и покажу две вещи, Бану: как красить лицо и как соблазнять мужчин.

– Зачем?

Габи усмехнулась:

– Потому что, в отличие от них, владеющих только клинком и умом, у нас есть еще одно бесценное оружие – красота.

От Габи Бану узнала многое: красоту, коль она не послана Кровавой Матерью, руками не сотворишь. Но эффектную внешность сделать можно и почти из ничего. Узнала, что и простая косичка, единственная «прическа», с которой ходила Бану все пять лет в Багровом храме, может выглядеть по-разному. Узнала, что мужчиной легче всего руководить, если ты красива и знаешь слабые места его тела. Габи научила девушку поцелуям.

Когда Бану в первый раз сама успешно накрасилась, причесалась и оделась в платье из ласбарнского льна, тонкой занавесью скрывающее тело и открывающее простор для фантазии, Габи удовлетворенно хмыкнула, окинув ее оценивающим взглядом:

– Не оставайся с Тиглатом один на один, когда так выглядишь. По крайней мере, пока не пройдешь последнее испытание из пяти лет обучения.

– Почему? – спросила Бану. – Гор… Гор… – осеклась, побоялась продолжить мысль. Будь здесь кто-то другой, а не Габи, возможно и договорила бы. Но Гор приставил к ней именно Габи, которую, как говорили, на пятом году обучения изнасиловал сам Мастер Ишли.

Женщина поняла мысли Бансабиры. Она усмехнулась, глядя на подопечную:

– Пока не закончим пять лет, мы целиком и полностью принадлежим наставникам, Бану, мы их рабы. За годы основного курса каждый из нас проходит здесь путь солнца или луны, иначе говоря, путь колеса и Круга. Каждый входит сюда как гость, – Габи указала пальцем на умозрительную точку в воздухе. – Соглашаясь стать учеником, падает до раба, – женщина прочертила вымышленную дугу вниз, – постепенно поднимается снова – ты могла оценить, насколько менялось к тебе отношение Гора – до уровня гостя, но по обратную сторону оси, – женщина дочертила еще одну дугу. – И наконец достигает места выше двадцатого или даже звания Мастера, – палец женщины переместился в высшую точку окружности, – чтобы однажды, к старости, утратив силу и ловкость, умереть здесь и воскреснуть где-то еще и снова войти сюда гостем. – Начертанный круг сошелся.

Габи поднялась с кровати Бансабиры, на которой сидела.

– Мы принадлежим им, Бану, и если в голову Гора придет блажь навалиться на тебя, ты ничего не сделаешь. Даже если будешь сильно стараться. Поэтому просто не подавай ему лишнего повода. Ты уже не девочка, а Тиглат… словом, он попробовал не меньше полусотни женщин – из числа рабынь храма и горожанок. По крайней мере так болтают, большего не знаю.

Бансабира поблагодарила женщину.

Стоило Габи уйти, Бану принялась распускать уложенную прическу. В дверь постучали.

– Кто? – спросила Бану: будь это Гор, он бы не стучал.

– Это я, – раздалось из-за двери.

Девушка замерла на мгновение:

– Входи.

Астароше вошел.

– Мы с Шавной идем в торговый квартал. Если у тебя есть время, пойдем с на…

Молодой мужчина осекся: в полумраке подкрашенные сурьмой глаза Бану показались ему кошачьими. У мистических пантер из легенд и преданий Ласбарна, наверное, были такие же. Он сказал это вслух.

– Чего? – не поняла Бану.

– Твои глаза, – Астароше приблизился. Запустил руки в распущенные волосы. Сами по себе золотистые, в темноте они отливали старым добротным и благородным красным золотом.

Приподняв в ладонях девичье лицо, Астароше выговорил:

– Я завидую Тиглату. Он видит это каждый день.

– Гор… Гор может войти в любую минуту, – выговорила девушка тише, чем хотела.

Лицо Астароше озарилось легким узнаванием чего-то привычного.

– Точно, – усмехнулся он, немного отклонил голову Бану в сторону и нежно поцеловал в шею. Затем, отпустив ее лицо, сполз на колени, медленно проводя руками по изгибам стройного и упругого девичьего тела. Неожиданно вцепился в тонкий лен малинового платья. Ну почему такая ничтожная тряпочка является такой преградой?! Перебирая ткань меж пальцев, Астароше горько усмехнулся. Прижался лицом к животу девушки, глубоко вдохнул и встал: – Не бери в голову. – Ушел.

В июне своих тринадцати лет Бансабира прошла все проверки по владению разными видами оружия и главное состязание, завершающее основной курс обучения в Храме Даг. Противника Гор назначил сам – Ирэн Безликая, первый номер сто пятого поколения. Многие пришли посмотреть этот бой, включая Шавну, Астароше, Габи, Елену, Шухрана и Аннамару. Последняя на днях вернулась из очередной кампании, в которой сильно пострадала – прежде довольно миловидное лицо теперь отмечало страшное красное пятно с белыми отметинами во всю правую половину лица. Бледно-голубой глаз помутнел (скорее всего, она утратила способность видеть им, подумала Бану), рыжая бровь над ним выглядела рваной, с прорехами. В огненно-рыжих прежде волосах блестели две крупные седые пряди. Такое часто случалось и с молодыми, Бану уже видела, когда волосы белели от страха…

Только левый глаз пронзительного цвета васильков в пору цветения еще напоминал о былой красоте его обладательницы.

Ударили в гонг. На арене началась пляска бестий…

Ирэн Безликая повалила Бану, но на шее первого номера, под левым ухом, алела тоненькая полоска – это Бану применила свой так хорошо отработанный прием, когда в мгновение ока она – где бы ни была до этого – оказывалась за спиной противника с невесть откуда возникшим в ее длани ножом, который прижимала к шее врага. Гор уже не раз видел, чем заканчивалась эта атака Бану, – и с пиратами, и с рабами, и во время вылазок и кампаний в Ласбарне и на островах. Девушка, не задумываясь, отпускала руку с ножом двигаться по инерции замаха. Клинок впивался в горло жертвы, потом Бану резко тянула на себя, будто разрывая плоть врага. В зависимости от успеха и аккуратности из гладких ран начинала быстро сочиться алая кровь; из рваных шей – била фонтаном…

На свой риск осмелилась пошевелиться смуглая, невысокая, поджарая Ирэн Безликая, когда почувствовала сталь у горла. Подобное безрассудство могли себе позволить, пожалуй, только номера выше третьего. Но Ирэн не зря была в числе первых – Бану досталось с лихвой. Стоило Ирэн с радужной улыбкой поднять девушку на ноги, Бансабира, будто издалека услышав рукоплескания и голоса, вновь пала на колени, тяжело дыша.

Гор отнес ученицу в комнату на руках – до того устала и вымоталась, что, стоило попасть в объятия наставника, заснула. Да и потом, наверняка сказалось наличие многочисленных ран и, скорее всего, внутренних гематом. Ирэн Безликая получила свой первый номер именно за эту технику рукопашного боя…

Гор раздел девушку, стер пот и кровь, привычно обработал ранения, накладывая швы, затирая бальзамом ссадины и ушибы, растирая пахучей мазью суставы. И отчего-то делать это так же равнодушно, как последние пять с половиной лет, больше не удавалось. Перекатывая длинными пальцами молодое бедро, Гор закусил губу. Огладив широкой ладонью шелковистую кожу девичьего живота, он прокусил губу до крови. Поднявшись выше и обхватив полушария молочно-белых упругих грудей, мазнул щекой по животу.

Ее запах.

Гор не выдержал и застонал, падая горячей головой на грудь Бану. Он прижался губами к соску и потянул в рот.

Когда она успела так вырасти?

Глава 3

Многие Нэлеймы, Священные Свадьбы, совпадавшие с днями равноденствий и солнцестояний, в которых зачинались дети жриц и жрецов, проходили в жизни Шиады стороной с тех пор, как она расцвела. Черноглазая, с длинной волной легких волос такого цвета, будто самых разных оттенков медь переплавили в одном котле, забыв размешать, Шиада больше всего напоминала Богиню не Воздаяния, а красоты.

Жрица неустанно служила в храме Матери Сумерек, в роще западной части Ангората: ткала, учила маленьких девочек и мальчиков, принимала гостей-друидов, собирала цветы и травы, по надобности охотилась, провожала путников с Этана – внешнего мира – на Ангорат – Священный остров Праматери – и обратно.