Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл - Страница 10

— Вы говорите о Призраке.

Если этот демон-фейри войдет в Небесное Святилище, Седрику действительно придется держать ухо востро. И в то же время от мысли о встрече с призраком в его груди вспыхнул азарт. Вспышка страстного желания — глубокая потребность лично сразить этого монстра.

— Только Аурелия знает, правда это или слухи, — произнес лорд Черч, возвращая Седрика к реальности. — И я вижу, как кипят твои эмоции. Не давай им воли. В Святилище не будет места слабостям.

Седрик подавил рвавшийся наружу колкий ответ:

— Да, мой лорд.

— Наш отряд отправляется в Затерянный город утром. Будь готов.

С суровым лицом Седрик кивнул:

— Я буду готов.

Одарив его пристальным взглядом, от которого Седрик почувствовал себя так, словно с него содрали доспехи, лорд Черч покинул площадку.

Седрик глубоко вдохнул; мысли путались. Нужно дособирать вещи перед паломничеством в Люминарию. Навестить кузницу маны, чтобы магический кузнец перезарядил жетон до завтра. Найти Тристана и попрощаться. Если останется время, заскочить в местную таверну и найти даму, с которой можно провести последние часы перед походом.

Он оторвал руку от столба, и мысленный хаос сменился смущенным любопытством. Дерево, где лежали его пальцы, обуглилось. Раньше он такого за собой не замечал.

Что-то смутно задело его, затрепетало на краю сознания. Он нахмурился, но тут же отмахнулся от этой мысли. Дел много, а времени в обрез.

Седрик развернулся и пошел прочь, пока в воздухе все еще витал легкий запах паленой древесины.

— Чтоб тебя звезды побрали, Элирия Лайтбрейкер! — зарычал хозяин таверны. — Ты же просто проклятие для моего заведения!

— Артемисион, прошу, не кричи, — Элирия приложила ладонь к виску. — Хотя бы пока шум в моей голове не утихнет до глухого гула, м-м?

— Ты здесь больше никогда играть не будешь, попомни мое слово! — продолжение от Арти прозвучало на полной громкости и без малейшего сочувствия к состоянию Элирии. Наглость.

— Насколько я помню, ты говоришь это не в первый раз, — с ухмылкой ответила Элирия, хотя от этого движения голова отозвалась острой болью.

Вернувшись в свой номер в «Запыхавшейся свинье» после визита к герцогине, влетев прямо через окно, она больше не выходила наружу. Сон упорно обходил ее стороной, но и встречаться с угрюмым гномом желания не было. К сожалению, голод в итоге пересилил нежелание слушать крики, и вот она здесь.

Она поморщилась, когда одна из трактирных служанок с треском распахнула ставни. Полуденное солнце залило помещение, и Элирия зажмурилась, оценив взглядом масштабы разгрома.

В «Запыхавшейся свинье» царил хаос. Осколки стекла сгребли в кое-какие кучи. Служанки-сильваны отмывали пол от липких луж эля и крови. Коренастый фейри собирал щепки от ножек табуретов и столов, не переживших драку. Элирия не узнавала никого из них, неужели Арти нанял дополнительную челядь для уборки?

Она виновато вздохнула:

— Но эти люди вовсе не пришли бы сюда, не пили бы твой эль и не набивали бы твои карманы, если бы я не выступала.

— И их золото уходит прямо из моих карманов, чтобы убрать этот бардак, — ворчал Арти, хотя Элирия видела, что его пыл угасает. — У меня есть мысли вышвырнуть тебя из комнаты и покончить с этим раз и навсегда.

— Ты хоть немного рад видеть меня живой и невредимой после всей этой кутерьмы?

— Если уж в этом проклятом мире я могу быть хоть в чём-то уверен, так это в том, что ты выберешься из любой такой глупой переделки. — Он равнодушно взмахнул рукой, будто это ничего не стоило, но Элирия почувствовала за его словами эмоции. Это отозвалось теплом в груди.

Кто-то из персонала таверны с кряхтением поставил перед ней миску. Парящая похлебка и три полоски соленой рыбы. Она даже не заметила, как Арти сделал заказ. Заглотив ложку супа, она чертыхнулась — горячее обжигало язык. Арти хохотнул, а она усмехнулась из-за ложки.

— Так ты скажешь мне, чего Тартанис от тебя хочет? — спросил гном.

Элирия замешкалась, затем пожала плечами:

— Того же, чего и все. Им нужна не совсем я. Им нужен Призрак.

— Зачем?

Она неопределенно хмыкнула:

— Зачем мужчины вообще что-то делают? Чтобы что-то доказать. Потому что есть кому доказывать. Потому что хотят. Потому что могут. Люди повлиятельнее мастера Тартаниса искали меня по разным причинам — из-за моего имени или из-за моей силы, не знаю. — Она задумчиво вывела ложкой восьмерку в миске. — Но каждый младенец-арканиец, родившийся после войны, рос на сказках о Призраке. Это было лишь вопросом времени, когда эти слухи догонят меня в Коралите.

— Проклятый ад, Элль… — Арти, похоже, не знал, что сказать дальше.

Элирия сделала еще один обжигающий глоток похлебки, жалея, что та не может смыть воспоминания о совсем другом ожоге. Пьянящая смесь ярости и стыда подкатила к горлу при мысли о вчерашнем вечере. Она не знала, сколько времени уйдет на то, чтобы забыть прикосновение пламени Рейфа, но подозревала, что немало. Физические метки, которые она теперь носила, будут не единственными шрамами после их встречи.

Ей хотелось убить его.

Ее внутренняя тень шевельнулась, словно соглашаясь.

Возможно, Арти почувствовал смену ее настроения, внезапную мрачность, потому что с наигранным равнодушием спросил:

— Ну, а про слухи что думаешь?

— Про какие слухи? — Слова вышли невнятными, рот был забит едой.

— Про Испытания. Про то, что сияние ярче, чем когда-либо. Высунь голову наружу — солнце палит ярче драконьего огня, но его все равно видно. Люди говорят, это знак от Солярис или еще какая-то небесная херня.

Ее рука зависла в воздухе с ложкой над миской. Арти не знал о ее разговоре с герцогиней, напомнила она себе. Он не знал про Эвандера — во всяком случае, не больше, чем обычный обыватель. Он просто поддерживал разговор.

— Кажется, я что-то такое слышала, — только и смогла выдавить Элирия. Олли назвал это знаком от Лунары, Хранительницы Времени, а не Богини Света Солярис, но какая, к черту, разница.

— До твоей вчерашней разборки все только об этом и говорили, — продолжал Арти, ничего не замечая. — Гадали, кто пойдет в этом году, делали ставки. Шансы неплохи для одной воительницы — дочки какой-то знатной дамы из Аэритии. Имя-то какое. Как бишь ее… — Он постукивал толстыми пальцами по стойке. — Иглфезер2? Как-то так.

Кулак Элирии сжался вокруг ложки. Если бы вчера вечером она слушала болтовню в баре, а не пыталась утопиться на дне кружки, возможно, услышала бы и это. Возможно, появление Лаэлианы не стало бы таким шоком.

Кит.

Одно воспоминание об этом имени отозвалось от раскаяния ознобом в спине. Арти продолжал говорить. В таверне кипела жизнь: слуги продолжали уборку. Но все это померкло, когда Элирию затянуло в то время, когда ее жизнь была полна смеха, а не сожалений.

Золотой солнечный свет играл на волосах Кит цвета лунного серебра. Элирия наблюдала за ней. Руки девушки были сжаты, бровь нахмурена от концентрации.

— Давай, Кити-Кэт. Тебе нужно сосредоточиться, — произнес Эвандер. Он протянул руку, и на его ладони закружился водяной шар.

— Я сосредоточена. Это сложнее, чем кажется! — Кит раздвинула руки, и между ладонями материализовался шар воды… а мгновение спустя просочился сквозь пальцы. Она досадно застонала, и ее разноцветные глаза — один синий, один зеленый — наполнились отчаянием, когда она встретилась взглядом с Элирией. — Четыре ада, я никогда ей не овладею.

— Выше нос, дорогая. — Элирия протянула руку и мягко скорректировала положение ладоней Кит. — Нужна практика, а твой брат старше тебя на целый век. Вспомни, что он говорил тебе раньше: ты должна чувствовать магию. Чувствовать влагу в воздухе, воду в своей крови. — Она указала через зеленеющий луг на журчащий неподалеку ручей. — Чувствуй ее там. Захвати ее, обними. Позволь ей пройти сквозь себя. Но не борись с ней. Не пытайся запереть.