Искатель, 2011 №3 - Соколов Владимир Н. - Страница 35

Конвойный запер дверь, приказал:

— По коридору вперед, по сторонам не оглядываемся.

Сластина вели на допрос. Он уже больше суток просидел на нарах изолятора временного содержания, и более всего ему хотелось есть. С питанием здесь было, прямо сказать, не ахти.

— Остановился, — снова приказал конвоир у двери допросной. — Лицом к стене.

Сластин почти уперся лбом в стену, выкрашенную в грязнозеленый цвет, и, когда дверь в допросную открылась, услышал:

— Иннокентий Викентьевич, и вы здесь! — Он узнал голос Говорова. — Надо же, какая встреча!

Рявкнул конвойный Говорова:

— Не разговаривать! По коридору прямо.

Говоров не унимался:

— А вы проситесь ко мне в камеру, господин Сластин. Я — в четвертой.

— Я вместо четвертой тебя сейчас в петушатник определю! — снова гаркнул конвоир и вытянул Говорова дубинкой промеж лопаток.

Раздался громкий стон — и снова приказ конвоира:

— Руки за спину!

«Боже мой! — с трепетом думал Сластин, уткнувшись лбом в грязно-зеленую стену. — Куда я попал! Бог ты мой!»

— Заходим, — услышал он очередную команду...

Вероника, в простеньком одеянии — босоножках, потертых джинсах и блузочке, — сидела на нижней «боковушке» неприбранной плацкарты и с безучастным видом наблюдала за тем, что творилось на перроне. На перроне толпились отъезжающие — будущие ее соседи по вагону и те, кто их провожал. В открытое окошко врывался гомон толпы, смех, напором струилась радость, приправленная местами грустью предстоящей разлуки.

Что-то пролаял громкоговоритель. Вероника прислушалась — но нет, это прибывал новосибирский скорый. Она посмотрела на часы. Ее поезд — на Москву — отправится аж через несколько минут. Не отводя взгляда от окна, она подперла ладонью щеку. Глубоко вздохнула, хотела положить ногу на ногу, но что-то ей помешало. Ну, конечно! Это же багаж ее под ногами — небольшая спортивная сумка. Пяткой она задвинула ее под сиденье, продолжая смотреть в окно, на город, к которому уже успела привыкнуть. За пять-то лет... Какой же она все-таки была идиоткой — потерять такого мужика! И снова, как и пять лет назад, о деньгах на счетах Алябьева она не думала. Ни чуточки. Ее не терзала обида на Влада, Вероника была убеждена, что он поступил с нею справедливо. Что-то ждет ее теперь?

Москва — огромный город, где для каждого таится бессчетное множество возможностей. Кто знает, может быть ей повезет и она попадет на какую-нибудь вечеринку, наподобие той, что свела е с Владиком? А возможен и другой вариант, прямо противоположный, — еженощные бдения на Ленинградском шоссе. В свое время Вероника вдоволь была наслышана о Ленинградке.

«Но поживем — увидим», — подумала она, и в этот момент вагон с грохотом и лязгом дернулся, поезд плавно покатил на запад. Провожая взглядом знакомые постройки, Вероника глубоко вдохнула и выдохнула. Ей казалось, что она выдыхает из себя все, связывающее ее с этим городом. Она прощалась с ним навсегда и почему-то ни о чем не жалела.

Неожиданно она увидела, как у обочины дороги наряд милиции запихивал в «уазик» в стельку пьяного мужчину. Может быть, ей это просто померещилось — поезд уже набрал порядочную скорость, — но этот пьяный был здорово похож на Максима. Вероника грустно улыбнулась чему-то, а поезд все набирал и набирал ход. Колеса методично отстукивали дробь на стыках рельсов, вагон плавно раскачивался из стороны в сторону.

С лица Вероники не сходила грустная улыбка. Откуда-то в ней возникла и укрепилась уверенность, что ничего плохого не ждет ее там, куда она направлялась. Ведь каждый человек, думала она, всегда имеет шанс на удачу, пусть даже этот шанс будет у человека последним...

Андрей ИВАХНЕНКО

СНЕГ

День тридцать первого декабря года две тысячи...того выделялся из долгой череды предыдущих прекрасной погодой. Крепкие морозы, лютовавшие добрую половину декабря, ослабили наконец свои ледяные тиски, а стальная масса облаков, скопившаяся в небе, высыпала на город тонны осадков. И продолжала сыпать.

Ясноволжск утопал в снегу. Снежинки падали тихо, ложились ровно. Ветра не было, столбик термометра, казалось, не собирался опускаться ниже отметки «минус восемь» по Цельсию.

Приземистый представительский «БМВ» черного цвета двигался по Горьковскому шоссе к выезду из города. Размеренно урчал мощный двигатель, машина шла, не превышая скорости. Водитель, впрочем, и при желании не смог бы нарушить скоростной режим. В это время суток движение здесь было довольно плотным, да и снегоуборочная техника заметно затрудняла «работу» лихачам: коммунальные службы города в минувшую ночь включились на полную мощность. Салон автомобиля наполняли дым дорогих сигарет и аромат изысканного парфюма. Из стереодинамиков мягко струилось давно забытое «Аргентинское танго».

В салоне находились два человека. Пассажир — Равиль Фай-зиев, глава торговой сети «Нона», и водитель — Альберт Максимов, его официальный первый заместитель и вообще правая рука во всех их обоюдных начинаниях. Эти двое были друзьями с детства: вместе ходили в школу, вместе служили в армии, вместе отбывали срок. Были неразлучны, и дружбу их не могла порушить никакая, даже самая крепкая сила.

Они молчали практически всю дорогу, с того момента, как отъехали от своего офиса на Советской площади. Наконец Максимов спросил:

— Сколько мы проторчим в этом «Раю»?

— «Сам» сказал, что будет четвертого. Но, возможно, у него получится и раньше.

— Вот зараза! — вырвалось у Максимова. — А чем мы там заниматься будем четыре дня? На лыжах ходить и в проруби купаться? Это что, по-твоему, Новый год?

— Не кипятись, Альберт, — спокойно осадил друга Файзи-ев. — Лес, тишина, воздух, кухня отменная. Хоть отдохнем по-человечески — задолбала работа. Ну, если хочешь, девочек пригласим... Знаю, там не положено, но для нас сделают исключение.

Максимов поморщился. Проворчал:

— Надоели шлюхи — куклы одноразовые. Чего-нибудь существенного хочется, своего чего-нибудь...

— Ну, дружок, здесь я тебе не помощник, — протянул Файзиев и неожиданно спросил: — Ты «снежка» прихватил?

Хохотнув, Максимов исполнил красноречивый жест:

— Тебе снега мало?

— Так взял или нет?

— Взял, взял пакетик. Хватит тебе на четыре дня. — Он помолчал немного, затем сказал: — Давай-ка еще раз всю схему прогоним. Значит, так. «Сам» приезжает...

— Он прежде позвонит, сообщит точное время. Мы к этому времени должны смотаться в офис, доставить в «Рай» деньги. Отдаем ему сумку, он пересчитывает и называет место и время получения груза. Забираем груз, а дальше — по старой схеме... Ты деньги в сейф убрал?

— Да.

— Шифр тот же?

— Тот самый.

— Никто — ничего? Все-таки три «лимона» баксов...

— Брось, Равиль. Ситуация не из новых, не в первый раз.

— Ну, значит, с наступающим?

— С наступающим, дружище! — И они звонко шлепнули ладонью о ладонь друг друга...

В пятнадцати километрах от Ясноволжска, практически уткнувшись в прибрежную кромку Лебяжьего озера и заняв собою добрых три гектара земли, уютно расположился спортивно-развлекательный комплекс с вводящим в искушение названием. Вывеска над центральными воротами о том и гласила: «Семейный спортивно-развлекательный комплекс «Лебяжий Рай»».

Территорию базы под плотными шапками красавиц-сосен занимали, в основном, одно-, двух- и трехкомнатные коттеджи в один этаж. В каждом — помимо ванны и туалета — имелось по крохотной сауне. Лишь одно двухэтажное здание присутствовало здесь — здание управления. С бухгалтерией и кабинетами: владельца (он же являлся и управляющим), шефа службы безопасности, массовика-затейника, руководителя культурных программ; с небольшой библиотекой, тренерской и центром медпомощи. Метрах в пятидесяти от офиса находился кинотеатр на сто мест, чуть поодаль — ресторан с танцполом, в северо-восточном углу комплекса притулилась нестандартная хоккейная коробка, а по обе стороны от нее — тренажерный зал и пункт проката инвентаря: лыж и коньков. Само собой, слово «Прокат» на тяжелой бронзовой табличке красовалось постольку поскольку. Лыжи и коньки предоставлялись совершенно бесплатно, ибо любая услуга входила в стоимость пребывания, даже ресторан и кинотеатр. Общежитием для персонала СРК «Лебяжий Рай» не располагал. Вся обслуга, с относительным комфортом и абсолютным удовольствием, размещалась в нескольких двухкомнатных коттеджах, специально для этой цели построенных.