Ловчий (СИ) - Чернов Данил - Страница 8

Из-за тракторного остова грузно вышагнул один. Рослый, плечистый, в истрепанной офицерской шинели Смоленского гарнизона без погон. Хмур.

Кожа на его лице покрылась мертвенно-синей сеткой вен, из ноздрей с каждым выдохом вырывалась ледяная пыль. Правая рука от локтя была отрублена. Вместо нее к культе крепился уродливый протез из навиего льда, ржавых шестеренок и медных трубок, оканчивающийся тяжелым ковочным топором. От лезвия валил сизый морозный дым.

Хмур остановился в десяти шагах, уставившись мертвыми глазами на латунный герб Громовых на капоте УАЗа.

— Вылезай, Ловчий, — прохрипел Отреченный. Голос его напоминал треск ломающегося льда. — Отдай тубус. Девку заберем себе, а ты пойдешь обратно в Тулу пешком. Без сапог.

Святогор чуть прищурился. Окуляр засек резкую пульсацию в медных реле на груди Хмура. Бандит знал про тубус. Значит, не случайный налет. Наводка из самого Смоленска. Хмуру заплатили — серебром, свежим мясом или бочками с соляркой.

— Отойди от машины, мертвяк, — хладнокровно произнес Святогор, упирая приклад ручницы в плечо.

Хмур оскалил гнилые зубы.

Карабин рявкнул.

Двойной заряд свинца ударил Хмуру в грудь. Отреченного отшвырнуло на шаг назад, но пули лишь с глухим хрустом завязли в толстой ледяной корке, наросшей под шинелью. Серебряная обмотка не успела прожечь лед — слишком толстая броня.

Святогор отбросил бесполезное ружье в снег. Против застарелой Стыни сухая механика бессильна.

С его пояса сорвалась наборная рукоять. Щелчок контактора.

Вспыхнул яркий, гудящий луч синей плазмы. Запах озона моментально вытравил из морозного воздуха вонь солярки.

Святогор задышал глубже. Втянул воздух через сомкнутые зубы. Кузнечные мехи внутри его груди пришли в движение. В жилах закипела Ярь — живая внутренняя сила Громовых. Кровь толкнула горячий импульс к раненому плечу, выжигая боль, наполняя мышцы стальной упругостью.

Хмур взревел, вздымая ледяной топор, и рванулся вперед.

Удар!

Плазменный кладенец скрестился с навиим топором. Раздался оглушительный взрыв пара. Зашипел раскаленный металл. Ледяные искры брызнули во все стороны, обжигая лицо Святогора.

Хмур давил всей своей нечеловеческой тушей. Морозная аура вокруг него пыталась погасить плазму, сковать пальцы Ловчего смертельным онемением. Святогор уперся сапогами в лед, сдерживая напор. Его дыхание превратилось в раскаленный гул.

В этот момент двое Отреченных с тяжелыми ломами начали обходить Святогора с флангов, беря его в клещи.

Марья видела это через узкую смотровую щель опущенных жалюзи. Страх ледяным когтем сжал ее горло. Она не была воином. Она была сиротой, которую еще вчера собирались скормить волкам. Руки тряслись так, что она не могла взвести тугую трещотку арбалета.

Один из бандитов занес лом за спиной Святогора.

«Тарань, если встанут на дороге», — всплыл в памяти спокойный голос Ловчего.

— Навь вас побери! — взвизгнула Марья, перепрыгивая на водительское сиденье.

Она с силой ударила по педали сцепления, обеими руками вцепилась в тугой рычаг коробки передач и с хрустом вбила первую скорость. Бросила сцепление и со всей дури утопила газ в полик.

Дизель взвыл, выдав оглушительный рев. Тяжелый УАЗ дернулся, едва не заглохнув от неумелого старта, но огромный крутящий момент вытянул машину. Двухтонная стальная туша на шипованных колесах прыгнула прямо в засаду.

Тяжелое бронированное крыло с глухим ударом снесло бандита с ломом, швырнув его на сосновые бревна. Машина с хрустом врезалась в подгнившую часть завала, круша древесину и рассыпая снопы искр от плазменных зубьев отвала.

Хмур отвлекся на грохот рвущейся за его спиной древесины всего на долю секунды.

Святогору этого хватило.

Он скользнул в сторону, уводя плазменный клинок из-под давления топора, и нанес молниеносный удар снизу вверх. Синий огонь с шипением перерубил ледяной сустав протеза. Закипело навие ядро, ржавые шестеренки с визгом брызнули в снег.

Обратным взмахом Святогор рассек Хмуру грудину, глубоко обуглив мертвую плоть.

Отреченный завыл — дико, по-звериному. Из его распоротой груди вместо крови повалил густой сизый пар. Он отшатнулся и рухнул навзничь в снежную кашу.

— Марья! Пошел! — рявкнул Святогор, подхватывая из снега свой карабин.

УАЗ ревел, бешено буксуя на ледяной крошке, но тяжелый таран пробивал путь сквозь трещащие бревна. Святогор в два прыжка нагнал машину, ухватился здоровой рукой за поручень и запрыгнул на широкую металлическую подножку.

Из леса полетели ледяные стрелы и костяные дротики. Один пробил жесткую обшивку задней двери, второй со звоном срикошетил от бронелиста.

УАЗ с треском проломил остатки завала и вырвался на свободу. Шипованные колеса зацепились за щербатый, но чистый бетон центрального Тракта. Машина рванула вперед, набирая ход и уносясь во тьму.

Погони не было. Стынь не любила открытый бетон.

Святогор ввалился в кабину, захлопнув за собой дверь. Сбросил плазменный меч на предохранитель. Левое плечо снова пропиталось горячей кровью — свежие швы от резких движений разошлись.

Он откинулся на сиденье, тяжело переводя дух. Внизу, у самых ног, уютно грел медный змеевик, выгоняя из салона остатки могильного холода.

Святогор перевел взгляд на Марью.

Девушка мертвой хваткой вцепилась в руль. Ее трясло крупной дрожью, губы были искусаны до крови, по грязным щекам текли слезы. Но она не отпускала педаль газа, удерживая ревущую машину точно по центру заснеженной полосы.

Святогор не стал ничего говорить. Не стал хвалить или успокаивать. На Тракте слова стоят дешево. Он просто потянулся здоровой рукой, мягко накрыл ее ледяные пальцы на руле и сам выровнял траекторию машины.

Она справилась. Выдержала крещение Трактом.

Впереди, за полосой черного леса, в темном ночном небе вырисовывались первые далекие, пульсирующие сполохи силовых щитов Смоленского Полиса.

Глава 6. Смоленские Врата

Смоленский Полис вырастал из утренней мглы не как город, а как застывший на краю бетона стальной исполин.

Сначала глаза резал густой синеватый свет. Высоко над трехъярусными внешними валами из монолитного бетона полыхал силовой купол. Воздух вокруг него был настолько плотным, что казался осязаемым — над заснеженными елями стоял непрерывный, низкий гул, от которого закладывало уши. Запах Тракта — сырая хвоя, перегной и падаль — здесь напрочь вытравливался ядовитым коктейлем из озона и жженой меди. Птицы, залетавшие слишком близко к невидимой преграде, вспыхивали сухими искрами и падали на снег обугленными комками.

Над главными воротами, опираясь на массивные башни со спаренными пушками, горела огромная голограмма святого Меркурия Смоленского. Призрак в доспехах держал в одной руке плазменный меч, а в другой — щит с гербом Полиса. Из-за нестабильности старых генераторов проекция периодически подрагивала, рассыпаясь на снопы фиолетовых помех.