Психо Фейри (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 7

Заинтригованный, я вернул взгляд назад.

На секунду время остановилось. В дверном проеме стояла Сэди.

Голая.

Ее великолепное тело заставило меня затаить дыхание. Она была хрупкой и ослепительной. Длинные белые волосы шелковым полотном спадали до ягодиц, а золотистая кожа сверкала на солнце.

А потом я увидел их.

Ее торс покрывали ужасные следы, жестокая мозаика резких белых шрамов.

Такие раны могут появиться лишь от многих лет постоянного насилия.

Такие раны могли оставить след только на несовершеннолетнем теле бессмертного АБО.

Поскольку Сэди была альфой, это означало, что какой-то ублюдок жестоко избивал ее в детстве.

Каждый раз, когда я дразнил ее за то, что она бегает в толстовке, или называл ханжой за то, что она пряталась, чтобы переодеться, вспыхнул в моей голове, как фильм ужасов.

Пустота дала трещину.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не сорваться с кровати и не заорать ей в лицо, пока она не скажет, кто это с ней сделал.

Я также хотел рухнуть на колени и умолять ее о прощении.

Моя ярость победила.

Я представил того мудака, который так жестоко изуродовал ее золотую кожу. Он не умрет. О нет. Он будет истекать кровью вечно.

Я позабочусь об этом.

— К кровати, — рявкнул стражник фейри, входя в комнату и толкая Сэди вперед.

Он посмел прикоснуться к ней.

Он посмел провести своей плотью по ее золотой коже и смешать свой запах с ароматом клюквенного вина.

В одно мгновение я сорвался с кровати и схватил его за руки, длинные цепи зазвенели у меня за спиной.

Увидев, как издевались над Сэди, я стал больше похож на зверя, чем на человека. Больше на животное, чем на личность.

Если королева хотела насилия, она, блядь, его получит.

Я вцепился в руку стражника скованными запястьями, провернул тело и вывихнул ему руку из сустава.

Когда он закричал, я обмотал цепь вокруг его шеи и потянул изо всех сил.

Стражники стояли у двери и смотрели, как этот ублюдок задыхается под моими руками.

Никто не поспешил ему на помощь. Парящий кристалл кружил вокруг нас и транслировал каждое мое движение.

Все королевство фейри наблюдало, как я душу этого человека. Вероятно, у них текли слюни от подобного насилия.

Поскольку он был всего лишь жалким стражником, а управлять элементами стихий могли только элита фейри, он не мог сравниться с моей альфа силой.

Сэди подняла бровь, когда я швырнул стражника на пол и наступил ему на шею.

Раздался громкий хруст, когда я раздавил ему трахею.

— Это было обязательно? — сухо спросила она. Ее вишневые соски были на виду, руки упирались в узкую талию, а верхняя часть бедер была обнажена.

Мы оба стояли там голые.

Темная мысль промелькнула в моем кровожадном мозгу, никакая одежда не мешала мне взять ее.

Кровь стражника была разбрызгана по моей бледной коже. Как кровь на свежем снегу.

В тот момент я был больше зверем, чем человеком.

Мои мышцы напряглись от желания наброситься на Сэди, закинуть ее на плечо и овладеть ею.

Но я заставил себя медленно подойти к ней.

Мое куда более крупное тело затмевало ее миниатюрную фигуру. Я наклонился вперед и прошептал ей на ухо:

— Он тронул то, что принадлежит мне. Никто больше не имеет права пахнуть клюквой. Только я.

Сэди вздрогнула, ее зрачки расширились, и опьяняющий аромат клюквенного вина окутал меня.

Я простонал, когда она лизнула свою до абсурда пухлую губу и посмотрела на меня.

— На кровать! — крикнул стражник из коридора, этот трус так и не осмелился войти в комнату.

Сэди медленно пошла вперед, демонстрируя свою чертовски милую задницу в форме сердечка, и еще больше гребаных шрамов.

Моя кожа зудела от желания, а сердце сжималось от ярости.

Я никогда еще не был одновременно так возбужден и так зол. Мой толстый член подпрыгивал, ударяясь о пресс, пока я шел вперед, и я отчаянно желал, чтобы он, черт возьми, угомонился.

Я хотел обладать ею, присвоить, защитить. Я хотел выжечь ее имя на своем черном сердце, вырезать его на собственной плоти, чтобы она не чувствовала себя одинокой со своими шрамами.

Все бы знали, что я объявил ее своей, что ее месть принадлежит мне, и именно мне ее вершить.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить свой пульсирующий стояк.

Она была голой и покрытой шрамами, с ней грубо обращались стражники, а я возбуждался из-за нее.

Я был куском дерьма.

Как чертов маленький котенок, она осторожно села на край кровати, но ее рубиновые глаза были острыми, а челюсть сжата с решимостью. Она не была ничьей жертвой.

Сэди спросила:

— И что теперь? Я просто хотела сказать, что хоть ты и супер-сексуален и, да, я вроде как хочу… ну, тебя, но то, что произошло в кладовке, было ошибкой. Это был момент слабости, который больше не повторится.

Ее голос был низким и хриплым, и мой член дернулся от этого звука. Это было настолько отвлекающим, что я почти не услышал, что она сказала.

Почти.

Я медленно шагнул вперед, и в поле моего зрения мелькнул парящий камень.

По опыту я знал, что этот камень транслирует каждое наше движение миллионам фейри по всему королевству, и я совсем забыл о его существовании.

Черт, все могли видеть ее обнаженное тело.

Оно было моим, а не их.

Как можно быстрее я схватил одеяло с пола и закутал в него Сэди. Это было сложно сделать с закованными в цепи руками, но я ни за что не позволил бы всему королевству пялиться на нее.

Ее маленькое золотистое личико и белые волосы с красными прядями выглядывали из-под толстого одеяла, и она выглядела очаровательно. Как безобидная горошинка, которую нужно защищать.

Я ухмыльнулся ей.

— Так что, котенок, ты хочешь меня?

Ее лоб сморщился, когда она нахмурилась.

— О мой Бог солнца, «принцесса» было уже достаточно плохим прозвищем. Даже не начинай называть меня котенком. И нет, я сказала, что произошедшее было ошибкой. Ты глухой или просто тупой?

Я ухмыльнулся ей в ответ, она была такой милой, когда злилась.

Маленькая кошка с когтями. Черт, ее альфа-голос был настолько слабым, что мне каждый раз приходилось сдерживать смех, когда она его использовала.

Если бы я не видел ее превращенную форму, гигантскую саблезубую тигрицу с огромными клыками, я бы никогда не поверил, что она действительно альфа.

Я наклонился вперед и прошептал ей на ухо, потому что не хотел, чтобы весь мир слышал наш разговор.

Мое теплое дыхание коснулось ее уха, и она вздрогнула подо мной.

— Котенок, единственной ошибкой было то, что я не трахнул тебя в кладовке, как должен был. Я сказал, что ты моя, и это я имел в виду.

Она открыла рот, чтобы возразить, и я повернул голову, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Я скользнул языком между ее пухлых губ.

Я положил скованные руки ей на голову, и тем самым запер ее в клетке из своих рук и медленно поглотил.

Ее язык переплелся с моим, и она прижалась ко мне. Она была на вкус как сладкое клюквенное вино, и я хотел пьянеть от этого вкуса до конца своей жалкой жизни.

Комната наполнилась густым ароматом моего мороза, смешанного с ее сладостью.

Моя эрекция напряглась, а живот свело от желания взять ее и сделать своей, выжечь ее имя на моем сердце ледяными буквами.

Она стонала и прижималась ко мне.

Ее нежные соски напряглись под одеялом и терлись о мое обнаженное тело. Она тихо мяукнула, когда я углубил поцелуй, отдавая ей все, что у меня было.

Это был не поцелуй, это было обещание.

Я отстранил руки, и ее высокие золотистые скулы окрасились нежным румянцем, рубиновые глаза затуманились желанием, а красные пряди обрамляли ее потрясающие черты.

Ее пышные губы были чуть приоткрыты, а зрачки расширились от возбуждения.

Она сказала низким голосом, еще более хриплым, чем обычно:

— Все равно это ни хрена не значит.

Я громко застонал, мой член дернулся от ее грешного голоса.