Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 53

Я обвёл зал взглядом.

— Работает это довольно просто, — сказал я. — Вечером наш организм начинает вырабатывать мелатонин. Это гормон сна, который сигнализирует о том, что пора спать. А утром выработка прекращается, и мы просыпаемся. Но мы, люди, научились этот механизм ломать.

— Это как же? — раздался голос из зала.

— А очень просто, — ответил я. — Люди сидят до глубокой ночи в телефоне. А экран светит синим цветом, и мелатонин не вырабатывается. И потом люди не могут заснуть. Знакомо?

Многие закивали. Ещё бы.

— Я уже рассказывал о гигиене сна на другой лекции, — сказал я. — Но здесь повторю: за час до сна надо отложить телефон и приглушить свет. Дать мозгу сигнал, что пора готовиться ко сну.

Дальше я перешёл к самому сну. Опять-таки, частично повторял информацию с другой своей лекции, но она лишней не будет.

— Теперь про то, сколько спать, — продолжил я. — Взрослому человеку нужно от семи до девяти часов. И это не блажь, а необходимость.

Я сделал паузу.

— Что бывает, когда мы недосыпаем? — задал я вопрос. — Образуется так называемый долг сна. Падает внимание, портится настроение, тянет на сладкое. Дальше хуже: снижается иммунитет, скачет давление, набирается вес. Хронический недосып бьёт по всему организму разом.

— А выспаться на выходных можно? — спросила женщина в первом ряду. — Я вот всю неделю недосыпаю, а в субботу до обеда сплю.

Хороший вопрос. Один из самых частых мифов.

— Отчасти можно, — ответил я. — Но легче станет лишь на время, полностью так долг организму не отдать. Гораздо важнее каждый день соблюдать режим.

Женщина задумчиво кивнула.

— Теперь о переутомлении, — продолжил я. — Когда усталость перестаёт проходить после отдыха. Это важный звонок организма о том, что он работает уже на износ. И вот тут надо быть внимательным.

Я тщательно рассказал, как уловить это состояние и что необходимо сделать. Дальше дал несколько простых советов по поводу гигиены сна, многое повторял с прошлой лекции, но добавил и новые моменты.

— И запомните главное, — закончил я, — режим сна и отдыха очень важен для нашего организма. Не пренебрегайте им. Спасибо за внимание.

Зал зааплодировал. Дальше, как обычно, начались вопросы, потом личные благодарности. Лекция затянулась ещё на тридцать минут.

После неё я отправился в морг. Пора было варить кровь.

Никита Александрович уже ждал меня с нетерпением. На столе он разложил бутылочки, баночки, мерный стакан, какие-то порошки. Сам стоял в фартуке поверх халата, в перчатках, и выглядел ужасно довольным.

— О, явился, — обрадовался он, увидев меня. — А я уж заждался. Всё подготовил, как для большого дела. Гляди, какая красота!

— Готов к алхимии? — усмехнулся я.

— Спрашиваешь! — фыркнул он. — Сейчас сварим тебе такую кровь, что хоть на кинопремию выдвигай. Бери стакан, будешь помогать. Значит, так: сначала сироп, потом краситель…

Мы взялись за дело. И, честно говоря, увлеклись. Я снова ненадолго почувствовал себя в прошлом мире, занятым алхимией. Ткачёв руководил процессом, напевал какие-то песни. Я помогал ему. Жидкость постепенно густела и наливалась тёмно-красным цветом. И впрямь становилась похожа на настоящую кровь.

— Чуть какао добавь, — командовал Ткачёв. — Вот так. Теперь капельку соли. И размешивай, размешивай. Видишь? Прям как настоящая.

Я поднёс стакан к свету. Получалось и правда реалистично.

— Ты талант, — улыбнулся я. — Действительно не отличить.

— А то, — гордо ответил он. — Сейчас я… Ой, чёрт!

Патологоанатом случайно дёрнул рукой и уронил на пол ёмкость с готовой кровью. Она разлилась красным жутким пятном.

— Да что ж такое! — выругался патологоанатом. — Надо скорее вытереть, а то потом труднее отмыть будет.

Он опустился на колени, начал оттирать красное пятно.

И в этот самый момент дверь в морг распахнулась.

На пороге, с ведром и шваброй, застыла санитарка Надежда. И в ужасе уставилась на нас.

Швабра с грохотом упала на пол.

— Свят-свят-свят! — прошептала она. — Кровопийцы…

И, развернувшись, с неожиданной для её возраста прытью бросилась бежать по коридору, оглашая всю больницу истошным криком:

— Вампиры! В морге вампиры! Помогите!

Ну бывает и хуже?

Глава 24

На одну секунду мы с Ткачёвым замерли и посмотрели друг на друга.

Вот. Чёрт.

А потом рванули следом за перепуганной санитаркой.

— Надежда! — выкрикнул я, выбегая в коридор морга. — Стойте!

Санитарка неслась к выходу с прытью, которой позавидовал бы иной спортсмен. Мне удалось догнать её возле выхода на улицу. Она вжалась в стену и выставила перед собой руки.

— Сгинь, нечисть, — зажмурившись, проговорила она.

Почему я снова оказался в такой максимально абсурдной ситуации? Ну вот что за судьба у меня такая.

— Надежда, — спокойно сказал я. — Посмотрите на меня. Я никакая не нечисть.

Она приоткрыла один глаз и настороженно на меня посмотрела.

— Это я, Агапов, — продолжил я. — Александр Александрович. Узнаёте меня? Я вам ещё родинку смотрел, и вы меня в моём кабинете нашли, и вызвали врачей, когда у меня бронхоспазм случился. Я не вампир, не нечисть. Мы просто проводим там один эксперимент.

Надежда открыла и второй глаз, и внимательно на меня посмотрела.

— Александр Александрович? — переспросила она. — Это правда вы? Настоящий?

— Я, — подтвердил я. — А это Никита Александрович, патологоанатом. Тоже настоящий, мы живые люди.

Ткачёв подошёл к нам, и поспешно стянул солнцезащитные очки. И даже изобразил самое смиренное выражение лица, которое только смог.

— Здрасьте, — поздоровался он. — Это правда мы, нечисти не существует, всё супер.

Успокоил в своём стиле. Впрочем, Надежда уже начала потихоньку расслабляться.

— Ох, напугали вы меня, — проговорила она. — Я как зашла, как увидела это всё. Кровь эту, ваши силуэты. Думала всё, конец мне.

— Прошу прощения, что напугали, — сказал я. — Вечер пятницы, мы не думали, что кто-то зайдёт.

— Да я раньше убраться не успела, решила вот сейчас, — отозвалась Надежда. — А во всё это… Внучка моя, Вероника, тоже сейчас всем этим увлеклась. А ей четырнадцать всего.

Вот оно что.

— Ходит вся в чёрном, — продолжала Надежда. — Лицо себе белит, а губы наоборот чёрным красит. И говорит всё про какой-то клан. Про то, что они особенные. Что ночь это их время. Я уж и не знаю, что с ней делать. Мать на работе пропадает, отца нет. А я что, старая, разве с ней совладаю?

Вампирская тема всё глубже проникала в наш маленький городок. И я хорошо понимал волнение людей за своих детей и внуков, которые внезапно начинали этим увлекаться.

— Надежда, — твёрдо сказал я. — Послушайте меня. Я лично занимаюсь этим вопросом. И я сделаю так, чтобы этой самой вампирской темы в городе больше не было. Ладно если просто какие-то вечеринки, но это уже заходит слишком далеко. Я разберусь, обещаю вам.

Она посмотрела на меня.

— Правда? — спросила санитарка. — Вы сможете?

— Смогу, — сказал я. — Уже работаю над этим. Так что не переживайте вы, всё будет хорошо.

Надежда кивнула и слабо улыбнулась.

— Спасибо вам, — сказала она. — Хороший вы человек, Александр Александрович, и я всегда это знала.

Она помолчала, а потом вдруг деловито подхватила свою швабру с пола и ведро.

— Ну а раз так, — бодро сказала Надежда. — Пойдёмте я вам помогу. Видела я ваше пятно, и лучше уж я сейчас его сразу отмою, чем потом за вами буду перемывать.

— Шик, — обрадовался Ткачёв, который изначально и должен был его вымыть. — Вперёд Надежда! Оставь надежду всяк сюда входящий, но, а саму Надежду пригласи!

Он взмахнул руками и первым умчался назад в кабинет.

Надежда бодро взялась за пятно на полу. Орудовала шваброй она превосходно, и пятно исчезло за считанные минуты.

Когда она ушла, забрав своё ведро, Ткачёв наконец-то дал волю своим эмоциям. А именно сел на табурет и захохотал.