Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ) - "Давление" - Страница 12

Хотя чего тут понимать? Обиделась, вот и не пришла. Но надо отдать должное — упёртая. Это ж сколько силы воли надо иметь, чтоб под ёлкой в ливень мёрзнуть, когда рядом тёплое укрытие есть.

Только собрался идти будить, вижу, шкура задвигалась. А ещё через пару минут, как чай в кружку перелил, она уже сама выбралась к костру. Села напротив и молчит. Смотрит.

А чай хороший получился, пар так и валит.

Сделал пару глотков, чувствую, кости отходить начали. Передаю кружку Ако и тоже молча. Чего говорить-то? Всё равно только фыркать будет. Пусть сперва отогреется.

Забавно, что кружка моя в её руках выглядела как небольшое ведёрко. Мне как раз, а она… Признаю, на секунду показалось, что она туда лицом нырнёт.

В общем, доброе утро. Надеюсь, тот колдун печать снимет, а то тяжко нам как-то вдвоём. Не нравится мне.

Глава 6 - Там чудеса, там Плеший бродит

В целом день начался довольно неплохо. Собрав все свои немногочисленные пожитки, двинулись в путь и что примечательно - молча. Я иду молчу, Ако молчит, в общем идиллия как не посмотри. Периодически только приходилось проверять, чтобы этот глупый кролик никуда не сиганул, потому что, как говорил ранее, внутренний компас у неё не то чтобы не работает, а скорее убит наглухо. Куда моча в башке стрельнет в такую сторону штурвал и крутит.

Правда счастье продлилось недолго, всего где-то часа три и в районе полудня крольчиха начала громко вздыхать. Наберёт полную грудь воздуха, откроет рот, посмотрит на меня, подумает… закроет рот. Я уже тогда понял, что это недобрый знак и быть беде. Буквально через полчаса тишина была нарушена её голосом.

— Долго нам ещё идти? — выпалила она, явно всё ещё злясь на вчерашний инцидент с её задницей. — До твоего Краевграда.

— Пешком дня четыре.

— Четыре дня?! — взвизгнула она. — Почему так долго?!

— У тебя есть варианты получше?

Естественно, вариантов у неё не нашлось. Зато у меня был. Хреновый, конечно, но всё же. Я если честно до последнего сомневался стоит ли им воспользоваться, но идти вдоль главного тракта, где можно нарваться на патруль мне показалось ещё более плохой идеей.

— Срежем через Тихолесье.

— И насколько это быстрее?

— Как повезёт, — ответил я после короткой паузы, не сбавляя шага.

К тому времени мы уже вышли к Малому Лесу — такое место, которое и лесом-то назвать язык не поворачивается, но деревьев тут хватает. Может лет через сто или двести станет нормальным лесом, когда подрастёт, а пока будет малым.

— В смысле, «как повезёт»? — насторожилась Ако. — Может не повезти?

— Может не повезти, — ответил, кивнув головой.

— Объясни нормально! — потребовала она, и я услышал, как она догоняет меня, шлёпая сапожками по траве. — Я не понимаю, что значит «может не повезти»! Мы там что, на телеге платной поедем?

— Не совсем.— вздохнул я. Хотелось закончить разговор где-то на этом моменте, но она ж не отстанет. — Дело в том, что Тихий лес, он же Тихолесье — место необычное. Главный тракт, по которому нас сейчас наверняка ищут комиссары, делает огромную петлю вокруг него — как раз те самые четыре дня пути. А мы пойдём напрямик. Если повезёт, выйдем из леса за сутки. Если очень повезёт, то раньше. Однако если сильно не повезёт… можем и неделю там плутать.

Ако захлопала глазами, пытаясь собрать мысли в кучу. Я тем временем продолжил.

— Говорят, девка там одна жила или живёт ли… знахарка. По крайней мере, раньше говорили, что знахарка. Мне про неё прошлый лесник сказывал, а ему — его отец, а отцу — его дед. Вроде как цепочка до прадеда доходила, но я уж не упомню.

— Хорошая, видать, знахарка, раз столько лет про неё говорят.

— Сейчас народ шепчется, что померла она давно, а местом этим её дух заправляет. Так вот, лесник мне правила поведал, без которых в этот лес соваться не стоит.

— Правила? — переспросила Ако. — Вроде как руки перед едой помыть? Или с какой стороны мох растёт, с той север находится?

— Первое правило, — продолжил я, игнорируя её сарказм. — Пересёк границу леса — поклонись и скажи, зачем пришёл. Второе — не лги. Третье — не заходи с пустыми руками. А если девушку в лесу повстречаешь, поделись с ней добычей, но сам у неё ничего не бери. Четвёртое — коли на тропинку выйдешь, всегда поворачивай налево, даже если кажется, что ведёт она тебя в обратную сторону.

— Странные какие-то правила, — фыркнула крольчиха. — Больше похоже на шутку.

— И последнее, пятое: есть на территории леса категорически запрещено. Ни свои припасы, ни то что найдёшь. Хотя там и искать особо нечего… Костры, кстати, жечь тоже нельзя. Если знахарка будет благосклонна, выйдешь из леса за сутки, а то и быстрее. Но если прогневаешь её… можешь и навеки там затеряться.

— Ха-ха-ха! — заливисто рассмеялась Ако. Признаю, смех у неё был красивый, словно перезвон маленьких колокольчиков. — Конечно потеряешься, если всё время налево поворачивать! Кто вообще такие дурацкие правила придумал?

— Не знаю. Мне что сказали, то и передаю.

— Ты сам-то хоть раз в этом лесу был? — крольчиха вскинула бровь и уставилась на меня снизу вверх. Рост у нас, конечно, сильно разный.

— Был, — кивнул я, вспоминая то странное чувство. — Девушку, о которой лесник сказывал, не видел. Да и хорошо, наверное, что не видел. Говорят, добра от встречи с ней ждать не стоит. Однако и без неё место это… неприятное.

— Болото? — тут же предположила Ако.

— Нет, — я попытался подобрать слова, чтобы передать ту гнетущую пустоту. — Он как будто… вымерший. Ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых. Хотя лес — как лес. Деревья стоят, всё при них. Но травы — нет. Вообще. Вся земля устлана еловыми и сосновыми иголками, будто толстым ковром. Кроме них — разве что шишки валяются.

— Хм-м… — задумалась она. — Может, почва неплодородная? Или света мало?

— Света там и вправду маловато. Кроны смыкаются так, что будто сумерки даже днём.

— Ну, вот тебе и ответ! — с лёгкой победной ноткой в голосе заключила Ако, вскинула руки, потянулась и уверенно зашагала чуть впереди меня.

С одной стороны, её доводы звучали логично. Но так оно обычно ровно до того момента, пока сам не окажешься в том лесу. Нехороший он, а по-другому не скажешь.

Как бы там ни было, правила, переданные мне старым лесником, я нарушать не собирался. Даже если они — всего лишь суеверия. Лишний раз рисковать мне уж точно не хотелось.

Следующие несколько часов мы снова шли в гробовом молчании. Вернее, молчал я, а крольчиха только и делала, что яростно гудела, как разъяренный шмель, каждый раз, когда я ловил очередную животину. Подбил утку — гудение. Поймал зайца — снова гудение. В конце концов, она и вовсе перешла на личности.

— Трупоед, — фыркнула она, с отвращением наблюдая, как я аккуратно поворачиваю голову попавшемуся зайцу. — Убийца и трупоед.

Щёлк!

Заяц готов.

В этот момент мой взгляд сам по себе упал на здоровенный булыжник у тропы, а фантазия услужливо нарисовала картину, как этот камень со свистом врезается в её ушастую голову, и все мои злоключения разом заканчиваются.

«Но нет! — одёрнул я себя. — Гриз — хороший мужик. Гриз лишней грязи не сделает. По крайней мере, больше той, что уже случилось».

— Сама такая, — тихо буркнул я в ответ, прогоняя влажные фантазии о камне и вешая тушку зайца к себе на пояс.

Перед входом в Тихолесье планировал разбить лагерь у самой границы, чтобы зайти туда на рассвете. Но для этого нужно было не только поужинать, но и оставить припасов на завтрак, да ещё и с собой в лес что-то взять.

Ближе к вечеру мы добрались до просеки, отделявшей обычный лес от Тихого. Если смотреть сверху, можно было подумать, что здесь специально вырубили деревья, чтобы проложить дорогу. Но нет — это была естественная, природная просека: трава, кусты и больше ничего.

— Это он? — неуверенно ткнула пальцем Ако в стену из тёмных елей.

— Он, — буркнул я, скидывая с плеч рюкзак.