Сломленные во тьме (ЛП) - Элизабет Эшли - Страница 45

— О, ничего. — Поспешно вытираю предательские слезы, натягивая улыбку.

— Ты показываешь мне свою фальшивую улыбку.

Улыбка сходит с лица.

— Как ты отличаешь мои улыбки?

— Потому что я знаю тебя. — Он отводит волосы с моего лица. — Говори. — Его рука скользит по спине, успокаивающе массируя поясницу.

Я опускаю взгляд, охваченная стыдом. Как объяснить ему, что я чувствую? Или, скорее, чего не чувствую?

— Разве ты не должна была быть на спа-дне с Мэдди и Алиной?

— Должна. — Сжимаю руки. — И всё было хорошо. Мы сделали маникюр и педикюр. А потом…

Они начали готовить три массажных стола с полотенцами. Я сразу поняла, для чего это, и запаниковала, сказав Мэдди, что устала и хочу вздремнуть.

— Они собирались делать нам массаж. — Тело напрягается при одной мысли. Боже, как же это жалко. — И я… не вынесла мысли, что кто-то будет так трогать меня. Я еле выдержала маникюр и педикюр. Но чужие руки на моем теле… — Качаю головой. — Я… не смогла. — Закрываю лицо руками. — Когда я снова стану нормальной? — шепчу я с отчаянием.

Лео мягко отводит мои руки от лица, прижимая их к своей груди.

— А что такое нормальность? — спрашивает он.

Я отвожу взгляд, не в настроении для этого.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Нет, не думаю. — Смотрю на него, сужая глаза. — Давай посмотрим, — начинает он. — Мэдди кладет кетчуп на всё, даже на яйца. — Он морщится. — У Мауро страх замкнутых пространств. Алекс не позволяет продуктам на тарелке соприкасаться — иначе не ест. Вин дает имена каждой своей машине. А я… предпочитаю знать конец фильма до того, как посмотрю. Не люблю сюрпризы. — Пожимает плечами. — У всех есть что-то, что делает их особенными. Слово «нормальный» означает соответствие стандарту. Но если бы все соответствовали, мир был бы скучнее, не так ли?

Я тяжело вздыхаю.

— Пожалуй, ты прав.

— Никто не нормален, Светлячок. Тем более эта безумная семья, частью которой ты стала. — Он мягко прикасается губами к моим.

— Лео, я… — люблю тебя. Слова застревают на кончике языка, умоляя сорваться. Но почему-то не могу. — Не знаю, что бы делала без тебя.

— Тебе и не придется узнавать, потому что я всегда буду рядом. — Он целует меня в висок, снова водя рукой по пояснице, прямо над шрамами. — И чтобы ты знала: ни женщина, ни мужчина никто не имеет права прикасаться к тебе. Даже массажист. Вот увидишь Мэдди…

Смеюсь над его угрозой.

— Она просто хотела сделать что-то приятное для нас. Знаю, это должен был быть ее уикенд, но мне кажется, она всё устроила ради меня. Так она пыталась вернуть мне ощущение нормальности, и я это ценю.

— Ты права. Она сделала это для тебя. Умоляла меня неделями, чтобы всё организовать.

— Правда?

— Да. Она скучала по тебе, пока тебя не было. Кажется, теперь пытается наверстать упущенное.

— Я тоже скучала по ней. — Поднимаю глаза. — Я беспокоюсь за нее.

Он хмурится.

— Почему?

— Не знаю. Чувство, что что-то не так между ней и Аластором. Он не похож на ее тип. — Не упоминаю, что Илай был единственным парнем, который ей нравился.

Не уверена, что ему понравится мысль, что его сестра была без ума от его лучшего друга.

Он целует меня.

— Не беспокойся. Всё будет под контролем.

— Что это значит?

Он задумчиво смотрит на меня.

— Это значит, что Алари никогда не позволят, чтобы с кем-то из своих что-то случилось.

Я замолкаю, анализируя его слова. Вспоминаю, что он сказал мне на помолвке Мэдди: «Этой свадьбе не бывать».

— На помолвке Мэдди ты сказал, что свадьба не состоится. Я не думала, что ты серьезно… но ты был прав?

Он улыбается, целуя меня в лоб и это единственный ответ, который я получаю.

Глава двадцать четвёртая

Лео

Я осторожно высвобождаюсь из объятий обнажённой и спящей Скарлетт и сажусь, разум переполнен неотвеченными вопросами. Натянув серые спортивные штаны и футболку, я выхожу, запираю за собой дверь и направляюсь к костру, где нахожу Мауро и Вина с кубинскими сигарами в руках.

Присаживаюсь на свободный стул рядом с Мауро и отрицательно качаю головой, когда Вин предлагает мне сигару. Они мне никогда не нравились.

— Как знаешь, — отвечает он, вытягивая ноги.

Мауро вынимает сигару изо рта и выпускает густое облако дыма в ночное небо.

— Не спится? — спрашивает Вин.

— Слишком много вопросов без ответов, — наклоняюсь вперёд, уставившись в пламя. Оранжевые, синие и жёлтые оттенки смешиваются, гипнотизируя мой уставший разум.

— Мы найдём… — Вин замолкает, доставая телефон из кармана. — Это Алекс. — Он принимает звонок, включая громкую связь. — Алекс, ты что-то нашёл по тому сообщению?

Первое, что мы слышим, — стук пальцев Алекса по клавиатуре.

— Нет, — отвечает он, разочарованно вздыхая. — Мы с командой бились над этим весь день, но не можем определить местоположение. Он настроил телефон так, что геолокация меняется каждые пять минут. Не за что зацепиться.

— Чёрт, — Вин проводит рукой по щетине. — Значит, звонил ты по другому поводу?

Стук клавиатуры прекращается.

— Игорь прокололся.

— В каком смысле? — я наклоняюсь ближе к телефону.

— Лучше послушайте сами. — Алекс нажимает пару кнопок, и вдруг…

— Зачем ты мне звонишь? — ледяной тон Игоря раздаётся из динамика. — Я сказал, что все разговоры должны происходить лично. Слишком много глаз и ушей следят и подслушивают.

— Да, но это не могло ждать! Из-за твоего сотрудника, Дьявола, у меня сейчас серьёзные проблемы, и мне нужно срочное решение!

Я замираю. Его сотрудник? Моя рука сжимается в кулак. Этот ублюдок знает Дьявола и нагло нам лгал.

— Чей это голос? — спрашиваю я, хрустя костяшками.

— Губернатора Гарретта Джонсона, — отвечает Алекс.

Мы с Вином переглядываемся.

Игорь смеётся.

— Забавно, если ты думаешь, что я могу указывать этому монстру. — Пауза. — К тому же, он не работает на меня.

— Это не смешно! — Гарретт фыркает. — Он создаёт мне огромные трудности.

Игорь вздыхает.

— В чём проблема, Гарретт?

— Проблема в том, что в моём штате слишком много пропавших девушек. И винят в этом меня за бездействие! — шипит он. — Сейчас предвыборный год, и я не могу рисковать!

— Послушай, — начинает Игорь. — Ты знал, что потребуется, когда я представил тебе наш план. И, кажется, ты был весьма доволен своей долей.

— Да, но тогда избиратели не висели у меня на шее, требуя ответов! — он тяжело вздыхает. — Почему он не может брать девушек из других штатов?

— Его нынешний работодатель в Нью-Йорке, так что пока он остаётся здесь.

Гарретт раздражённо сопит.

— А владелец этого клуба, твой партнёр… Слухи правдивы?

— Абсолютно, — заявляет Игорь. — Он восстал из мёртвых. — Глубокий, довольный смех раздаётся в трубке. — И он очень ждёт твоей дискретности в обмен на доступ к твоему… прекрасному штату.

Брови Мауро сдвигаются в недоумении — мы все чувствуем то же самое. О ком, чёрт возьми, он говорит?

— Ладно, ладно, — бормочет Гарретт. — Главное, чтобы никто не забыл о моей доле прибыли. Мне понадобятся деньги на подкуп избирателей из-за всего этого бардака.

— Конечно. Ты будешь щедро вознаграждён.

— А аукцион… Когда он состоится?

— Самый крупный аукцион в году? Через две недели, — отвечает Игорь сухо. — Что, планируешь участвовать?

Гарретт усмехается.

— Если смогу незаметно приехать в город, то обязательно.

В город.

— Отлично, — протягивает Игорь.

— Ты будешь руководить?

— Я буду там, чтобы гости получили именно то, за чем пришли.