Ловчий (СИ) - Чернов Данил - Страница 28

Заскочив в теплую Броне-Буханку, Святогор развернул карту перед Никифором:

— Впереди Наледи, дед. И парусные буеры Культа. Готовь факеломет. Сейчас будет гонка.

Дизель бронехода взревел, и машина выскочила из Кладбища Ветров, направляясь к гигантскому зеркалу замерзшей реки.

Перед ними на десятки верст раскинулось ледяное поле реки Выг. Река здесь вылилась поверх старого льда, образовав гладкий, как полированное стекло, массив черного льда.

Шипованные цепи Буханки звеняще вгрызались в лед, но двухтонную машину периодически ощутимо заносило. Святогор скупыми движениями штурвала удерживал бронеход на курсе.

— Держи тройку, барин! — предупредил Еремей с задней полки. — Дальше заросль камышовая, там овраги промороженные!

И тут из речного тумана вынырнули они.

Четыре Парусных Буера.

Это были хищные, триангулярные конструкции из сосновых брусьев и полосовой стали, поставленные на три массивных стальных конька. Наверху топорщились косые паруса из плотной смоленой парусины, а сзади воняли дымом небольшие двухтактные моторчики на эфире. Свист ледяных полозьев о зеркало льда сливался с воем ветра: скрррр-хрррр.

За рулевыми рычагами буеров сидели Закоченевшие. Культисты шли наперерез. В руках наводчиков темнели тяжелокалиберные гарпунные метчики, запитанные от сжатого воздуха.

— Гарпунщики! — закричал Еремей. — Хотят борта зацепить да на бок опрокинуть!

— Марья, факеломет подсобить! — скомандовал Святогор, переходя на третью скорость. — Тимка, подача!

Пацан мгновенно упал на колени перед сундуком с припасами. Пальцы Тимки действовали без единой суеты: он схватил из ящика две канистры с эфиром для Никифора и планшет с калеными болтами для Марьи.

— Держи, Марья! Дед, лови банку! — четко крикнул Тимка, подавая снаряжение.

Первый буер выскочил справа.

Грянул пневматический выстрел. Тяжелый железный гарпун с двухзубым наконечником и стальным тросом с оглушительным клацаньем впился в заднее левое крыло Буханки.

Удар!

Трос натянулся струной. Двухтонную машину со страшным визгом шипов закрутило на черном льду. Святогор наотмашь выкрутил штурвал в сторону заноса, вдавив газ, чтобы выправить бронеход.

Никифор рванул верхний люк. ВЗУХ-ФФФ!

Ревущий столб смоляного пламени вырвался из ствола факеломета. Смоленый парус первого буера вспыхнул мгновенно. Культист заверещал, превращаясь в живой факел. Охваченный огнем буер на полной скорости потерял управление, перевернулся и со страшным грохотом разлетелся о торос на тысячи щепок.

Второй буер заходил слева, наводчик поднимал гарпун. Марья припала к боковой бойнице. Задержала дыхание.

Щелк-ДЗИНЬ!

Стальной болт из струномета с пронзительным свистом вошел гарпунщику прямо в открытую гортань. Наемник завалился назад, увлекая за собой рулевой рычаг. Буер вильнул и на ходу врезался во второй парусник. Раздался оглушительный хруст ломающихся коньков и брусьев.

Остался последний — самый крупный трехконьковый буер.

За рулем сидел десятник Закоченевших — огромный верзила с синей кожей и тяжелым кованым топором, вмерзшим в правую кисть. Буер шёл на таран, намереваясь сшибить Буханку в борт.

Святогор действовал молниеносно. Ловчий выжал сцепление, крутанул штурвал и выбросил левую руку в окно.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматика на наруче выплюнула стальной гарпун. Кованый трехзубец намертво впился в мачту налетающего буера. Святогор щелкнул реверсом лебедки и утопил педаль газа.

Тугая пружина на наруче взвизгнула. Сцепка из Буханки и буера сошлась на мерзлом льду. Святогор на ходу вышиб дверь, выскочил на стальную подножку и щелкнул контактором кладенца.

Гудящий луч синей плазмы разрезал морозный воздух.

Один короткий, выверенный удар. Плазменный меч перерубил мачту буера и разом рассек грудину десятнику культистов. Синяя кровь Нави закипела на льду.

Святогор отцепил гарпун, запрыгнул обратно в кабину и захлопнул дверь. Обезглавленный буер на полной скорости врезался в прибрежный гранитный бык и рассыпался в пыль.

На Наледях наступила звенящая тишина.

Дизель Броне-Буханки ровно и мощно гудел на холостых оборотах. Кабина была цела, бронелисты выдержали удары. Тимка и Еремей выскочили на лед, быстро собирая трофеи с разбитых буеров: три канистры чистого эфира, латунные патрубки и рабочий коротковолновый радиоприемник.

Через час Броне-Буханка встала на ночлег в глубоком, защищенном от ветра гранитном каньоне на подступах к Беломорскому Острогу-3.

Внутри машины стоял истинный, домашний уют. В буржуйке весело трещали березовые дрова. На столе стоял чугунок с тушеной лосятиной и парил медный чайник с брусничным сбитнем.

Еремей, отогревшийся и накормленный, аккуратно раскладывал на столе чертежи Внешнего Вала Острога. Тимка сидел рядом, помогая деду Никифору чистить нагар с факеломета. Марья подшивала ремень струномета.

Святогор сел за стол, положив руки на трехспицевый штурвал. На его поясе тускло блестел плазменный меч, а в потайном кошеле тяжелели три золотых и двести восемьдесят серебряных монет.

— Завтра Беломорский Острог-3, — спокойно сказал Святогор, глядя на разложенную карту. — Там нас ждет Хладный Архитектор.

Дизель Буханки за окном тихо и уверенно гудел, готовый по первому сигналу рвануть в последний бой за Беломорский Тракт.

Глава 21. Хладный Архитектор

Гранитный каньон на подступах к Острогу ревел от штормового ветра.

Броне-Буханка стояла в узкой скальной расщелине, укрытая сверху маскировочной сетью из белой холстины и лапника. Дизель был заглушен, но чугунная буржуйка внутри кузова тихо и ровно отдавала последнее тепло сосновых углей.

Святогор проверил посадочные пазы на гарде плазменного кладенца. Установил свежий латунный чип питания, купленный в Новой Ладоге. Клинок отозвался сытым, коротким рокотом контактора.

Ловчий повернулся к Еремею и Тимке.

— Порядок такой, — жестко проговорил Святогор, затягивая ремни тегиляя. — Вы остаетесь в машине. Еремей — за старшего. Тимка — на рации. Слушать третью волну каждые полчаса. Ежели к каньону прорвутся Закоченевшие — не воевать. Заводите дизель, жгите из факеломета и уходите вглубь скал. Усекли?

— Усекли, Святогор, — серьезно кивнул Тимка. Пацан сжимал в руках тяжелый разводной ключ деда Никифора. В его глазах не было страха — только суровая готовность держать тыл.