Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл - Страница 12

«Типично, — подумала она. — Только люди способны высосать все краски из любого события.»

Несмотря на древнюю магию, запрещающую насилие в Срединных землях, пока цвело сияние, было очевидно: ни одна из сторон не испытывала желания брататься. Она их не винила. Они стремились к одному и тому же, а не играли в одной команде. Каждая сторона жаждала завоевать корону. Хотела завладеть ее силой ради собственных целей.

Элирии хотелось крикнуть им всем, насколько глупо это желание. Ни одна сторона ее не получит. Спустя сотню лет и бесчисленное количество чемпионов, сгинувших в Святилище, стало ясно: это никому не под силу.

С бешено колотящимся сердцем Элирия спустилась к арканийскому лагерю. В воздухе висела неловкая тишина, нарушаемая лишь редким треском огня да шепотом разговоров, пока она парила над землей. Ее взгляд метался по группам путников в поисках хоть какого-то знака…

Вот. Коротко остриженные волосы цвета лунного серебра. Золотисто-серебряные крылья, блестевшие в свете костров. Вода, ловко плетущая узоры в воздухе, будто подчиняясь взмахам дирижерской палочки. И излучаемая самим ее существом живая энергия, которая могла принадлежать только…

— Кит.

Элирия мягко опустилась на землю, аккуратно сложив крылья за спиной, и сделала неуверенный шаг вперед.

Кит замерла. Водная магия, с которой она баловалась, рассеялась туманом, когда она с мучительной медлительностью повернулась. Свирепые глаза — один синий, один зеленый — встретились с взглядом Элирии.

— Что ты здесь делаешь? — Ее голос был отстраненным, чужим. Будто Элирия была незнакомкой.

Стыд подступил к горлу Элирии.

— Я…

Она репетировала эту речь снова и снова в воздухе. Она точно знала, что скажет, чтобы призвать Кит к разуму. Она воззовет к любви и преданности, которую Кит питала к матери. К герцогству, унаследовать которое ей было предназначено. А если это не сработает, Элирия скажет всё что угодно, лишь бы убедить Кит бросить это и повернуть назад. Она заставит ее понять, насколько это глупо, что она выбрасывает свою жизнь. Напомнит, что трижды Испытание находило героев. Трижды сильнейшие в мире входили в Небесное Святилище. И трижды они потерпели поражение. Оно поглотило Эвандера и даже не потрудилось выплюнуть его тело обратно, чтобы они могли устроить нормальные Проводы.

Но теперь, стоя здесь, Элирия не могла вспомнить ни единого слова. И потому из ее рта вырвалось только:

— Ты остригла волосы.

Кит смерила Элирию оценивающим взглядом. Перевела взор с мятой блузки, заправленной в потрепанные кожаные штаны, на полосы грязи и пота на руках. Ее острые глаза сузились, когда она дошла до лица Элирии — губы потрескались, щеки обветрились.

— Выглядишь так, будто вылезла из первого круга ада.

Элирия попыталась улыбнуться:

— Осталось не так много времени на навешивание лоска, когда пришлось тащить свою задницу за тобой через весь континент.

— И зачем тебе это? — ледяным тоном спросила Кит.

Элирия пожалела, что у нее в руках нет выпивки:

— Думаю, ты и сама знаешь ответ.

— Моя мать совсем отчаялась, раз решила приползти к тебе. Честно, не думала, что она опустится так низко.

Элирия заслужила это, но слова все равно больно кольнули.

— Ну ладно, давай, выкладывай, Призрак, — Кит уперла руку в бок, используя прозвище как оружие. — Скажи то, зачем пришла, и проваливай обратно в свою нору. Ты не изменишь мое решение.

Элирия сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться:

— Зачем ты это делаешь?

— Зачем ты задаешь глупые вопросы?

Желваки Элирии дернулись. Она и забыла, как быстро Кит умеет выводить ее из себя.

— Испытания — это невыполнимая задача. Ты просто выбросишь свою жизнь, и ради чего? Я прошу тебя, не делай этого. — Она осеклась, всматриваясь в лицо Кит в поисках хоть какого-то намека на мягкость. Но выражение той лишь еще больше окаменело.

Значит, другая тактика.

— Подумай о матери, о своем народе. Ты не можешь просто сбежать в…

— О да, уж кто-кто, а ты прекрасно разбираешься в бегстве, не так ли? — перебила Кит.

Элирия проглотила комок стыда, подступивший к горлу. Сейчас не время защищаться. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не сорваться.

— Да, разбираюсь. Я бежала. Бежала от своей боли. Бежала от своего горя. И я не стану тебе врать — я и сейчас бы бежала, если бы могла. Но я здесь, потому что…

— Думаешь, я не чувствовала боли? Что я не скорбела? Он был моим братом! Моим лучшим другом в этом мире! — Разноцветные глаза на мгновение встретились с глазами Элирии, прежде чем Кит резко отвернулась.

Элирия услышала несказанное: Моим лучшим другом… помимо тебя. Сердце треснуло. Столько времени она прокручивала этот разговор в голове, проигрывая его со всех сторон, и оказалась абсолютно не готова. Ничто не могло подготовить ее к тому, как все пройдет. К тому, как это будет ощущаться.

Поэтому Элирия промолчала.

Ее молчание только подлило масла в огонь ярости Кит.

— И я здесь ради своего народа! С твоим талантом забиваться в угол ты, может, и не заметила, но я видела. Я вижу, как наш народ страдает из-за Разлома. Чего стоит содержание мостов. Каково это — переправляться даже тем, у кого есть силы сделать это самостоятельно. — Она жестом указала на свои крылья, затем на крылья Элирии, все еще сложенные за спиной. — Без Срединных земель мы — лишь половина мира. Мой брат верил в силу короны, в магию, способную исцелить эту землю. И если люди захватят ее первыми… — Ее лицо стало мрачным. — Я не могу этого допустить. И я не выброшу единственный шанс спасти его…

Невероятная тяжесть и грусть давят на грудь Элирии. Спасти его?

— Кит, — тихо произнесла она. — Его уже давно нет.

Взгляд Кит стал расфокусированным:

— Я вижу его, знаешь ли. В моих снах… в моих кошмарах. Он зовет меня. Зовет нашу мать. Тебя. Хоть кого-нибудь, чтобы ему помогли. Я вижу его с черными глазами, истекающим кровью. Его крылья — изорванное месиво.

Сердце Элирии замерло:

— Ты… ты видела такие видения с ним?

Выражение лица Кит на мгновение смягчилось, когда ее взгляд снова сфокусировался на Элирии. Но тут же снова ожесточилось. Она отвернулась:

— Я не сумасшедшая.

— Я этого и не говорила.

— И я не дура.

— Кит, я…

— Я знаю, что он мертв, Элль. — Часть напряжения в груди Элирии спала, когда она услышала это уменьшительное имя — прозвище, которое использовала только Кит. — Но он и не упокоен. Словно его дух… заперт. Его истязают в Потустороннем мире. Он не может двигаться дальше, потому что его дело не закончено. И так будет продолжаться до тех пор, пока Испытания не завершатся, а корона не будет завоевана. Может, тогда древняя магия соизволит вернуть нам его тело, и он наконец сможет обрести покой.

— Кит…

— Как ты можешь просить меня проигнорировать этот шанс подарить брату покой?

— Ценой собственной жизни? Эвандер бы этого не хотел.

Кит резко развернулась, ее глаза пылали гневом:

— Да кто ты такая, чтобы говорить, чего бы он хотел?! Ты не имеешь права так говорить! Ты не имеешь права произносить его имя!

Слова раскаленным железом прошлись по внутренностям Элирии. Глаза зажгло от слез, но она продолжила:

— Он не хотел бы, чтобы ты рисковала собой. Если бы он был жив…

— Но его здесь НЕТ! — Кит уже дрожала от ярости. — И тебя тоже не было! Как только он погиб, ты испарилась!

— Пожалуйста, — умоляла Элирия, ощущая, как слезы подступают к глазам. — Не позволяй памяти о нем вести тебя к смерти.

— Ты ничего не знаешь о том, что мной движет! — Словно повинуясь рефлексу, Кит вскинула руку, и мощный поток воды врезался в Элирию.

Двадцать пять лет накопившегося гнева и обиды выплеснулись из рук Кит. Атака была внезапной; она оглушила Элирию, выбив у нее почву из-под ног. Она с нелепым глухим звуком шлепнулась прямо на траву. Вокруг раздались испуганные возгласы, когда сидевшие неподалеку путники бросились в стороны.