Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 51

— Вообще-то у нас её называют Росянкой.

— Хе-хе, — сипло рассмеялась Покс. — Люди вообще странные. Неудивительно, что вы для Инугавы придумали какое-то слюнявое название.

— Нормальное название! — буркнул я, но мой протест утонул в новом, ещё более ужасающем крике.

— ГХА-А-А-А-А-А! — заорал Тич так, будто у него рвали душу, а не тело. Крик резко оборвался, сменившись тишиной, которая показалась ещё страшнее. По спине пробежали мурашки.

Все замерли, наблюдая, как русалки с хором ликующих вскриков принялись буквально раздирать тело на части. Это было не убийство, а дикий, праздничный ритуал. Отрывались конечности, вырывались внутренности, летели клочья плоти. Финальным аккордом стала голова, которую главная русалка, держа за волосы, с силой швырнула прямо в нашу сторону.

Отрубленная голова Тича, описывая дугу, пролетела около двадцати метров и с тяжёлым, мокрым шлепком приземлилась прямиком в руки ошарашенной Катуси. Кошка издала тонкий, визгливый вопль, от которого заложило уши, и в ужасе отшвырнула её от себя. Голова, кувыркаясь, полетела в сторону Зёрнышка.

Хомяк, охваченная паникой, инстинктивно взмахнула веслом, чуть не снесла голову пригнувшейся Джейн, но зато со всего размаха угодила деревянной лопастью прямо по лицу летящего «снаряда». Раздался глухой, кошмарный стук. Голова сержанта изменила траекторию и, подобно мячу, улетела куда-то в сторону тёмного берега, где и скрылась в кустах с тихим шелестом.

Наступила мёртвая тишина. Мы все пялились туда, куда улетела голова, потом — на бледное лицо Зёрнышка, всё ещё сжимающей весло в дрожащих руках.

— Извините… Об-обычно я так не делаю, — потупила взгляд хомяк.

Шоу с казнью Тича абсолютно не понравилось ламиям. И, вероятно, вовсе не из-за антигуманности — скорее, их бесила наглая демонстрация трофея. Когда всё закончилось, змеедевы злобно зашипели единым хором и прокричали свой клич «Са Росса», но на этот раз он звучал не торжественно, а мрачно, сдавленно, как обет кровавой мести.

Как бы ужасно это ни звучало, но кровавое представление русалок дало нам хоть и короткую, но передышку. Несмотря на то, что до этого момента мы отбивались, изредка твари всё же добивались своего. Зёрнышко с Катуси отделались царапинами, но Ако и Джейн досталось по-настоящему. Они и так были залиты чужой кровью с головы до ног, но я всё же разглядел глубокие порезы на плече кролика и рваную рану на боку мыши. Хуже всех, впрочем, был я. Звание чемпиона по ловле копий собственной тушкой мне можно было выдавать безоговорочно. Каждый вдох отдавался огнём в рёбрах, а руки уже налились тяжестью.

Расслабляться было всё ещё смерти подобно. Судя по нарастающему, яростному шипению, ламии решили взять реванш и отыграться. И на этот раз их рывок был куда стремительнее. Русалки нырнули под воду следом, но более грациозно, будто подчиняясь некоему плану. Мы в свою очередь, едва переводя дыхание, приготовились к новой волне.

Руки дрожали от напряжения, всё тело горело от ран. Кровь — и чужая, и своя — была везде: липла к пальцам, запекалась на одежде, солёными дорожками стекала по лицу.

— Гриз, — тяжело дыша, выговорила Ако, её уши нервно подрагивали. — Надо что-то делать. Мы так долго не протянем.

А я, блин, и сам знаю, что надо. Беда была в другом.

— Есть идеи?

— Надо как-то добраться до берега, иначе нас тут задерут, — озвучила очевидное Джейн, сжимая окровавленные рукояти своих ножей.

Мы все это понимали, но никто не знал, как. Как выбраться из этой кровавой мясорубки, которая сжималась вокруг нас всё туже.

Я попытался успокоиться, загнать в угол разбегающиеся, панические мысли. Возможно, решение лежало прямо перед носом, но в пылу боя мы его не замечали. Возможно, оно было настолько очевидным, что потом будет даже смешно.

Именно такие мысли метались в голове, когда всё окончательно пошло под откос.

Первый удар пришёлся по лодке стражей. Похоже, ламиям смертельно не понравилось лидерство русалок в трофеях, и они решили сосредоточиться на цели — на нас. Удар снизу был настолько мощным, что тяжёлое судёнышко буквально подпрыгнуло на десяток сантиметров, а затем начало заваливаться на бок. Трое оставшихся големов, застигнутые врасплох, молча кувыркнулись за борт.

Мы не успели даже осознать это. Следующий удар — ещё сокрушительнее — пришёлся по носу нашей посудины. Поскольку я находился на корме, лодка вздыбилась, как взбешённый мустанг. Все девушки разом взвизгнули и полетели в мою сторону, а я… не удержался. Рефлекторно выбросил руку вперёд, цепляясь за пустоту.

— Гриз! Держись! — Ако рванулась ко мне.

Наши пальцы на миг соприкоснулись — скользкие от крови. И в этот момент, глядя в её широко распахнутые голубые глаза, я со всей ясностью понял: она меня не удержит. Вообще. Мы просто полетим в воду вместе.

Мне не оставалось ничего, кроме как резко дёрнуть ладонь назад. Последнее, что я увидел перед тем, как мир перевернулся, — её растерянное выражение лица.

***

Насколько всё плохо, я понял, оказавшись под водой.

До этого мне казалось, мы ещё можем отбиться. Как же я жестоко ошибался.

Даже в мутной, кровавой жиже, где видимость не превышала длины руки, мне удалось разглядеть масштаб кошмара. Их были не десятки. Сотни. Русалки и ламии сплетались в единый, бесконечный водоворот из бледных тел, хвостов и змеиных петель. Это была живая, бьющаяся в агонии стена из плоти, чешуи, вырванных внутренностей и обглоданных костей, которая вращалась вокруг нашей лодки и пожирала сама себя.

Прямо передо мной три ламии, словно пираньи, раздирали на части ещё трепыхающуюся русалку. Сбоку несколько русалок, вцепившись в одну змеедеву, вырывали у неё клочья мяса длинными ногтями. Каждый обрывок этого кошмарного полотна переплетался с другим, сворачиваясь в спираль чистой, безумной ярости.

И в самом эпицентре этого смертоносного водоворота, под тяжестью мокрой одежды, я медленно погружался в ледяную тьму.

Невольно вздрогнул, когда передо мной из кровавого тумана с победным оскалом возникла ламия с занесённым копьём. На рефлексах схватился за древко, а второй рукой, собрав остатки сил, зарядил ей в переносицу. Послышался хруст, и её змеиные глаза закатились. Но стоило подумать о том, чтобы вырваться наверх, как спину пронзила острая, обжигающая боль. Из плеча вырвался один наконечник, из бока — другой. В глазах поплыли тёмные круги, но я всё же смог развернуться, отмахиваясь от двух атаковавших русалок. Однако первую обезглавила внезапно возникшая ламия, вторая резко дала дёру, а в следующее мгновение из мутной мглы на меня вылетел огромный чёрный камень.

Как будто мало было ламий с русалками, сама Росянка решила добить меня, швырнув о подводную скалу. Столкновение вышло сокрушительным, удар о каменную глыбу — фатальным. Воздух с хрипом вырвался из лёгких, а сознание, словно испуганная птица, сорвалось с ветки и устремилось в тёмную пустоту.

***

Назари была одной из тех, кто атаковал лодку гиганта. Хоть убийство такого трофея и сулило бы великие почести, она действовала осмотрительно. Умереть с почестями было для неё куда хуже, чем жить без них. Поэтому она выжидала, кружа на периферии кровавого водоворота.

И её момент настал.

Когда тело сухопутного ударилось о скалу и обмякло, Назари поняла — пора. Жертва была оглушена, беззащитна. Ламия ринулась вперёд, целясь копьём в спину великана.

Её сёстры поступили так же. К ним присоединились русалки, забыв на миг взаимную ненависть перед лицом общего приза. Жажда трофея была так сильна, что уже через мгновение вокруг тела гиганта сомкнулся плотный, бьющийся шар из переплетённых рыбьих и змеиных хвостов. Вода всколыхнулась, забурлила свежей кровью, полетели клочья и куски плоти. Назари ускорилась. Ещё был шанс втиснуться в эту свалку и приобщиться к всеобщему триумфу.

Она врезалась в кровавое облако, готовясь вонзить копьё в неподвижную плоть, как вдруг из самого центра месива что-то вырвалось. Нечто стремительное и сокрушительное.