Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл - Страница 29

— Нормально, — ответила Элирия, отводя тяжелый взгляд от Седрика и откидываясь назад. — Просто жду, что будет дальше.

Кит кивнула:

— Все ждут.

В итоге сквозь арку пробился лишь один чемпион. И это была не Белис. И тот надрывный вопль, что вырвался у Белиена, когда окровавленный и избитый Сайрен Тенрайдер перешагнул порог, а арка наконец погасла, был кошмарным. А тихие всхлипывания, последовавшие за тем, как светящийся проем растворился, оставив после себя лишь глухую каменную стену, звучали еще хуже.

Элирии, возможно, было бы жаль этого человека, не покажи он и его сестра себя конченными тварями. Она бы соврала, сказав, что мир Арканиса обеднел с уходом еще одной расистской гниды. И, к счастью, слушать его стенания долго не пришлось: неожиданный, громоподобный голос заполнил залу.

Множество голосов, звучавших как один.

— Поздравляю, чемпионы, — произнес голос Арбитра. — Вы одолели Испытание Силы.

Элирия искала глазами фигуру в белом балахоне, но той нигде не было.

— Лишь те, кто готов проливать кровь ради короны, смеют мечтать о ней. Вы сражались. Вы истекали кровью. Вы познали утрату, — голос отдавал эхом в ее голове; сдавленный всхлип вырвался у Белиена. — Вы доказали свою силу. Теперь пора исцелиться.

По рядам чемпионов пробежал шепоток.

— Добро пожаловать в Небесное Святилище. Двери перед вами ведут в покои, где вы сможете отдохнуть, помыться и обработать раны. Используйте это время мудро. Завтра начнется второе испытание.

Голос угас, и на смену расфокусированному изумлению на лицах большинства чемпионов пришли тревожные взгляды. Им даровали ночь передышки, но это ничуть не разрядило ощутимое напряжение, повисшее в комнате.

Зефир, как истинный целитель, приняла слова Арбитра за приказ. Она тут же принялась за работу, спокойно и сноровисто перемещаясь от одного чемпиона к другому и предлагая помощь. Леона отмахнулась от нее с визгливым смешком — идиотка. Элирия приняла помощь с благодарностью.

— Как это вышло? — тихо спросила Зефир, ощупывая глубокий порез на пояснице Элирии, до которого та не могла дотянуться сама.

— Да как у всех, наверное, — ответила Элирия, чувствуя, как приятное облегчение разливается по телу, когда кожа начала срастаться. — Какая-то мелкая тварь застала врасплох.

Кит закатила разноцветные глаза:

— Это вышло потому, что кое-кто был слишком занят, спихивая меня с дороги, вместо того чтобы следить за собственной спиной, — проговорила она со смешком. — И потому, что она, похоже, забыла: я взрослая фейри, вполне способная за себя постоять.

— Просто не люблю, когда все веселье достается тебе, — ответила Элирия, изо всех сил стараясь сохранять непринужденный тон.

Взгляд Кит смягчился. Они толком не говорили о том, почему Элирия вообще здесь оказалась. Не было возможности. Но останься они наедине, Элирия подумала, что Кит могла бы даже признаться, как благодарна ей за то, что та ринулась в Испытания ради нее.

Но затем выражение лица Кит снова ожесточилось, и Элирия тут же пожалела о своей мысли.

— Тебе не нужно меня защищать, Элль. Я сама справлюсь.

— Я знаю, что справишься, — Элирия изо всех сил удерживала ровный тон. — Но это не значит, что я перестану пытаться. — Она повела рукой, указывая на обстановку вокруг. — Однозначно.

Уголки губ Кит дёрнулись вверх — едва заметная улыбка.

— Ты невыносима.

Элирия пожала плечами, напустив на себя равнодушный вид, хотя в груди разлилось тепло оттого, что Кит начала оттаивать. Она решила, что совместный прорыв сквозь арену смерти — отличный способ уладить разногласия. Она задавалась вопросом, стоит ли сказать что-то еще или это снова оттолкнет Кит, разжигая ссору по новой.

А потом подумала: да к черту все.

Шансы сдохнуть в этом звездой проклятом Испытании и так запредельно высоки. Правила изменились. С таким же успехом можно говорить все, что думаешь. Говорить правду.

— Я знаю, что мне нужно наверстать кучу упущенного времени, — тихо произнесла Элирия. — Надеюсь, это показывает тебе, насколько я серьезно настроена.

Глаза Кит блеснули, но она лишь кивнула — принятие, от которого у Элирии будто камень с души свалился. Они погрузились в комфортное молчание, пока Зефир заканчивала латать рану на спине Элирии и быстро обрабатывала многочисленные мелкие порезы и ссадины на руках и ногах Кит.

— Ой, — Зефир оставила Элирию, когда та уже собралась встать. — Ты не хочешь, чтобы я еще и это…

Элирия проследила за ее взглядом и увидела, что штанина разорвана, обнажив внушительный кусок левого бедра покрытого шрамами.

Дерьмо.

— Это еще что за херня?! — резко спросила Кит, въедаясь взглядом в уродливую шахматную доску из шрамов.

— Пустяки, — Элирия спешно приколола рваный лоскут ткани обратно нитью магии.

Кит отбила ее руку:

— Нихера себе «ничего», Элль! Что за хрень с тобой приключилась?! У тебя вся нога в таком виде?!

— Я не хочу об этом говорить, — огрызнулась Элирия резче, чем планировала.

Повернув голову, она на долю секунды встретилась с теплыми карими глазами, которые тут же метнулись в сторону. Седрик наблюдал за ними? Румянец стыда обжег шею Элирии. Мысль о том, что он увидел следы ее самой глубокой уязвимости, скрутила внутренности в узел. Она ненавидела это чувство.

Сколько он увидел? Сколько услышал? Он сидел достаточно далеко, так что вряд ли мог разглядеть детали, но меньше всего ей хотелось видеть в этих глазах жалость. Ей не нужно его осуждение. Ей не нужно, чтобы он считал ее слабой. И уж точно ей не нужно, чтобы он знал о ее прошлом — больше, чем он и без того возомнил. И тем более — правду.

— Элль? — голос Кит вернул ее к реальности, хотя Элирия все еще ощущала жжение чужого взгляда.

— Это правда ничего, старая рана, — соврала она. — Зефир тут все равно бессильна.

— Ну, вообще-то… — Зефир осеклась. — То есть… Я не хочу быть навязчивой, — кротко проговорила она.

— Нет, говори. Что ты хотела сказать? — надавила Элирия.

— Я просто… У меня есть притирка, которая, как мне кажется, поможет со шрамами, если ты хочешь.

— Звезды над нами! — воскликнула Элирия, и на ее лице расцвела сияющая улыбка. — Да, да, я хочу! Очень хочу!

Кит сжала губы при виде такой неадекватной радости, но Зефир лишь рассмеялась. Целительница выудила баночку из одного кошелька на поясе:

— Учитывая, где мы и чем занимаемся, может, и смысла нет… но на, попробуй. Наноси на самые глубокие шрамы каждый вечер перед сном. Предупреждаю, пахнет она не очень…

Она откупорила крышку, и Элирия осторожно понюхала. И тут же пожалела.

Заметив выражение лица Элирии, Зефир поспешила добавить:

— Но запах не въедается, честное слово! И ты увидишь заметные улучшения и вида, и кожи уже через пару дней. Болит?

Прежде чем Элирия успела ответить, неподалеку раздался наигранный рвотный позыв.

— Четыре гребанных ада, закрой эту дрянь, зеленка! — оскалился Белиен, сидевший на подушке в паре метров, пока Олден бинтовал ему лодыжку.

Слово могло быть расистским оскорблением для народа Зефир, но взбесилась именно Элирия:

— С чего бы?! — выплюнула она. — Я думала, твои слезные железы оценили бы передышку!

— Что ты сказала, фейская дрянь? — прошипел Белиен.

Элирия вздохнула от полнейшего отсутствия фантазии в его ругательствах:

— Я сказала: если ты занят спасением своих нежных чувств от вонючего лекарства, то хотя бы отвлечешься от нытья. Думаю, твоим глазам не помешает отдых.

Белиен резко встал — движение, призванное запугать. Впрочем, эффект сильно смазался тем, как он пошатнулся на здоровой ноге.

— Придержи свой длинный язык, пикси, пока у меня не появилось желания его вырвать!

Элирия закатила глаза. Вот вам и путь к единству.

— Ты разве не усвоил урок о завуалированных угрозах еще в замке?