Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 8

— Я вас понял, милая барышня. Больше не буду. И чтобы избежать дальнейших… недоразумений, предлагаю вам пойти вон в ту сторону, — вежливо указал рукой налево. — А я пойду в противоположную. И если судьба будет к нам благосклонна, мы больше никогда-никогда не встретимся. Как вам такой план?

— Отлично, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Вот и славно. Удачного пути к вашей… шляпке. А я пошёл.

Демонстративно развернувшись, зашагал прочь. Хорошо, когда всё хорошо кончается. Впереди — беззаботная жизнь, лес, свежий воздух, охота, ночи под луной, дни под солнцем. А инквизиторы? Да плевал я на них! Уйду в самую глухую чащу — никогда не найдут.

Я уже почти настроился на этот оптимистичный лад, разглядывая молодые сосны и любуясь утренним туманом, который вот-вот должен был рассеяться под лучами утреннего солнца, как вдруг…

Странность подкралась незаметно. Сперва — лёгкая мигрень. Потом виски сдавило будто тисками, дыхание стало сбивчивым, а сердце словно потеряло привычный ритм.

«Всё от голода», — поспешно успокоил себя.

Но голод был тут ни при чём. С каждым шагом дышать становилось всё труднее, а вскоре голову пронзила такая боль, что я едва не рухнул на землю. По мозгам будто стая огненных муравьёв ползала.

— Ум-м-мн-н-н… — послышался сзади тихий, болезненный стон.

Я инстинктивно обернулся и увидел, как крольчиха медленно оседает на корточки, схватившись за голову.

«Какого лешего тут происходит?!»

Первой мыслью было, что инквизиторы испытывают на нас какое-то новое заклинание и нужно как можно скорее уйти из зоны поражения. Но едва я сделал шаг, стало только хуже. Ко всем симптомам добавилось жгучее ощущение — точь-в-точь как тогда, когда Селестия приложила раскалённую печать к моему лбу.

«Но она же не успела активировать кристалл!»

А без залива нужного количества магической энергии это буквально обыкновенный ожог на коже.

Однако, стоило чуть-чуть пошевелить извилинами и ответ пришёл сам собой. Люди не имеют собственного запаса магических сил. Зато кое-кто другой — имеет и похоже, что именно эта ушастая гадость своим тупым лбом активировала печать инквизиторов.

Крольчиха к этому моменту уже лежала на земле, корчась от боли. А я, с трудом развернувшись, поплёлся обратно, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу и молясь всем лесным богам, чтобы мои предположения оказались неверными.

Но, ха-ха… с каждым шагом, чувствовал, как тиски отпускают голову, как печать перестаёт жечь и боль постепенно отступает. А это в свою очередь означало, что мои догадки верны.

И в этот момент, я случайно наступил на сухую ветку. Ну, знаете как это бывает?

Хрусть.

Ухо крольчихи резко взметнулось и уставилось на меня, а следом за ним последовала голова целиком. Девушка пару раз хлопнула глазами и резко сорвалась с места.

— Стой! — крикнул вслед, стараясь изобразить максима-а-ально дружелюбный голос.

— Не дождёшься! — прозвучало в ответ.

Абсурдность ситуации просто зашкаливала. Но самое тупое во всём этом, что я просто не мог отказаться от участия. Уже спустя секунду любования прелестной девичьей жопкой, приступы боли вернулись, а эта бестолочь даже не притормозила. Схватилась за свой ушастый котелок и бежит орёт.

Пришлось бежать следом.

— Стой, собака!

— Хватит меня преследовать!

— Я тебя не преследую!

— Преследуешь! Бежишь следом! Значит преследуешь! Беги в другую сторону! Мы же договорились!

Я чуть было не споткнулся о какую-то корягу, но всё же смог удержать равновесие. Правда после этого получил веткой по лицу, но это ладно.

— Да, стой тебе говорят!

Крольчиха попыталась перепрыгнуть какое-то бревно, но зацепилась ногой, перевернулась, вскочила продолжила бежать. С учётом того, что у неё две жутких раны на бедре, эта падла двигалась с удивительной скоростью даже для меня.

— Отстань! Хватит за мной бежать!

— Я не за тобой бегу, а из-за тебя! — кричу в ответ, стараясь не сбить дыхалку.

— Маньяк! Извращенец!

Пу-пу-пу… Так меня ещё никто не называл.

— Так! Ладно! Не хочешь по хорошему, будет по плохому.

Я резко дал по тормозам и заранее, в предчувствии той жуткой боли, сощурил глаза. И она не заставила себя ждать. Симптомы были те же: сперва лёгкая мигрень, светобоязнь, затем такое чувство, как будто мою голову положили на сковородку с кипящим маслом, а после накрыли, нет, хе-хе, не крышкой. Наковальней.

Крольчиха тоже остановилась и схватилась за голову.

— Да… Что же… Это… Такое… — чуть ли не плача проговорил она, оседая на землю.

В этот раз мне всё-таки удалось к ней подойти и чтобы она снова не побежала на всякий случай, крепко схватил её за уши.

***

— Поняла? — закончил я свои невесёлые объяснения.

Девушка опустила взгляд, отвела глаза, поджала губы и наконец робко посмотрела на меня.

— Поняла, — прозвучал её жалобный голосок. — Теперь ты можешь отпустить мои ушки? Очень больно.

— Не побежишь?

— Не побегу, — ответила она, глубоко вздохнув.

Я ещё немного подержал её, сомневаясь в правдивости кроличьих обещаний, но всё же отпустил. Далеко бы она всё равно не убежала, но снова испытывать жгучую боль от печати мне совсем не улыбалось.

Девушка поднялась на ноги, потерла уши и снова взглянула на меня с немым укором.

— Не ушиблась? С ранами всё в поря...

Не успел договорить, как эта безумная снова рванула в лес. Да с такой скоростью, что листочки из под ног в воздух на метр взлетали.

— О, мать Природа, дай мне сил... — вздохнул я, закрывая глаза.

— А-а-а... Гадство! Гадость! Подлость! Ас-с-с-с! Крысиный помёт! М-м-м-м! Как же больно! Да почему?! — её возмущённый крик нёсся из-за деревьев, сопровождаемый звуком спотыкающихся шагов.

Я лишь покачал головой, чувствуя, как знакомая тяжесть снова начинает сдавливать виски.

В общем, забегая вперёд, вскоре мы снова стояли друг напротив друга, обречённо понимая, что тяжёлого разговора не избежать — как, впрочем, и всей этой ситуации в целом.

Я жевал свои потрескавшиеся губы и смотрел на крольчиху сверху вниз, ломая голову над тем, с чего начать и как теперь жить с таким ушастым проклятием. Это даже не геморрой — кишка из жопы хотя бы лечится, а тут проблема куда серьёзнее. Вот она стоит, хлопает своими глупыми голубыми глазищами и молча ненавидит меня всей душой.

— Тебя как звать-то?

Бровки крольчихи съехались, послышался тихий бубнёж, из которого мне удалось вычленить имя.

— Ако.

— Ако, значит… Необычное имя. Вот что я предлагаю, Ако. У меня в Краевграде есть знакомый колдун. Не то чтобы прям колдун, но немного в магии разбирается. Мы пойдём туда, найдём его, и он поможет снять это проклятье.

Крольчиха скрестила руки на груди и фыркнула, будто я предложил ей съесть кактус.

— У меня другое предложение. Идём в Грибную Шляпку и просим великую Кумихо развеять эту магию. Она всё развеет. Для неё это — как в ладоши хлопнуть.

— Хех… И где, позволь спросить, находится твоя Грибная Шляпка?

Девушка отвела взгляд, не меняя хмурого выражения, затем снова уставилась на меня с вызовом.

— Ну… У меня дома. Я там живу.

— А как добраться туда, ты знаешь?

Она продолжала зыркать и хмуриться, но молчала.

— Не знаешь, — констатировал я. — Тогда идём в Краевград. А там, если с колдуном ничего не выйдет, раздобудем карты и по картам найдём твою грибную панамку.

Глаза Ако сузились до двух злобных щёлочек.

— Грибная Шляпка! Правильно — Грибная Шляпка!

— Ой, да какая разница! — саркастично усмехнулся я. — Густав, Гриз или панамка, да?

— Ладно! Хорошо! Я поняла… Гриз.

— Не Густав? — продолжал подкалывать я.

— Гриз, — повторила она сдавленным голосом и снова отвела взгляд. Я уже заметил: когда Ако так делает, значит, задумала какую-то пакость. Остаётся надеяться, что мне не придётся снова играть с ней в догонялки. — Я согласна пойти к твоему колдуну. Но сначала… мы должны найти мой меч.