Сломленные во тьме (ЛП) - Элизабет Эшли - Страница 16

Достаю её палец из воды, радуюсь, что кровь остановилась, промокаю и заклеиваю пластырем. И, как в старые времена, подношу её палец к губам и целую поверх повязки.

— Как новенькая, — хрипло говорю я.

— Спасибо, — её голос тише. Она моргает, покачивая головой. — Я устала. Пойду спать. Можешь вернуться к встрече.

— Паническая атака выматывает. — Упираюсь ладонями в столешницу рядом с ней. — Я отнесу тебя.

Она кивает. Её ноги обвивают меня, щека прижимается к плечу, пока я поднимаюсь по лестнице в её комнату. Открываю дверь сканером и кладу её на кровать.

Заметив, что она уснула у меня на руках, я поправляю одеяло и, проведя рукой по волосам, быстро ухожу, оставляя её одну.

Возвращаясь в кабинет, вижу, как у всех округляются глаза.

— Что?

— Почему на тебе кровь? — спрашивает Нико.

Оглядываю рубашку.

— Небольшой инцидент. Всё под контролем. — Подхожу к столу, беру золотой пресс-папье с бумаг. Слова Скарлетт звучат у меня в голове.

Он любил отмечать, сколько раз он… Я не могу сказать.

— На чём мы остановились? Ах да. На поисках ублюдка, который посмел тронуть мою жену, чтобы я мог разорвать его голыми руками!

Пресс-папье со свистом пролетает в окно, стекло разбивается.

— Долион?

— Да, сэр?

— Организуй мне встречу с Игорем Васильевым. — Закатываю рукава. — Пора нанести ему визит.

Глава седьмая

Скарлетт

Полоса солнечного света пробивается через узкую щель между тяжелыми шторами, бьет мне прямо в лицо. Я морщусь, потягиваюсь и, наконец, сажусь, протирая глаза. Вдруг замечаю вазу со свежими розовыми цветами. Тянусь к ним, осторожно касаясь нежных лепестков. Они прекрасны.

Наклоняюсь ближе, вдыхая их аромат, и замечаю записку, частично прикрытую вазой.

Светлячок,

Я не хотел тебя будить.

Утром встречаюсь с братьями.

Вернусь после обеда.

Пожалуйста, поешь.

Эли дежурит у дома.

Твой Лео.

Я прикусываю губу, сдерживая улыбку, а в животе порхают бабочки.

Открываю дверь спальни и встречаю взгляд пары глаз, которые нравятся мне почти так же сильно, как Лео. Брут виляет задом, и слюна тут же оказывается на моих лосинах.

— Ты проголодался, большой мальчик? — Пес начинает танцевать еще активнее, тычется мордой в мою ногу. — Ладно, ладно. Пошли завтракать.

Он следует за мной по коридору, вниз по лестнице, на кухню. Беру его миску, насыпаю сухой корм, но кажется, чего-то не хватает. Неужели ему нравится есть одно и то же каждый день? Может, добавить морковки или фасоли?

Бросаю взгляд на холодильник и по спине пробегает холодок.

Но для этого придется взять нож…

Меня пронзает дрожь. Сейчас не время.

Мысль о возможной панической атаке без Лео пугает.

Брут тихо поскуливает, возвращая меня к реальности.

— Ты прав. Прости. Я справлюсь.

Выпрямляю плечи, делаю вдох и открываю дверцу холодильника.

— Я просто порежу овощи. Это же не...что за...

Полки уставлены контейнерами — большими и маленькими, с аккуратными надписями.

Грибы, клубника, ананас, сельдерей, курица, морковь…

Всё нарезано. Нашинковано. Почищено.

Крепче сжимаю ручку. Сердце колотится — я знаю, кто это сделал.

Гав!

— Прости, отвлеклась.

Достаю контейнер с надписью «Овощная смесь», добавляю в миску Брута, и он тут же уничтожает всё до последнего кусочка.

Облокачиваюсь на столешницу, теребя край футболки. Что это значит?

Кто-то посчитал бы нарезанные овощи пустяком, но для меня это важно. Эти контейнеры — доказательство, что он готов на всё, чтобы защитить меня. И физически, и морально. От этой мысли становится тепло.

Снова открываю холодильник, любуясь идеальным порядком. Сердце наполняется, а губы сами растягиваются в улыбке.

Он сделал это… для меня.

Холодный ветер обжигает плечи. Тонкая хлопковая футболка не спасает, и я жалею, что не накинула куртку. Над головой тяжелые серые тучи, будто дразнящие меня.

— Это ненадолго, — бормочу я, открывая ржавую калитку.

Иду по каменной дорожке, усыпанной красными и желтыми листьями. Оглядываюсь — Илай ждет в машине, как я и просила.

Передо мной ряды могил. Рабочие, члены семьи, друзья… Здесь покоятся те, кто был верен семье Алари.

Именно поэтому я здесь. Ищу могилу отца.

Когда я впервые приехала в поместье, миссис Алари сказала, что его останки перевезли сюда. Даже несмотря на то, что семь лет назад он сбежал, предав семью, они сделали это, думая, что мне будет спокойнее знать, что он рядом.

Они сделали это для меня. А я не смогла сказать, что его присутствие — даже мертвого — пугает меня.

Думала, будет сложно найти могилу, но свежий камень и не заросшая травой земля выдают её сразу.

С каждым шагом тяжесть нарастает. Дождь начинает моросить, когда я останавливаюсь в сантиметрах от плиты.

— «Энтони Балком. Преданный муж и заботливый отец», — читаю вслух и фыркаю.

Преданный муж? Заботливый отец?

Сжимаю кулаки, закрываю глаза. Внутри буря гнева. На себя — за то, что вообще пришла сюда. На него — на монстра, закопанного в землю, который годами внушал мне страх одним движением руки или повышением голоса.

Открываю глаза, они мокрые от слез.

— Почему? — шепчу я, годами сдерживаемая ярость рвется наружу. — Почему ты относился ко мне, как к пустому месту? Как будто я ничего для тебя не значила?

Слеза скатывается по щеке и падает на землю, укрывающую его гроб.

— Всю жизнь ты заставлял меня чувствовать себя виноватой. Будто я никогда не была достаточно хороша. Но я была твоей дочерью! Единственным ребенком, и я любила тебя! — Голос дрожит, слезы текут ручьем. — Я любила тебя, даже когда ты бил меня, когда орал, унижал. Потому что думала… что однажды ты тоже полюбишь меня.

Всплывает воспоминание — одна из тех ночей, которые перечеркнули всё.

— Ты опять с этим мальчишкой Алари, — шипит отец, оглядывая меня. — Хотя я запретил.

Губы дрожат. Нет правильного ответа. Скажешь «да» — будет злиться. Скажешь «нет» — взбесится за ложь.

— Я не понимаю. Почему мне нельзя с ними общаться? Они мои друзья, мы живем на их земле. Мне почти восемнадцать, я…

Удар. Губа распухает от прикушенного зуба.

— Глупая, глупая девочка. Я молился о сыне. А получил шлюху. — Плюет передо мной на пол.

Пытаюсь пройти мимо — может, переночую у Мэдди. Хотя как скрыть красное пятно на щеке?

Но он хватает меня, швыряет о стену. Пальцы впиваются в горло. Борюсь, но без воздуха силы уходят, и я обмякаю.

— Куда это ты собралась?! — орет в лицо.

— О-отсюда… — хриплю я. В глазах темнеет.

— Никогда. Ты еще пригодишься. — Сознание уплывает. Он разжимает пальцы, и я падаю на пол, жадно глотая воздух. — Больше ни шага к ним. Иначе… — Угроза в улыбке. — Я знаю, как убить так, что никто не догадается.

Падаю на колени, не обращая внимания на грязь.

— Ненавижу тебя! — Дыхание сбивчивое, ярость клокочет внутри. — И знаешь почему? Не из-за твоего равнодушия. Нет. — Трясу головой, мокрые волосы прилипли к лицу. — Я ненавижу себя за то, что рада твоей смерти. — Сжимаю в кулаке красный лист. — Ты мертв. Ты больше не властен надо мной. Но почему-то всё еще держишь. И я ненавижу тебя еще сильнее. — Разжимаю пальцы. Лист падает. — Но, наверное, лучше ненавидеть, чем ничего не чувствовать. — Горько усмехаюсь. — Спасибо тебе. Если бы ты не умер… если бы меня не… — Поправляюсь. — Я бы никогда не вернулась домой. В поместье Алари.