Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 18

У меня дыхание перехватило от её аромата, мягкости и нежности. Я даже представить себе не мог, что Ако, та самая Ако, которая «сука-ты-ушастая-тварь-ненавижу-тебя», может быть такой… такой… просто слов нет какой.

А она продолжала жадно впиваться в мои губы, выжимая из поцелуя всё, до последней капли. И в этот момент я позволил себе чуточку больше — аккуратно положил руку на её гибкую талию, прижимая ближе.

Часть меня жалела, что Ако не успела скинуть свой халатик, другая часть всё ещё была в шоке, а ещё одна частичка хотела большего. Просто воспользоваться ситуацией, повернуть эту наглую крольчиху, задрать её юбку и хорошенько отшоркать. Чтоб прям клочки по закоулочкам.

И хотя эта «частичка» была в явном меньшинстве, ей хватило наглости, чтобы заставить мою ладонь скользнуть вниз. Сначала на пару сантиметров, затем ещё, будто проверяя границы дозволенного. Потом всё ниже, пока пальцы не легли на округлую, упругую гладь под тонкой тканью. Но и этого оказалось мало. С каждым движением жажда росла. Сам не заметил, как рука юркнула под подол, но Ако не просто не возмутилась — она одобрительно вильнула бедром, точнее и плотнее укладывая его в мою ладонь.

Возбуждение нарастало, сбивая дыхание. Меня сводило с ума ощущение её кожи — бархатистой, невероятно гладкой и обжигающе тёплой. Я с силой сжал её упругую плоть, потом чуть оттянул в сторону, и в ответ услышал сдавленный стон и шумный выдох. Случайно задел основание её маленького пушистого хвостика — и по всему телу Ако пробежала судорожная волна дрожи, оставив за собой след из мурашек.

Кролик тоже не сидела без дела и, убедившись, что я не собираюсь от неё убегать, пустила руки вход. Прошлась пальчиками по груди и опустилась до моих штанов. К этому моменту стояк был такой, что хоть гвозди заколачивай, а размер агрегата был соизмерим с моими габаритами. Если если честно, то понятия не имею, как такой огромный по всем своим параметрам хер может поместиться в какой-нибудь среднестатистической девушке.

Ако, судя по всему, задумалась о том же. Когда её ладонь нащупала искомое, она на мгновение застыла. Я уж подумал, испугалась, но нет. Придя в себя, крольчиха с хищным азартом в глазах вцепилась обеими руками в шнуровку моих штанов, торопливо разрывая узлы.

Но не может быть всё так хорошо. Стоило Ако разорвать наш поцелуй, как я открыл глаза. Сперва даже не понял, что происходит, а затем заметил, что еловые иголки начинают очень быстро заметать тропинку. На том месте, где мы сейчас стояли, от неё осталась лишь узкая полоска шириной максимум в мою ладонь.

«Ну заметают и заметают — что такого? Чёрт с ним! У меня тут очень важное событие намечается!» — подумал я, чуть не пустив ситуацию на самотёк. Однако кое-что всё же привело меня в чувство.

Сквозь частокол стволов плыл белый силуэт. Он двигался плавно и неумолимо, а деревья вокруг него будто расступались сами. Ветви зашумели с непривычной силой, осыпая нас градом хвои, и в этом хаосе я снова увидел её — ту самую жуткую, застывшую улыбку. Она прорезала мой разум, как лезвие, безжалостно срывая дурман.

— Ако... — я тряхнул головой. — Ако, нам надо уходить. Сейчас же.

— Зачем, Гриз? — проворковала она, не отрываясь от своей возни с моей шнуровкой. — Нам некуда спешить. Нам не нужно снимать чары, если мы останемся здесь... навечно. Не надо ни о чём думать. Только ты, я и этот лес. Ну же, — она снова дёрнула за узел, — помоги мне, и я подарю тебе то, о чём ты и не мечтал!

Ясно, понятно.

«Интересно будет взглянуть на её лицо, когда она очухается от этого яблочного прихода, — подумал я. — Если очухается. И если мы вообще отсюда выберемся».

Мысль тут же переродилась в стальную решимость. «Хотя, что значит «если»?! Точно выберемся! Понадобится — весь этот проклятый лес под корень пущу. Не с тем ты связалась, тварь».

С мысленным вздохом по несбывшимся мечтам я резко наклонился и, подхватив Ако, перекинул её через плечо, как мешок с зерном.

— Гри-и-из, хе-хе-хе... Что это ты задумал? — она лишь игриво мурлыкнула и заболтала ногами в воздухе. Я крепче впился пальцами в её упругую ягодицу, чтобы не свалилась, и рванул что было сил в сторону, противоположную от белого пятна.

Не успел сделать и трёх шагов, как лес взвыл. Ветра здесь отродясь не было, но теперь он завывал меж стволов, раскачивая верхушки деревьев. Ветви скрипели и ломались, хвоя сыпалась сплошной стеной, начисто заметая остатки тропы.

— Что ты делаешь?! ГРИЗ! Остановись! — вдруг закричала Ако, и в её голосе не осталось и следа от недавнего томления. Скорее это было похоже на истерику. — Мы должны остаться! Остановись, я сказала! Ещё не поздно! Ты всё рушишь! Ты всё портишь!

Пока она выла и билась у меня на плече, я, не сбавляя шага, вглядывался в бегущую под ногами землю, пытаясь угадать направление исчезающей тропинки. Каждый вдох обжигал лёгкие, но я продолжал бежать.

Спустя десять минут такой гонки бросил мимолётный взгляд за спину, а эта паскуда всё так же шла за нами, но стала ещё ближе. А ведь она даже не бежала, а просто шла.

Чертовщина какая-то!

— Гриз, нам нужно остановиться. Мне больно. Пожалуйста, остановись. — неожиданно заплакала Ако. Я даже как-то растерялся и сперва поверил, но до меня быстро дошло, что нихрена ей не больно, а это всё происки белой ебаки-улыбаки.

— Потерпишь.

И я снова побежал, петляя между деревьев. Тропинка пропала, её и след простыл, а вокруг было бесконечное хвойное море.

— Ну что же ты, Гриз, не слушаешь свою подругу? — внезапно раздался весёлый и дружелюбный голос незнакомки в сарафане прямо передо мной.

Резко дав по тормозам, проскользил пару метров по хвойному ковру и остановился, на ходу вытаскивая топор из-за спины.

— Может, всё-таки стоит послушать Ако, а, Гриз? — улыбнулась чертовка, склонив голову набок. К слову, корзинка с моим зайцем всё так же была у неё в руках. — Если хочешь, то я и тебе яблочко дам. У меня ещё есть.

— Гриз, послушай её. — мурлыкнула Ако.

— Да-да, послушай меня.

В этот момент снова налетел ветер, вызывая шум деревьев. Было чувство, что они все вместе пытаются меня уговорить остаться. Сбивают с толку и подгоняют.

Какой-то бред.

Если эта пакость хочет драки, то пусть дерётся! Но нет же, надо сперва с ума свести!

Я закрыл глаза. Меня раздражал этот шум. Бесконечный шум. Сейчас меня бесил голос Ако, бесила улыбка незнакомки вместе с самой незнакомкой, вся ситуация в целом меня раздражала до зубного скрежета. Мне нужно было просто перейти лес, и я сделал всё как было сказано.

— Останься, Гри… — завела свою шарманку улыбчивая незнакомка по новой, но я её прервал. Из меня вырвался громоподобный рёв, после которого даже ветер перестал выть.

— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — Рука до хруста костей сжала обух топора, а взгляд буквально врезался в девушку передо мной. — Кем бы или чем бы ты ни была, я тебя предупреждаю…

Незнакомка улыбнулась ещё, словно мои угрозы и предупреждения для неё ничего не значили.

— И что же ты сделаешь, Гриз?

Ответом был молниеносный удар. Топор с такой силой рассек воздух, что перерубил ствол соседней ели в одно мгновение. Дерево с оглушительным хрустом и воем рухнуло наземь.

— А что это ты больше не улыбаешься? — хмыкнул я, и мой голос хрипел от ярости.

— Ты хоть знаешь, сколько здесь похоронено лесорубов, Гриз? — Её голос стал холодным, как лёд. — Знаешь, сколько корней питались их телами, пока не высосали из них все соки?

— Мне плевать. Но знай: это был удар левой. А есть ещё правая. И топоров у меня два. Я не хочу тебе зла. Отпусти нас, и мы разойдёмся мирно. Но если доведешь... — Я сделал шаг вперёд. — Поверь, тебе не понравится, когда я выйду из себя.

Улыбка на лице незнакомки не просто исчезла. Она стёрлась, словно её и не было, оставив после себя гладкую, безжизненную маску.

— Лесорубы, — её голос больше не был дружелюбным или даже холодным. Он был пустым, как эхо из глубокого колодца. — Они тоже думали, что их сталь сильнее древнего леса. Их кости теперь гниют здесь, а их топоры... Их топоры ржавеют в земле.