Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ) - Калинникова Светлана - Страница 19

- Вас не видят и не слышат,

Закрываю от глаз, от ушей,

Тихо все, как кот на крыше.

Никита и компания, обрадованные временной невидимостью, начали предполагать, что теперь можно будет тайком проникнуть в любую квартиру. Лишь Агата смотрела на меня с сомнением, не веря моему спокойствию.

- Так как же мы его выманим? – снова спросила она.

- По-ведьмински – улыбнулась я. Затем, засунув два пальца в рот, свистнула. Слава смотрел на меня с восхищением. Но никто не ожидал, что я схвачу камень и закину его вдаль.

- Не долетит, – вздохнула Агата, догадавшаяся обо всем.

«Да уж как бы», – я снова свистнула, придав камню ускорение.

Камень разбил окно в квартире Славика. Вот вам и «по-ведьмински». Сомневались во мне, не доверяли моей смекалке – вот и дождались. Ибо неча, как говорится.

- Ну, господин вор, жажду увидеть вас в деле, – подмигнула я Славе.

1 Подклад – заговоренная предмет против того, кому он подложен.

ГЛАВА 16. Искать вчерашний день.

- А бывший муж ваш там? – спросил Слава.

- А сейчас увидим, - задумчиво сказала Агата.

- Десять, девять, восемь, семь… - начал отсчет Никита.

На «пять» из подъезда выбежал Славик.

Похоже, Анюта не заботится о домашнем наряде Клочкова: футболка с пятнами, смешные клетчатые бриджи и ланцы. Боже, он их хоть помыл после посещения полиции и суда? Впрочем, он всегда хотел выглядеть эпатажно, а теперь вот - как оборванец.

Славик метался по двору, озирался по сторонам и заорал:

- Кто это сделал? Выходи! – дальше последовала обычная брань, где он рассуждал о том, что он вырвет ноги - руки у хулиганов, которые по его предположению обладали нетрадиционной сексуальной ориентацией. Нас он не видел, и понять, что это мои проделки он не мог – Славик был уверен, что я могу только магическим путем ему вредить. Он бы и сам так хотел, но колдовская «хотелка» весьма ограничена.

- Это ты, козлина? – обратился он в мягкой формулировке после всех предыдущих бранных слов. – Зря я тебя пожалел, надо было сразу вмахать тебе.

Я снова «перевожу» его обороты в приемлемое для РКН описание тех действий, которые бывший муж хотел произвести в отношении невидимого собеседника. Глагол, как понимаете, был совсем другой. Отрадно знать, что после моих магических манипуляций он все еще в состоянии склочности и бессильной злобы на всё и вся. И сразу понятно, что он с кем-то сумел поругаться до такой степени, что разбитое окно расценил как акт мести. Ох, силушка моя колдовская! Не покидай меня…

Клочков бегал по двору, заглядывал под машины, стоявшие вдоль бордюра, и матерился, матерился…

- Ах ты, хулиган! Совсем распоясался! – раздался крик старушки, которая и в прошлый раз пыталась вразумить Славика. – Я вызвала полицию. Жди!

- А не пошла бы ты…

- Это ты пойдешь, - не сдалась бабуля, - но туда, куда тебя по суду пошлют. Совсем обнаглел, только и орет по ночам во дворе!

Нам оставалось подождать наряд полиции, который совершенно точно заберет Славика.

- Ты его так до невменяемости доведешь, - прошептал Никита. – Клочков себя уже не контролирует.

- Нам сейчас это на руку, его увезут из дома.

- Но там собака и его девушка, - напомнил Слава.

- Там больше никого нет, - уверенно сказала я. – Зуб даю.

А потом к ужасу Никиты и отвращению Кузькиной матери открыла рот, вытащила передний зуб и прикрутила его обратно. Славина кепка сползла на затылок. Не знаю почему, может, от удивления? Это ж колдовская кепка, в ней даже лупы прячут.

- Фокус начальных классов школы молодых ведьм, - пожала я плечами, поглядев на моих подельников.

Зато больше вопросов, откуда я знаю, что Славик дома сегодня был один, больше не возникло. Теперь мне верили на слово.

Через некоторое время среди вечерней тишины раздался вой полицейской сирены. Из машины вышла пара бравых ребят в форменной одежде.

- Он домой побежал, решил спрятаться, бессовестный! - прокричала та же бабуля. - Но от нашей полиции не убежишь!

Какая хитрая старушка - к полиции подлизаться решила.

- Все будет путем, Егоровна! - раздался суровый голос одного из полицейских, обращаясь к бабуле.

- У бабки «подвязки», - с уважением сказал Никита, наблюдая за происходящим. – То-то они к ней по вызову как на работу ездят.

На мою радость через минут десять Славика выволокли из подъезда. Он не сопротивлялся, был в той же одежде, что мы лицезрели недавно, только спортивная куртка была накинута на плечи. Рукав так и не был пришит, ну а выкинуть ее экономный Славик не мог. Надеюсь, он ее постирал? Хотя мне какое дело…

Его затолкнули в машину, и у нас было предостаточно времени, чтобы Велеслав продемонстрировал свои навыки высококлассного вора.

- Вам подъездную дверь открыть? – поинтересовалась я у него.

- Все остальное – за мной! – гордо заявил Слава.

Ну-ну. Слава очень легко зашел в подъезд, прикоснувшись ладонью к домофонной кнопке. Потом он снял свою кепку и достал оттуда … лом. Он вытащил его как ленту из коробки.

- Неужели он будет взламывать дверь? – шокировано произнесла я. - Он сейчас невидим, однако на грохот выйдут соседи и увидят, как лом сам лупит по двери? Потом скажут Клочкову, и он сразу поймет, что я к этому причастна.

- А так он не поймет! – хмыкнул Никита.

- Он уверен, что его недоброжелатель. Вспомни, он орал про какого-то «козлину».

Теперь нам оставалось только ждать.

Я очень люблю дворовые качели. Я села на них, а Никита тут же предложил меня покачать. Я отказалась, лишь покачала головой. Ноги оттолкнулись от земли, утопающей в разноцветной листве, и я почувствовала, как вместе с этим движением от меня отлетают все мои проблемы и тревоги. Словно вернулась в детство, где все было так же просто.

Никита не стал навязываться, а вот Агата не стала деликатничать, она подошла ко мне и, играя носком сапога с листьями, начала наш разговор первой.

- Какой смысл в творимых тобою мелких гадостях? – озадачилась Агата. – Потешить самолюбие? Как-то не верится, потому что ты уже остыла, приняла и развод, и мелочность при разделе имущества, и мужскую непорядочность. Ты уже вовсю в отношениях с Никитой. За всеми твоими выходками есть какая-то продуманность…

- Мщу за похищение дара.

- Неа. Ту что-то такое, что больше чем твоя брошь. Ладно… Показалось. Я такая впечатлительная! – Кузькина мать закатила глаза.

Что я должна ей ответить? Что всё, чем бы ни занималась, в том числе и колдовством, я делаю от души? Что каждый мой неуемный порыв - проявление женской боли от предательства? Что даже происходящее здесь и сейчас я обращу в пользу – жизненный опыт, и «шкурка» моя станет жестче, и научусь прятать горечь за циничной усмешкой? Так и будет, но потом. А вот в эти дни я все еще «проживаю» свой развод, болею им. Придет время – смогу выздороветь.

Прошло полчаса, и я уже успела замерзнуть, потом пообниматься с Никитой, который строго-строго – как только умел – велел надевать шапку и теплую куртку. Агата смотрела на нас снисходительно, словно говорила: «Дети-дети, вы всё играетесь! Когда только повзрослеете».

Воровато оглядываясь по сторонам, видимо, забыв, что еще невидим, Слава выбежал из подъезда. Он шел стремительно, в руках у него ничего не было. Значит, ничего не нашел. Хотя, для чего тогда карманы?

- Ну, как вы тут? – спросил он у нас.

- У тебя есть успехи? – не купилась на этот вопрос Агата.

Парень снял кепку и вытащил оттуда маленькую куколку. Маленькую, хрупкую, явно самодельную. Веточки вместо рук и ног, платьице из какого-то обрезка ткани, волосы из спутанной пряжи. И лицо… Мое лицо. Маленький, вырезанный из фотографии кусочек, приклеенный к этой жутковатой поделке. У Славика больная фантазия, стоило развестись, чтобы убедиться в этом. На теле куколки был нарисован крест.