Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 24

Ближе к полуночи Гриша забегал по кухне.

— Так, — засуетился он. — Подарок я взял с собой. У тебя тарелки чистые? Нет, тарелки у неё свои, зачем твои-то. Иди одевайся прилично, ты в этой рубашке как с дежурства.

— Я и есть с дежурства, — напомнил я.

— Тем более! — заявил Гриша. — Переодевайся, мы же Стасю поздравлять идём!

Спорить было бесполезно. Я ушёл в комнату, сменил рубашку, причесался. Когда вернулся, Гриша стоял посреди кухни с коробкой в одной руке и пакетом в другой.

— Сань, — сказал он. — А вдруг ей не понравится? Ну, сертификат?

— Понравится, — сказал я. — Не переживай.

Без двух минут двенадцать мы вышли из квартиры. Гриша нёс торт в обеих руках. Я тащил пакет с подарками, Гришиным сертификатом в рамке, который он почему-то решил заламинировать. Видимо, для солидности. Сам я взял Стасе хороший скетчбук в твёрдой обложке, с плотной бумагой. Рисовать она любила.

Гриша провернул ключ. Дверь открылась, и из прихожей сразу донёсся голос Стаси:

— Гриш, ты? Я тебя жду, проходи…

Она вышла в коридор в футболке и лосинах. Увидев нас двоих с тортом и пакетами, замерла.

— Так, — сказала она. — Что происходит?

— С днём рождения, — выпалил Гриша и сунул ей коробку в руки прежде, чем сообразил, что её надо сначала открыть.

Стася посмотрела на коробку. Потом на Гришу. Потом на меня. Потом снова на коробку. Открыла крышку и улыбнулась.

— Милота какая, — заявила она. — Спасибо, Гриш!

Она обняла его одной рукой и понесла торт на кухню. Мы пошли за ней.

— Меня так ещё никогда не поздравляли, — призналась девушка. — Давайте чай поставлю.

— Подожди, — Гриша достал из пакета свой ламинированный сертификат и протянул ей. — Это тоже тебе. Курсы керамики в Саратове. Восемь занятий. Я узнавал, у них хорошая школа, отзывы нормальные. По субботам занятия, раз в неделю. И по электричкам будешь успевать.

— Ты запомнил, — удивилась она. — Я же тебе про них и говорила!

— Да, — гордо выпятил грудь Гриша.

Запомнила, правда, Лиля, но эта тайна останется между нами.

Я тоже вручил свой подарок, и мы сели за стол. Стася разрезала торт, у неё ушло секунд тридцать на то, чтобы решиться отрезать мордочку енота. Внутри оказался бисквит со сметанным кремом и вишней. Лиля всё-таки делала отменные торты.

Сидели, пили чай, говорили о всякой ерунде. Стася рассказывала, как её на работе сегодня несколько учеников поздравили заранее, потому что перепутали даты.

В час ночи я отправился домой. Празднование Стася запланировала на вечер пятницы, уже сняла столик в «Инь-Яне» на четверых на девять вечера. Специально, чтобы я успел после работы.

Я вернулся к себе и отправился спать.

Утром встал в семь утра. Сделал все ритуалы и отправился на работу. По пути в поликлинику мне позвонил Щербаков.

— Доброе утро, Даниил, — поздоровался я. — Какие-то новости?

— Как обычно, — хмыкнул тот. — Три новости, все нейтральные. С какой начать?

— С первой, — усмехнулся я.

— Первая, — серьёзно начал он. — Коршунова. Лекции Песоцкого в Аткарске официально прекращены. С «Витавианом» договор о сотрудничестве расторгнут, и она даже попросила у нас статью на эту тему написать. Как раз мне поручили, займусь! Так что поздравляю, твой разговор не прошёл даром.

Это была хорошая новость. Конечно, мы об этом и договаривались, но всё-таки было спокойнее знать, что проблема решена.

— Понял, — сказал я. — Спасибо.

— Второе, — продолжил Щербаков. — Я тут выяснил, что у Вячеслава Бородина есть брат, Владислав Бородин.

— Это уже не новость, — усмехнулся я. — Мне про него рассказали.

Даниил коротко рассказал то, что я и так знал от Вадика. Пытался открыть клуб, прогорел. Возможно, из-за него Бородин так психует.

— А третья новость? — спросил я.

— Ой, это даже не новость, а так, — хмыкнул Щербаков. — Короче, Якубов, который раньше в редакции работал, устроился работать на рынок продавцом обуви. Представляешь, как в «Счастливы вместе». Сашенька, Сашуля обувь продавал…

Да, достойное завершение его истории. Якубов сам виноват. Много было в моей жизни людей, которые в конце концов одумывались. Никифоров, Бумагин… Но есть и те, кто не в состоянии признать свои ошибки. Власов, и вот Якубов.

— Ну, не самый плохой вариант, — протянул я.

— Выиграет конкурс «золотая туфля» и станет знаменитым, — продолжал веселиться Щербаков. — Да уж.

Итого с двумя врагами я разобрался. Линия с Коршуновой закрыта, Якубов тоже вряд ли что-то ещё придумает. Думаю, он вообще в моей жизни больше не появится. Хорошие новости с утра пятницы.

— Ладно, побежал я работать, бывай! — весело сказал Даниил и отключился.

Я дошёл до поликлиники, зашёл в кабинет. Лена, как обычно, уже была на работе.

— Доброе утро, — весело сказала она мне. — Спасибо!

— За что? — удивился я. — За то, что пришёл?

— За это тоже, — фыркнула Лена. — А вообще передо мной сегодня сквозь зубы извинился Поляков. Мол, не хотел задеть мои чувства. Фальшь чувствовалась за километр, но всё же. Я знаю, что это благодаря тебе!

— Рад, что он одумался, — кивнул я. — Хотя вряд ли это продлится долго…

Не такой человек этот Поляков, чтобы проблема решилась одним разговором.

Я включил компьютер и задумался о текущих делах. Одно из дел требовало решения уже давно. Перевод Юли от Татьяны Александровны.

Девушка прямо говорила мне, что больше не может с ней работать. Но перевод такого рода — дело сложное. Каждый терапевт и каждая медсестра привыкают к своему участку.

Однако один вариант мне всё-таки пришёл в голову. Всегда есть Шарфиков. Он свой участок не особо знает, и перевод сильно по нему не отразится. Так что «подарю» его Татьяне Александровне, а Юлю переведу на участок Шарфикова. Она заодно там и порядок наведёт. Да может, и на Кристину начнёт хорошо влиять, а то эта курносая медсестра тоже принесла немало проблем.

Я решил не откладывать это в долгий ящик и направился к Шарфикову в кабинет. И из-за двери услышал громкий голос Татьяны Александровны.

Так, интересно…

— … я тебя прикрывала! Я с тебя глаз не сводила полгода! Я тебе график переделывала, премию выбила, когда ты её не заслужила! А ты что устроила⁈

Я остановился и невольно прислушался. Интересно же!

— Я вас не просила, — это уже голос Кристины. — Татьяна Александровна, я вас об этом ни разу не просила! Это вы сами всё придумали!

— Я придумала⁈ — громко воскликнула Татьяна Александровна. — Это ты сама ко мне приходила, ты сама на дни рождения у Виталика была! Ты с ним полгода кофе пила в кофейне, я тебя там сама два раза видела! И что, я это всё «придумала»⁈

— Мы с Виталиком просто общались! — выкрикнула Кристина. — Он хороший мальчик! Но я за него замуж не собиралась!

О, знаю, о чём речь. Лена как-то мне рассказывала, что Татьяна Александровна присмотрела Кристину как партию для её сына. И поэтому на многие выходки медсестры закрывала глаза.

Кристина этим успешно пользовалась, но тут, видимо, подошёл критический момент. Татьяна Александровна стала спрашивать, когда свадьба.

Происходящее становилось всё интереснее.

— Я вообще не люблю Виталика! — добавила Кристина. — Мне нравится Стас.

Ох, какая драма. Дальше раздался голос Шарфикова. А он, оказывается, тоже там.

— Кристин, я вообще не понимаю, чё происходит, — заявил он. — Ты чего, серьёзно, что ли? Я тебе никаких поводов не давал.

— Стас, — отозвалась та. — Я уже полгода пытаюсь сделать так, чтобы ты понял. А ты не понимаешь. Я же хомяка тебе дарила!

Ёлки-иголки, ну и абсурд. А я продолжаю это слушать, прямо вот не оторваться!

— Так я… — Шарфиков откашлялся. — Кристин, ну ты чего?

— Так, — сказала Татьяна Александровна. — Значит, Виталику моему ты просто голову морочила?

— Я не морочила, это он неправильно понял! — отозвалась та.

Ладно, пора бы уже войти. Я резко раскрыл дверь. Красная Кристина, злая Татьяна Александровна, растерянный Шарфиков. Картина Репина «Любовь зла, полюбишь и Шарфикова».