Аллей-уп (СИ) - Порошин Владислав Викторович - Страница 52

Однако на разминку перед предстоящей игрой я выскочил в отличном настроении. Проведённые сборы в Цахкадзоре не прошли даром. Там, в высокогорье, бегалось и дышалось намного сложнее чем здесь. И потом мне кажется, что я ещё прибавил в мышечной массе, и теперь больше походил на культуриста, чем на советского баскетболиста. Поэтому первым делом, пока мои товарищи выполняли самый обычный проход и бросок от щита, я всадил смачный данк в баскетбольную корзину. И зрители синхронно повернули свои головы на ту половину площадки, где разминалась именно сборная СССР.

Моему примеру тут же последовал и Александр Белов, которому атлетизма было не занимать. Он тоже азартно пронёсся на кольцо, легко взмыл вверх и вколотил неплохой слэм‑данк. Тогда я решил немного усложнить задачу. Я несколько раз перевёл мяч между ног, прежде чем пойти на кольцо, затем рванул вперёд, выпрыгнул и, развернувшись в воздухе на 360 градусов вокруг своей оси, вонзил мяч одной рукой сверху. И зрители этот баскетбольный финт встретили одобрительными аплодисментами.

Теперь уже завёлся Толя Мышкин. На тренировочном сборе ему иногда удавалось исполнить этот данк с разворотом на 360. Правда Кондрашин ему несколько раз успел напихать, чтобы тот не вздумал вытворять такое «непотребство» во время реального матча. Но сейчас‑то пока был не матч. Поэтому форвард свердловского «Уралмаша» пронёсся мимо меня, подпрыгнул вверх и, развернувшись на 360 градусов, чуть‑чуть не донёс мяч до кольца. Ему пришлось не вколачивать мяч в корзину и легким движением кисти закинуть. Но это тоже выглядело хорошо.

– Белый, давай аллей‑уп! – потребовал от Белостенного Гена Капустин.

Далее он прошёл с мячом в самый угол площадки и сделал навесную передачу на своего партнёра. И Саша Белостенный, поймав и вколотив в кольцо баскетбольный снаряд в одном прыжке, ещё раз удивил и заставил хлопать всю собравшуюся на матч публику.

– Цирковые номера прекратить! – рявкнул Кондрашин от скамейки запасных. – Устроили тут вместо разминки концертную программу.

– Для зрителей же играем, Владимир Петрович, для народа, – заступился я за себя и своих друзей.

– Ты мне, Юрьев, ещё поговори! Живо вылетишь из команды и сгниешь в своей коммуналке, – прошипел главный тренер.

«Нет, так нет. Кстати, я пока коммуналки никакой не имею», – хмыкнул я про себя и от прыжков и слэм‑данков перешёл к простым дальним броскам, чтобы хоть чуть‑чуть привыкнуть к новым кольцам армейского зала.

А когда через пять минут судья попросил – всех лишних покинуть площадку, то я чуть «не выпал в осадок», ибо Кондрашин против ЦСКА выпустил совсем не тот состав, который виделся мне. У нас с первых минут вышли: Владимир Ткаченко, рост – 220 сантиметров; Александр Белов, 2 метра ровно; Александр Сальников, рост – 196; Михаил Коркия, тоже рост – 196 сантиметров; и Владимир Арзамасков, рост – 190. На лавке же остались: я, Белостенный, Тараканов, Капустин и Мышкин.

– Бред, – зашептал мне на ухо Толя Мышкин. – Мы не проиграли ни одного контрольного поединка, а сидим на замене. Ты мне ещё предлагал перейти в ваш «Спартак». А на хрена? Чтобы лавку греть?

– Сам ничего не понимаю, – пробурчал я.

Что касается ЦСКА, то Гомельский чудить не стал. Он на паркет выпустил всех самых лучших на данный момент игроков: Сергея Коваленко, рост – 215; Алжана Жармухамедова, рост – 207; Ивана Едешко, рост – 196; Сергея Белова, рост – 190; и Валерия Милосердова, рост – 187 сантиметров. Кстати, на лавке у армейцев остался ещё один перспективный разыгрывающий – Станислав Ерёмин, бывший одноклубник по «Уралмашу» моего товарища Мышкина.

Хорошо хоть стартовый спорный мяч выиграл наш Александр Белов. Он со своим двухметровым ростом перепрыгнул Сергея Коваленко, который был выше его на целых 15 сантиметров. Однако первая атака, когда мяч довели до Арзамаскова, а тот попал в дужку кольца, закончилась неудачей. И почти мгновенно армейцы понеслись на нашу половину поля. Милосердов здорово прошёл через всё поле, отдал пас на прорывающегося к кольцу Жармухамедова, и тот легко броском от щита сделал счёт – 2:0. Зрители встретили быстрый отрыв своих любимцев громкими аплодисментами.

Далее во второй нашей атаке решающий бросок доверили Александру Сальникову. Сальников этот зал и эти кольца знал превосходно, так как провёл за ЦСКА весь прошлый сезон. Но на сей раз, мяч от его руки лишь чиркнул дужку кольца, ударился в щит и попал в руки вездесущего Жармухамедова. И опять ЦСКА полетел в быструю и стремительную контратаку. Милосердов перевёл мяч через центральную линию, отдал пас на Едешко, а тот хорошей передачей нашёл под нашим кольцом Сергея Коваленко, который аккуратно закинул мяч в сетку. И счёт стал – 4:0.

И только третья наша атака увенчалась успехом. Александр Белов потолкался с армейскими большими игроками и запихал мяч в сетку с близкого расстояния. Но сравнительно приемлемые цифры, 4:2, недолго продержались на электронном табло. Сначала метким выстрелом отметился Сергей Белов, а затем Арзамасков потерял мяч на ведении и в быстром отрыве отличился Валерий Милосердов, сделав счёт – 8:2.

А к 10‑ой минуте игры ЦСКА уже вёл более чем уверенно – 26:12. И только тогда Петрович решился на первые замены. Он убрал с паркета: Ткаченко, Арзамаскова и Коркия, и выпустил: Мышкина, Белостенного и Капустина. И надо сказать, что замены внесли некоторый перелом в характер игры. Толя Мышкин хорошо попал со средней дистанции, Саша Белостенный вколотил смачный слэм‑данк. А ещё Гена Капустин отлично отзащищался против Валерия Милосердова. За десять дней в Армянском нагорье Гена значительно прибавил в физической мощи. И если раньше он был просто сухощавым худым парнем, то теперь у него на руках просматривались неплохие бицепсы и трицепсы. Именно физическая сила помогла вырвать мяч из рук армейского разыгрывающего.

Только и Гомельский не сидел, сложа руки. Он дал отдохнуть: Едешко, Милосердову и Жармухамедову, и выпустил со скамейки: невысокого и шустрого Станислава Ерёмина, 212‑сантиметрового Николая Дьяченко и тяжёлого форварда Виктора Петракова. И ЦСКА опять взвинтил темп. Поэтому счёт 26:16 к 15‑ой минуте превратился в 41:28 в пользу хозяев. Кондрашин же, дав поиграть всем игрокам сборной, меня упорно мариновал на скамейке запасных.

И в какой‑то момент я просто перестал смотреть на площадку. Я снял с себя красную майку сборной и накинул её себе на голову. Видеть, как Гомельский разносит защитные порядки Кондрашина мне было больно и неинтересно.

– Ты, Юрьев, с ума сошёл? – наконец‑то обратил на меня внимания главный тренер.

– Аха, сошёл. В самолёте треснулся головой об потолок и теперь ничего не понимаю, – криво усмехнулся я, сняв майку с головы. – Как вы собираетесь выигрывать Олимпиаду? Как вы предполагаете обыграть ЦСКА в чемпионате страны?

– Тихи‑тихо, – зашептал мне на ухо Серёжа Тараканов.

За минуту до конца первой половины товарищеской встречи на лавке вновь оказались все мои друзья, кроме Володи Ткаченко, который всё ещё хоть как‑то пытался бороться в защите и что‑то забивать в нападении против поймавшего кураж соперника. Счёт к тому времени вырос до неприличного – 52:33. Даже у хладнокровного и расчётливого Сальникова, после серии нелепых и коротких замен, что произвёл Кондрашин, пропал бросок. Так как есть такие снайперы, которых лучше не дёргать во время игры и не менять, пока они забрасывают свои мячи.

– Пусть говорит, – проскрежетал Владимир Петрович.

– Я сегодня был готов на двести процентов, – хмыкнул я. – Да мы этот ЦСКА порвали бы как Тузик грелку. А теперь меня так трясёт от злости, что я по кольцу не попаду. Можно узнать – а в чём заключался ваш гениальный план? Накануне американского турне обделаться перед московкой публикой по полной программе? И чтоб «Советский спорт» написал, что Кондрашин ведёт сборную СССР к полному краху и развалу? – я кивнул в сторону нескольких журналистов, которые сидели на первом ряду.