Сломленные во тьме (ЛП) - Элизабет Эшли - Страница 13

Чёрный цвет доминирует в интерьере и снаружи. Даже плитка в душевых и кухонные столешницы подчёркивают эту мрачную эстетику. Кое-где разбавлены нейтральные тона, добавляя уюта. Грандиозная каменная стена вокруг камина высотой в шесть футов привносит нотку природной стихии в интерьер.

Кожаная мебель выглядит дорого и изысканно, но кажется, будто ею никогда не пользовались. Кухня… как вы уже догадались, чёрная, но с техникой из нержавеющей стали — настоящий рай для шеф-повара. Гараж, превращённый в «пещеру Бэтмена», где хранится коллекция роскошных автомобилей и мотоциклов Лео, — это, надо признать, очень крутая деталь.

Я ухмыляюсь, проводя пальцами по сиденью одного из навороченных зачернённых байков. Не знаю марку, но по состоянию видно — это его сокровище, поставленное подальше от остальных «игрушек».

Но больше всего в этом доме поражают панорамные окна с тыльной стороны. Они открывают потрясающий вид на озеро и наполняют комнаты солнечным светом, смягчая границы между светом и тенью.

Раздвинув высокую стеклянную дверь, я выхожу на террасу, и понимаю, что это место станет моим любимым. Лёгкий ветерок овевает плечи, и я скрещиваю руки на груди.

В воздухе чувствуется осень.

Сделав несколько шагов к краю, я окидываю взглядом окрестности, и на губах появляется улыбка.

Я могла бы быть счастлива здесь.

Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Лео и Илая нигде не видно, я обхожу бесконечный бассейн, подбегаю к подвесной кровати-качели и запрыгиваю на неё. Смеюсь, когда она начинает плавно раскачиваться. Заметив маленькую металлическую кнопку на подлокотнике и не найдя таблички «Не нажимать», я, конечно, нажимаю. И вдруг из стены выдвигается прозрачная крыша из плексигласа, открывая вид на голубое небо и защищая от дождя.

Вау. Я отсюда никуда не уйду.

Откидываюсь назад, закрываю глаза и наслаждаюсь покачиванием, под звуки плескающейся внизу воды. Птицы щебечут в кронах деревьев вокруг дома Лео. И хотя я знаю, что у его братьев и сестёр тоже есть дома на этом озере, каждый из них находится в милях друг от друга — а значит, здесь царит полное уединение. Тишина. Покой.

Хмык.

Я открываю глаза и поворачиваю голову: Брут наблюдает за мной.

— Привет, Брут.

Он кладёт морду на край кровати, и его огромные выразительные глаза пытаются на меня воздействовать.

— Что тебе нужно, мальчик? — Переворачиваюсь на бок, чтобы почесать ему голову. Он прижимается к моей руке, виляя хвостом. — Хочешь внимания? — Смеюсь, когда он ставит передние лапы на край кровати, отчего качели раскачиваются. Он пугается и отскакивает. — Всё в порядке. — Сажусь, опускаю ноги на пол, останавливая движение.

Он лижет мне руку, оставляя слюни.

— Фу. Нам нужно поработать над твоими манерами. — Он наклоняет голову, смотря на меня с недоумением. — Давай. — Встаю, похлопываю его по голове чистой рукой. — Пойдём внутрь, я помоюсь.

Брут следует за мной по пятам, пока мы заходим на кухню. Я включаю воду, намыливаю руки.

— Слушай, ты очень милый. Но слюни — это не моё. Давай договоримся? — Клянусь, он кивает. — Если ты пообещаешь не покрывать меня слюнями, я буду каждый день чесать тебе живот. Договорились?

Гав!

Я ухмыляюсь.

— Рада, что мы пришли к согласию.

Брут разворачивается, засовывает морду в корзину с игрушками, вытаскивает мяч и приносит мне. Я кидаю его в гостиную, и огромный пёс грациозно бросается в погоню. Мяч останавливается в камине — к счастью, пустом. Жду, когда он его достанет, но Брут просто смотрит на мяч, а потом оборачивается и бросает на меня выразительный взгляд.

Упираю руку в бок, приподнимаю бровь.

— Ты серьёзно? — Его взгляд становится нетерпеливым, он топает лапой, как ребёнок перед истерикой. — Боже, Лео не шутил, когда назвал тебя неженкой. Не думала, что ты боишься чего-то. — Подхожу, глажу его по голове, прохожу мимо, наклоняюсь и достаю чёртов мяч из камина. Только я подбрасываю его, как Брут бросается вдогонку, а мой взгляд цепляется за отблески цветов на чёрной стене.

Красный, синий, зелёный, жёлтый… Но откуда они?

Разворачиваюсь, осматриваю комнату...и замираю, сердце бешено колотится.

— Неужели…?

Пальцы слегка дрожат, когда я встаю на цыпочки и тянусь к предмету на каминной полке, но не дотягиваюсь.

Быстро ищу, на что встать, и подтаскиваю огромный деревянный журнальный столик к камину. Взбираюсь на него и наконец беру в руки тот самый предмет, проводя пальцем по стеклу.

Потрёпанная, пыльная банка, расписанная вручную, выглядит точно так же, как в моём детстве. Прижимаю её к груди, слёзы катятся по щекам.

Он сохранил её.

Ту самую банку, в которую мы в детстве ловили светлячков. Расписанную так, чтобы их свет отражался на стенах.

Вытираю слёзы, сердце бешено стучит.

В голове роятся вопросы, но, возвращая банку на полку, я думаю только об одном:

Зачем?

Я вожу вилкой по тарелке с феттучини, сливочный соус пахнет восхитительно, но у меня нет аппетита. Смотрю на озеро слева от меня и мечтаю хотя бы на мгновение сбежать с террасы, прыгнуть в воду и закричать, выпуская все страхи, терзающие мой разум.

Но, наверное, нормальные люди о таком не мечтают.

Тишина, которая ещё несколько часов назад казалась приятной, теперь почти невыносима. Я начинаю чувствовать себя чужой в пространстве Лео.

— Тебе не нравится? — спрашивает он, сидя напротив, на другом конце стола.

Это расстояние красноречивее любых слов.

Одиночество.

Высокие белые свечи в центре стола ярко горят, их пламя колышется от лёгкого ветерка.

— Всё вкусно. — Я слабо улыбаюсь. — Просто я не очень голодна.

Мне хочется спросить, зачем он сохранил банку. Почему он её не выбросил? Но я не готова услышать, что для него это ничего не значит. Что это просто безделушка, которую он поставил на полку, не задумываясь.

Он кивает, вытирает уголок рта салфеткой.

— Если захочешь, позже могу приготовить что-то другое.

Качаю головой.

— Пожалуйста, не беспокойся из-за меня.

Его вилка со звоном падает на тарелку, я вздрагиваю. Его взгляд приковывает меня к месту — неподвижный, пронизывающий. В его хищных глазах читается что-то, от чего по телу пробегает дрожь.

Я что-то не то сказала?

— Ты моя жена, Скарлетт, — твёрдо заявляет он. — Ничто, что я делаю для тебя, не является обузой.

Прикусываю губу, шепчу:

— Я знаю, что это ненастоящее.

— Что ненастоящее?

— Это. — Делаю жест между нами. — Наш брак. — Инстинктивно кручу обручальное кольцо. — И это нормально. Я ценю всё, что ты для меня сделал и продолжаешь делать. Поэтому я не жду… То есть, я знаю, что это просто контракт с датой окончания. — Последние слова звучат более подавленно, чем я хотела.

Он наклоняется вперёд, складывая пальцы домиком.

— Ты думаешь, этот брак ненастоящий?

Я сглатываю.

— Я знаю, что это не так.

Он кивает, сжимая челюсть.

— И что же это, по-твоему?

Моргаю.

— Это прикрытие для моей безопасности. Ничего больше.

Его глаза темнеют.

— Замужем за мной или нет, твоя безопасность всегда была бы моим приоритетом. Твоя подпись на контракте ничего не меняет.

Я хмурюсь, потому что до меня вдруг доходит…

Я знаю, что получила от этого брака.

Безопасность. Защиту.

Но что получил Лео?

Зачем ему было жениться на мне, если ему это ничего не даёт?

— Спрашивай, — говорит он, будто читая мои мысли.

Аккуратно кладу вилку на тарелку, пульс учащается.

— О чём?

Он приподнимает бровь.

— О том, что вертится у тебя на языке.

Опускаю взгляд, колеблюсь, потом тихо спрашиваю:

— Почему ты женился на мне?

Сердце колотится в груди, когда я поднимаю глаза и встречаю его взгляд — проникающий, видящий все мои изъяны.