Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 54

— У нас есть ещё кое-что, кроме мази.

— Что? — все трое — Ако, Катуси и Зёрнышко — уставились на мышь.

Джейн молча подошла к костру. Она долго смотрела на пламя, будто собираясь с духом, а потом в одно движение выхватила из огня длинное, тлеющее полено. Хватило лёгкого порыва ветра, чтобы выдуть из него целый рой светящихся огненных мошек, осветив алым, колеблющимся светом её измождённое, напряжённое лицо.

Всем стало ясно, что хочет предложить мышь. Каждый из присутствующих слышал про этот способ. Жестокий, невероятно болезненный, но порой — единственный, чтобы остановить кровь и спасти от верной гибели. Но, как в случае с русалками, никто никогда не видел его вживую. И уж тем более не применял.

— Я… Я не смогу, — прошептала Ако, осаживаясь на землю. Она уже несколько привыкла к виду ран и крови, но прижигать их огнём… Это было за гранью её выдержки.

— Я помогу, — твёрдо, почти жёстко сказала Джейн, возвращаясь к телу Гриза. В её глазах не было злобы — только холодная, отчаянная решимость. — Держи его. Крепче.

Кролик не сказала этого вслух, но в тот момент она была безмерно благодарна Джейн не только за помощь, но и за это ледяное спокойствие.

Работа продолжалась до самого утра. При свете костра, который стал их союзником в этом мрачном деле. Зёрнышко таскала дрова и поддерживала огонь. Огонь дарил свет и раскалённые угли. А с их помощью остальная троица, не смыкая глаз, пыталась залатать тело Гриза.

— Сейчас аккуратно переворачиваем, а вы, — обратилась Джейн к Зёрнышку и Покс, — так же аккуратно вытаскиваете из-под него шкуру. Надо её просушить. Только не спалите.

— Хорошо, — ответили они в один голос, уже не так энергично. Спать хотелось больше, чем жить.

Воздух, сперва пропитанный запахом крови и речной тины, теперь наполнился отвратительным, сладковато-горьким ароматом палёного мяса. От едкого дыма и непосильной усталости резало глаза, тряслись руки, сводило судорогой ноги, ныла спина. Но они продолжали.

Каждый раз, когда палка с раскалёнными углями касалась его ран, раздавалось жуткое шипение. Поднимался дым, но больше всего Ако пугало не это. Пугало то, что Гриз ни разу даже не дёрнулся. Ни одного звука не сорвалось его губ. Он лежал неподвижно, и лишь слабые, едва уловимые движения груди говорили, что он ещё дышит. Что всё ещё жив.

Но время шло. Глаза боялись, а руки делали.

Под утро все были настолько измотаны, что разговоры сошли на нет. Девушки общались лишь короткими, отрывистыми фразами, да и то только по делу. Мир сузился до круга света от костра, до следующей раны, до следующего движения. Всё остальное — тёмный лес, река, само небо — перестало существовать. Осталась только эта бесконечная, изнурительная вахта у тела человека, который мог быть уже мёртв, но которого они всё равно не могли перестать спасать.

— Это… всё, — проговорила Ако, выдавливая последние капли липкой жидкости из второй сферы в полуоткрытый рот Гриза. Её пальцы дрожали так, что она едва не уронила пустую оболочку.

— Ты молодец, — сказала Джейн, с трудом растягивая губы в слабой, вымученной, но абсолютно искренней улыбке. Лицо мыши было в саже и пятнах крови, глаза покраснели от дыма и усталости. — Мы сделали всё, что могли. Дальше… дело за ним.

Ако вытерла лицо тыльной стороной ладони, оставив ещё один размазанный след, а затем громко шмыгнула носом.

— Теперь можно отдохнуть.

— Да.

Кролик облегчённо выдохнула — долгий, прерывистый звук, в котором смешались и боль, и пустота. Она подняла глаза, чтобы поблагодарить остальных, но слова застряли в горле.

Катуси и Зёрнышко уже спали. Сидели прямо на земле, прислонившись спинами друг к другу. Зёрнышко так и не выпустила из рук свежее полено для костра, прижимая его к груди, будто драгоценность. Дыхание у обоих было глубоким и тяжёлым.

Естественно, Ако не собиралась оставлять их спать в таком положении. Джейн, видимо, настолько прониклась самоотверженностью Катуси, что сама лично отнесла её на лежанку. Прямо на руках. Как принцессу. К счастью для кошки, она не проснулась и не увидела своего счастья.

Ако тем временем добралась до Зёрнышка. Осторожно разжала её пальцы, забрала полено, а затем, обняв хомяка за плечи, помогла ей доползти до лежанки и устроилась рядом. Тепло от костра и близость товарищей уже начинали размораживать онемевшие от напряжения мышцы.

Джейн, закончив свои хлопоты, опустилась рядом с Ако, прислонившись к тому же бревну. Она смотрела на танцующие языки пламени, потом на неподвижную фигуру Гриза, потом на спящих.

— Мы пережили, — просто сказала она в темноту, больше не скрывая усталости.

— Пережили, — тихо эхом откликнулась Ако, и её веки наконец сомкнулись сами собой. Сознание уплывало, но последней мыслью было не отчаяние, а смутная надежда. Они сделали всё. А утро, как говорится, вечера мудренее.

Девушки заснули, едва их головы коснулись лежанки. И сон их был настолько крепким, что ни утренняя сырость, ни её прохлада, ни топот копыт пробегающего мимо алена не разбудили их. Они продолжали крепко спать, прижавшись друг к другу.

Ако с удовольствием проспала бы ещё часов пять как минимум, когда её кроличьи инстинкты внезапно взвыли тревогой где-то на задворках сознания. Что-то было не так. Мускулы напряглись сами собой, ещё до того как мозг успел проснуться.

Кролик с трудом приоткрыла один глаз, всё ещё надеясь, что это дурной сон. Однако то, что она увидела, таковым не являлось: некто высокий и долговязый, закутанный в походный плащ, аккуратно, кончиком кривой палки с крючком на конце, пытался подцепить её катану за гарду и вытащить из ножен, которые она не выпускала из своих рук даже во сне.

Настолько сильная была усталость, что Ако сначала вообще не отреагировала и снова закрыла глаза, отмахнувшись от навязчивого кошмара. Но инстинкты, не обременённые усталостью, резко дали по газам, впрыснув в кровь изрядную порцию адреналина.

Резкий прыжок с места, почти бесшумный разворот — и шелест вынимаемой катаны, чьё лезвие уже через мгновение смотрело в сторону неудавшегося воришки. Воришка, к слову, настолько не ожидал такого поворота, что с тонким визгом шлёпнулся на задницу, беспомощно взмахнув руками, да так, что палка отлетела на пяток метров.

— Тревога! На нас напали! — крикнула Ако.

— Что?.. Что случилось? — Джейн с трудом разлепила глаза и поднялась, мгновенно хватаясь за свои ножи. Зёрнышко и Катуси, как по команде, приняли вертикальное положение, мельком пошарив взглядом вокруг в поисках угрозы.

— Он, — Ако ткнула пальцем в высокую фигуру, которая сидела на земле, удивлённо хлопая глазами. — Он хотел нас обокрасть! Стащить мой меч!

— О-о-о, нет-нет-нет, прошу прощения! — заговорил незнакомец неожиданно мелодичным, певучим голосом и принялся активно жестикулировать, как кукольник, пытающийся объясниться с разгневанной публикой. — Я не собиралась ничего красть! Просто вы выглядели… Выглядите как груда трупов, и пахнете, простите, соответственно. — Катуси на такую предъяву машинально подняла руку и понюхала себя под мышкой, сморщив нос. — Я думала, вы все мёртвые! Вообще бы прошла мимо, но взгляд зацепился за эту блестящую штучку… — длинный тонкий палец в перчатке указал на рукоять катаны. — А как известно, душам усопших мирского золота и стали уже не надобно, так что…

Ако недоверчиво вскинула бровь и склонила голову набок, не опуская оружия.

— И поэтому ты попыталась сделать это максимально тихо, осторожно и… чтобы никого не разбудить, да? — съязвила она.

— Да! Именно поэтому! Не нравятся мне мертвецы — боюсь я их.

Джейн, уже немного придя в себя, подошла чуть ближе, внимательно разглядывая фигуру в плаще.

— Не могла бы ты, дорогая, для начала капюшон снять, — мышь провела рукой перед своим лицом с характерным жестом. — Для доверия.

— Ох, конечно, простите мою бестактность!

Незнакомка ловко вскочила на ноги, одним движением скинула капюшон, из-под которого выпрыгнул высокий, иссиня-чёрный гребень волос. Затем, с широким, театральным взмахом, она распахнула полы своего длинного плаща.