Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл - Страница 37

Она проиграет. Элирия знала это. Ведь она уже проиграла однажды.

Но, как и в прошлый раз, она знала и другое: она будет сражаться, чтобы не дать врагу проломить оборону замка. Будет биться до последнего вздоха.

Элирия рванула вперед, навстречу культистам, пока те не успели сомкнуть кольцо вокруг израненного гарнизона. Скрестив предплечья, она сотворила щит из лоз и корней, укрывая бок. В то же мгновение в него врезалась волна кристаллических стрел.

Сцепив зубы, Элирия вжалась пятками в землю, удерживая равновесие под натиском магии крови. Взмах свободной руки — и камни взмыли в воздух, с грохотом врезаясь в головы, руки и груди культистов. Из земли змеями вынырнули лозы, оплетая ноги врагов, ломая лодыжки и выбивая колени.

Но их было слишком много.

А ее магия… она почти иссякла. В жилах разрастался холод, прогоняя дикий свет ее силы. Она отдала слишком много.

Элирия закричала от боли, когда алое лезвие пробило плечо, а над ней возникла мрачная оскаленная рожа культиста-сангвинаги. Волчий лик — герб Малакара на его груди — сверкнул, когда тот вонзил клинок еще глубже. Боль жгла изнутри. Оружие рвало внутренности, а ее собственная кровь лишь питала темную магию призванного клинка, делая его сильнее.

Она упала на колени. Сангвинаги глухо, угрожающе расхохотался и провернул оружие в ране. Холод подступил к самой груди.

Не в силах больше удерживать магию, скрывавшую крылья, Элирия явила их миру. На свою беду — она тут же рухнула прямо на них, слишком слабая, чтобы увернуться и не сломать крыло под страшным углом.

И хотя она знала… знала, что именно так все и было, что именно так все закончилось и она лишь заново проживает неизбежное — Элирия Лайтбрейкер не хотела умирать.

Это была последняя мысль перед тем, как наступила смерть.

Свет.

Ослепительный белый свет омыл Элирию. Он вспыхнул над полем битвы — бушующий вал искрящейся энергии, прокатившийся по зданиям, воинам и культистам.

Элирия знала этот свет. Узнала его. Помнила. Зависнув над собственным телом подобно призраку, она наблюдала, как это происходит снова.

Королева Дефиния пожертвовала собой в последней попытке навсегда избавить мир от скверны Малакара, расколов Корону Согласия и высвободив ее силу над всей Люминарией. Силу настолько чистую, могущественную и сокрушительную, что на мгновение она показалась надеждой.

Но это было не так.

Элирия не смогла защитить свою королеву.

И так же быстро, как свет появился, его вдруг втянуло обратно в замок — словно ничего и не было.

Но он успел коснуться ее. И в тот единственный миг, когда Элирия испустила последний вздох, этот свет омыл ее крылья, пропитался в раны, заскользил по венам. Он выжег ядовитую магию сангвинаги, стирая само ее присутствие. Исцелил увечья, прогнал смерть.

В одно мгновение Элирия была духом — наблюдающим, слушающим, ждущим. В следующее, ее сорвало и швырнуло обратно в плоть и кровь. Воздух был густым от пепла; она задыхалась, жадно глотая спасительный кислород, которого только что была лишена.

Дождь прекратился.

Элирия вскочила на ноги, безумно озираясь. Она не помнила, каково возвращаться в собственное тело. Не помнила вибрации энергии в кончиках пальцев, бешеного стука сердца. Все казалось чужим. Она отделилась от самой себя, пусть лишь на мгновение, и теперь мир вокруг казался сломанным, странным, новым.

Со спины донесся боевой клич. Элирия обернулась, и ее глаза расширились: воины ее гарнизона поднимались на ноги, а кристаллические стрелы врагов рассыпались в пыль.

Она ахнула, когда до нее дошло. Мощь короны омыла каждую рану на поле боя. Солдаты тоже исцелились.

И все же встали не все. За исключением самой Элирии, те, кто погиб, так и остались мертвыми. Она не понимала, почему стала исключением. Дело в моменте ее смерти? Или ей просто так повезло?

А может, наоборот — невероятно не повезло.

Потому что именно тогда она увидела ее. Тень. Тьму. Шелковистую, дымчатую струйку, ползущую со стороны замка — оттуда же, откуда явился исцеляющий свет. Она скользила между арканийцами и культистами, вновь сцепившимися в схватке и не ведавшими, что война уже окончена. Дефинии и Малакара больше нет. Их воины сражались за призраков.

— Стоп! — попыталась крикнуть она. Но ни голос, ни тело не послушались. Да и кого она пыталась остановить? Солдат, что бездумно резали друг друга даже после данного им второго шанса? Или тьму, что продолжала виться между телами по сырой земле. Искала. Охотилась.

За ней.

Элирия задохнулась, когда тьма вцепилась в нее. Черные плети обвили ноги, руки, взметнулись по шее и, наконец, хлынули в открытый рот. Она чувствовала, как тьма стекает по горлу, заполняя внутренности. Это было похоже на утопление. На удушье.

Тени затапливали ее, наполняя мрачной, опьяняющей силой. Все это было неправильно. Тьма, сочащаяся в жилы с шепотом обещаний мощи и величия — неправильно. То, как она въедалась в края ее решимости, суля месть — неправильно. То, что где-то глубоко внутри одна из ее граней наслаждалась — неправильно.

Элирия — и прошлая, и настоящая — кричала внутри собственного разума, беспомощная перед тенями, что душили и погребали ее. С ужасом она смотрела, как собственные конечности двигаются сами по себе, а на раскрытых ладонях клубится черная магия. Она чеканила шаг между сражающимися воинами, пока тени расталкивали их в стороны, не давая пути, пока не нашла его.

Того, кто убил ее.

Сейчас он бился с кем-то из ее гарнизона. Элирия узнала девушку — фейри, с которой они некоторое время делили одну койку. В руках сангвинаги пылало новое окровавленное оружие, когда он обрушил его на щит воительницы.

Элирия снова мысленно закричала, но это не помешало теням вырваться из ее рук. Не помешало им обвить воина-арканийку и отбросить ее в сторону. Не помешало услышать жуткий хруст, когда тело девушки врезалось в стену башни над вратами.

Тьме было плевать. Она сосредоточилась на культисте, чьи глаза расширились от шока. Он словно не понимал: то ли благодарить за помощь, то ли бежать без оглядки от темной твари перед ним.

Он сделал неверный выбор.

И когда культист с осторожностью шагнул к Элирии, она ощутила, как тени, вьющиеся вокруг ее рук, уплотняются, застывая жутковатым черным клинком.

Сырые, зубчатые края рассекли плоть и мышцы культиста, словно масло, когда она вонзила клинок ему в грудь.

Он тяжело рухнул на землю, все еще насаженный на ее меч. Элирия уперлась сапогом ему в плечо и пинком сбросила с клинка.

Этого было мало. Тьме не хватило.

Элирия была лишь пленницей в собственном теле, пока то неслось в самую гущу битвы, расправив крылья. Она разила, крушила, свирепствовала.

Она убивала.

Темный жгут захлестнул горло сангвинаги, напавшего на солдата. Элирия сжала кулак, затягивая петлю из тени. Солдат вскрикнул от шока, когда голова культиста слетела с плеч.

Взмах крыльев и Элирия взмыла в небо. Тени приняли форму зазубренных копий. Она обрушила их на поле боя внизу.

Словно тьма каким-то образом знала, на чьей она стороне, но разила без разбора. Неосмотрительно.

И безжалостно.

Элирии оставалось лишь смотреть, как невинные воины погибают в ее жажде крови.

Воздух сотрясали крики — одни полные отчаяния и сопротивления, другие молили о пощаде, но тьме было все равно.

Она не могла остановиться.

Она не хотела останавливаться.

— Что… ты… такое… — слова культиста звучали глухо и захлебывающе из-за крови, хлынувшей изо рта.

Ответивший голос не принадлежал ей:

— Я — смерть и возмездие, возрожденная, — она повернула теневой клинок, пронзивший его грудь. — Я — Призрак.

— С возвращением домой, Седрик.

Слова сковали его, точно железные цепи, пригвоздив к месту, пока он разглядывал коттедж. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как Седрик в последний раз видел эту соломенную крышу и переплетенные зеленые лозы, окантовывающие пыльно-синюю дверь. Дом выглядел точно так же, как в его воспоминаниях.