Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл - Страница 83

Элирия прикусила губу изнутри, пытаясь вспомнить строки пророчества. И вопреки заверениям небожительницы о неспособности читать мысли, казалось, Аурелия точно знает, о чем думает Элирия, когда начала декламацию; ее многочисленные голоса сливались воедино подобно шелку.

«В сумерках розни Арканиса, за давностью светлых падений,

Взоры пронзают века, предвещая судьбу откровений.

Расколотый венец сплотится, разрозненный край процветет,

Рассеченный народ исцелится иль снова во тьму упадет.

Из тени и огня чемпионы восстанут, выкованные в Испытаниях судьбы,

Сила, дух, магия и согласие проведут сквозь испытания за Вратами.

От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу, пока рассвет не засияет.

Так заберут они Единственную Истинную Корону, овладев ее грозной силой.

Предложен будет выбор, сделан посул: Исцелить королевство иль погрузиться во тьму».

Небожительница вздохнула — вздох целых эпох, — и казалось, огромная тяжесть спала с ее плеч, когда она закончила говорить. Грудь Элирии опала, словно пророчество выкачало весь воздух из легких. Она огляделась, отмечая благоговейный поклон Трайгга и слезы, блестевшие на ресницах закрытых глаз Зефир. Даже Тенебрис Нокс смахнул веселье с лица: торжественная суровость застыла на чертах его выразительного лика.

Брови Седрика были сдвинуты, а верхняя губа поджалась под носом так, словно он уловил дурной запах.

Элирия подавила порыв ухмыльнуться:

— Что не так?

Аурелия наклонила голову набок — похоже, ей тоже была любопытна его реакция.

— Просто это немного отличается от той версии, которой учили меня, — проговорил он, не встречаясь взглядом с небожительницей.

Элирия фыркнула:

— Я вообще не помнила о существовании половины этих стихов, так что ты в хорошей компании, сэр Паникер.

— Вполне естественно, что некоторые части могли измениться или затеряться при переводе, — произнесла Аурелия.

Веселье Элирии от реакции рыцаря улетучилось, едва она задумывалась о пророчестве и разнице между его версией и той, что услышала только что. Слова, о которых она переживала днями напролет.

Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…

— Что ж, полагаю, если и были какие-то сомнения в правдивости этой версии, их можно похоронить. Не думаю, что строки, которые ты мне зачитывал, сэр Ученый, включали часть о «преданной дружбе», и все же… — Элирия долгим взглядом посмотрела на все еще бессознательную Кит, а затем подумала о строке, предшествовавшей этой.

От лютых врагов до печальных концов двое сойдутся путями.

Эвандер разбил сердце Кит — и ее собственное — своим предательством. Хотелось надеяться, это означало, что они на верном пути к исполнению этого проклятого пророчества. Разумеется, Элирии было мало дела до «Единственной Истинной Короны» и ее «грозной силы». Все, чего она хотела — это покинуть это проклятое звездами Святилище вместе с Кит и жить дальше. Пусть остальное королевство печется об исцелении земель. Все, что волновало ее — это исцеление подруги. Ее сестры.

Во всяком случае, именно в этом она себя убеждала.

Элирия повернулась к небожительнице:

— Они будут в безопасности здесь? — Она выразительно перевела взгляд с Кит на Зефир, Трайгга и Нокса. В свете всего пережитого в Испытаниях одна часть пророчества становилась предельно ясна: двое людей, два смешения крови требуется для завоевания короны. Вот почему Арбитр — почему Аурелия — с самого начала подталкивала их к единству. Двое должны были оказаться достойными.

«Ты единственная среди них, кто достоин».

Вопреки словам Эвандера — или именно из-за них — Элирия не была до конца уверена, что действительно достойна. Но она не могла позволить этому остановить ее.

— Никакой вред больше не коснется их, — произнесла Аурелия; её многочисленные голоса слились в торжественной клятве. — Я клянусь в этом.

Элирия закусила нижнюю губу, все еще колеблясь.

— Это должны быть вы двое, Элль, — тихо сказала Зефир. Она вложила свою зеленую ладонь в неперебинтованную руку Элирии, а затем сделала то же самое с Седриком. — Дойдите до конца. Ради всех нас.

— Ага, — проворчал Трайгг; усталость сквозила в том, как тяжело он опирался на свой молот. — Мы присмотрим за Кит. А ты просто сосредоточься на своей магии, как делала все это время, идет?

— Завоюй корону, Призрак, — добавили Нокс, и клыки снова блеснули в их ухмылке. — В конце концов, ты уже прошла сквозь первые три круга ада к этому моменту. Что с того, если остался еще один?

Уголки глаз Элирии закололо, когда Зефир соединила их руки, вкладывая ладонь Элирии в ладонь Седрика, прежде чем отступить. Подбадривающее тепло пролилось в Элирию от этого касания, горячая решимость вспыхнула в месте соприкосновения кожи.

Зов в ее груди запульсировал.

Она сжала его руку.

Он сжал ее руку в ответ, смотря на их переплетенные пальцы с выражением, балансировавшим на грани между удивлением и нежностью. И, возможно, ей показалось, но там читалось и кое-что большее.

Элирия прокашлялась, надевая свою самую гордую, самую властную маску:

— Что ж, этот «лютый враг», — она жестом указала на себя, — вполне закончила пробираться сквозь «печальные концы» и очень хотела бы перейти к той части программы, где надо «принести рассвет». — Она встретилась взглядом с Седриком — золотистый ободок в его смелых карих глазах выжигал дыру в ее собственных. — Думаешь, наших двух кровей хватит, Рик?

Ей показалось, что его глаза расширились от того, что она использовала сокращение его имени, но он лишь утвердительно хмыкнул, потянувшись к мечу, пока Аурелия не прервала его мягким цыканьем языка:

— Это вам не понадобится, — произнесла она, прежде чем указать на мерцающую дверь.

Элирия одарила небожительницу недоуменным взглядом, но протестовать не стала, откладывая в сторону ножны, которые только начала пристегивать к бедрам.

Голос Аурелии разнесся по зале точно дюжина шепотков на легком ветру:

— Идите, чемпионы. Корона ждет.

К тому моменту, как Седрик и Элирия вышли по другую сторону двери, Аурелии и след простыл. Седрик крепко держал Элирию за руку, чувствуя себя уязвимым без меча, привычно висевшего на бедре. Он бы никогда в этом не признался, но втайне боялся отпустить ее пальцы. Ему казалось, что стоит разжать ладонь — и она попросту исчезнет.

Она сжимала его руку с той же силой, и Седрик ума не мог приложить, о чем она думает, пока они вместе шагали по длинному коридору. Наступила ночь. Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, смешиваясь с мерцанием факелов на стенах, и Седрика накрыла мощная волна дежавю.

Это чувство лишь усилилось, когда Элирия напевала тихо и нежно, попадая в такт древней магии, вибрировавшей вокруг. На миг Седрик снова оказался в том другом коридоре, под другим лучом лунного света. Он сидел на каменной скамье, а самый завораживающий голос в мире доносился до его ушей. Он поднимал глаза и видел ее.

Вернувшись в настоящее, он взглянул на их переплетенные пальцы между ними; шаги звонким эхом отдавались от каменных стен по обе стороны.

— Я должна перед тобой извиниться.

Взгляд Седрика тут же вернулся к лицу Элирии — ее нахмуренному лбу и сжавшимся челюстям.

— За что?

— За многое, — сказала она. — За то, что ругала тебя за нерешительность перед лабиринтом. За то, что сама поступила так же, застыла, когда Эв… Эвандер… — На миг она зажмурилась. — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы начать действовать, чтобы сделать то, что должно. Даже после того, как он так ранил Кит, даже когда бился со всеми вами, я просто…