Искатель, 2011 №3 - Соколов Владимир Н. - Страница 17

И такие люди у Вадима были. Это его друзья из Вольска, с которыми он в свое время вовсю куролесил в этом городе и совершил изнасилование Аникиной Галины.

Повод для выезда в Вольск у молодого следователя был — там жили его родители, которых любящему сыну нужно навестить. Прокурор Анисимов без колебаний отпустил подчиненного на три дня, да еще и оформил командировку. В Вольске надо было провести кое-какие следственные действия.

Прибыв в родные места, где прошло детство и юность, следователь допросил нужных свидетелей, а потом заглянул в гости к старому другу Зеленкину, зная, что у того недавно умерла старая бабка и наследник живет в ее доме один.

— Здорово, Валера!

— Здорово, Вадик! Я слышал, ты в люди вышел, большим человеком стал. Думал, и руки мне теперь не подашь...

— Зачем ты так, Валера. Я от друзей никогда не отрекался. Видишь — сам к тебе пришел. А человек я не очень большой, но полномочия имею. Следователь района — это тебе не хрен собачий. А ты где пашешь?

— Да нигде! Ты же знаешь, из училища меня выперли «за нарушение дисциплины». Так в приказе нарисовали. Завуч Зырина, жирафа длинная, на педсовете ляпнула: «Зеленкин хам и хулиган, гнать его надо из училища поганой метлой». Сейчас тащу все подряд, где что плохо лежит, но, похоже, ментовка уже на хвосте у меня сидит. Работать мне западло. Надо куда-то когти рвать, а куда — не знаю. Может, на севера? Так там пахать надо. Наверное, на юга надо мотать.

— Сейчас милиция везде прищучить хвост может, что на севере, что на юге. Поедешь со мной? Работа не пыльная, горбатиться не нужно, а нос будет в табаке. Хорошие бабки сами в руки приплывут.

— Где это такой везун прет?

— Там, где я работаю.

— Я не против. Все равно здесь скоро посадят. А я на свободе еще хочу погулять. А что делать надо, Аркан?

— С этого дня, Зеленый, запомни и заруби себе на носу. Для всех я теперь Вадим Петрович. А что делать — поговорим позже. Как там Леха Мудя и Серега Серый поживают? Не скурвились еще?

— Леха Мудя слесарит в мастерской, но бухать стал по-черному, механик грозит за прогулы его уволить, а Серый, похоже, скурвился — женился на какой-то матрешке. Сын у них родился. Серега шоферит на грузовой, но вечно плачет, что денег не хватает.

«Бухарика придется от спиртного отваживать, а шофер пригодится — товары из магазинов на горбу в мешках не будут носить, — подумал Вадим. — Но серая курва может заартачиться и от семьи никуда не поехать. Ладно, что-нибудь придумаю».

— Вот что, Валера! Найди Мудю и Серого. Скажи, чтобы вечером пришли к тебе. Так и внуши им, что Арканов, мол, велел. А я в семь вечера буду здесь. Только без балды. Сами знаете — со мной шутки плохи.

Вечером вся компания собралась на квартире Зеленкина. Мудя не забыл прихватить бутылку водки. Серый угрюмо, исподлобья погладывал на друга, не ожидая от того ничего хорошего.

— Целоваться не будем, — заявил Вадим, пожимая товарищам руки, — а ты, Алексей, бутылку убери. Пьянки придется прекратить. Сухой закон я вводить не вправе, но от спиртного будем воздерживаться. Вы знаете, кем я работаю, и с этой минуты для вас я не Аркан или Вадик, а Вадим Петрович. Прошу любить и жаловать. Выборы пахана проводить не будем. Хватит шарить по подворотням и горбатиться на дядю за копейки. Начинаем большие дела.

Во время этого вступления Зеленый и Мудя напряженно сопели, подобострастно поглядывая на своего патрона, а Серый возразил:

— А ты нас, Вадим Петрович, спросил? Не высоко ли взлетел, Аркан? Как бы падать больно не пришлось.

— Замолкни, сявка. Скурвился, падла? Под женскую юбку залез?

— Ничего я не скурвился. Только непривычно как-то. Был Вадик Аркан, а тут сразу Вадим Петрович...

— Привыкнешь, привыкнешь, Серый. Выйдешь в люди — и тебя по имени-отчеству будем величать. А сейчас перейдем к делу...

— Давно пора! Так что давай не тяни резину, выкладывай, с чем приехал, — поинтересовался строптивый Вилкин Сергей. Его поддержали Митрохин и Зеленкин.

— Вы переедете жить в Н-ский район...

— А что мы там не видели? — спросил Мудя.

— Меня не видели. Не перебивай, Леха...

— А что мы будем делать? — поинтересовался нетерпеливый шофер грузовой автомашины.

— Грабить магазины! — ответил, как выстрелил, следователь.

В доме повисла гнетущая тишина. Слышалось лишь сопенье членов будущей шайки воров и тиканье настенных гиревых часов. Откуда-то появилась большая пушистая кошка, которая запрыгнула на колени к Арканову и собралась мурлыкать. Вадим резким движением руки сбросил животное на пол, так как кошек он терпеть не мог, и продолжил:

— Бабки всем нужны, и жить хорошо тоже хотят все, но бабки нужно взять там, где они плохо лежат. Риска у вас никакого, будете работать под моим прикрытием. Это гарантия успеха и того, что вас никто не заметет.

— Это дело новое, надо подумать, — подал голос Митрохин.

— Леха! Для тебя новое, а для кого и не новое, — Вадим посмотрел на Зеленкина.

— Я пас! — вдруг заявил Серый. — У меня семья, мне ее кормить надо. А со старым я завязал. Хватит мне одного приключения на пустыре...

— Нет, не хватит! — отрезал Арканов. — С того пустыря мы все одной веревочкой повязаны. И ты, Серый, в особенности...

— Почему это?

— А кто предложил: «Давайте чувиху отдрючим!»? Пушкин? Или Лермонтов? Так что помалкивай лучше. Или хочешь лет на семь на нары загреметь? Это я тебе быстро устрою. На тебя все свалим, правда, хлопцы? И пойдешь паровозом. Ну! Что скажешь?

— Полегче на поворотах, Аркан. Не нукай, не запрягал. Угрожаешь? Не на того напал. Вместе со мной сядешь! Еще неизвестно, кто паровозом пойдет — я или ты.

— Не Аркан, а Вадим Петрович. Привыкай! Только вот что я тебе хочу сказать, — решил зайти с другого бока Вадим. — Сколько ты зарабатываешь, Серега?

— Ну, 70 рублей в месяц. И что?

— Хватает?

— Нет, конечно, — замялся водитель.

— Вот и будешь всю жизнь втихаря макароны с картошкой жрать под юбкой своей бабы, когда другие по ресторанам да по курортам шляются, черную икру и грибы в сметане кушают, коньячком «Наполеон» запивают. Подумай, Серега! Ну что за жизнь у тебя? От зарплаты до зарплаты, небось, копейки считаешь, вечно до получки трояки сшибаешь? Зачем это тебе? Ты же смелый парень, Сережа. Что это на тебя сегодня нашло?

— Ладно! Я подумаю, — буркнул упрямец.

— А куда барахло сбывать будем, Вадим Петрович? — подобострастно, с ноткой подхалимажа спросил Мудя.

— Это, Алексей, не ваша забота. Есть у меня в Саратове знакомый барыга. Он все возьмет.

— А где мы, Вадим... Петрович, жить будем? — поинтересовался Зеленкин.

— Тебе, Валера, я уже присмотрел развалюху на краю поселка. Свою продашь, а ту купишь. А Мудя с Серым будут жить на квартире у глухой бабки Матрены. Сергей будет работать шофером на машине-хлебовозке. На ней и краденые товары безопаснее возить. И она людям примелькалась. Подозрения не вызовет. Гаишник по моей просьбе скоро лишит водителя прав, и место освободится. А ты, Валера, и ты, Алексей, по ночам будете «работать» — магазины бомбить, а днем отсыпаться. Товар вначале будем складывать Валере в сарай, а потом Сергей будет отвозить в Саратов по адресу, который я скажу.

— Я смотрю, Вадик... Вадим Петрович, ты все уже продумал, шустряк, однако, — заметил Вилкин.

— А ты как думал, Сережа? Надо же распланировать, чтобы все чики-пики было и чтобы ни одна б... не подкопалась! — резюмировал разговор Арканов.

Вскоре Зеленкин Валерий, у которого на хвосте сидели менты, и Митрохин Алексей, которому грозило увольнение за прогулы, перебрались из родного Вольска в чужой Н-ский район. Вскоре и Вилкин Сергей уволился с работы, сказал жене, что едет на заработки в один из районов области, и присоединился к только что созданной банде.

Воровская малина обосновалась в старом доме на краю поселка. Как и было задумано Аркановым, Зеленкин продал дом, доставшийся в наследство от бабки Степаниды в городе Вольске, и купил небольшой домик с садом и гаражом на новом месте. Вилкин крутил баранку «хлебовозки» вместо уволенного водителя Самохина Виктора, у которого гаишник отобрал права за управление транспортом в нетрезвом состоянии. Витя с утра спиртное не употреблял, но находился в состоянии похмелья и, перед тем как сесть за руль, выдул ковш кваса. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы лишить водилу прав. Запах был, и попробуй докажи строгой милиции, что ты не верблюд и с утра не похмелялся.