Провинциальный остеопат (СИ) - Сластин Артем - Страница 10

Вдруг он замялся.

— Наверное, лучше не стоит. У моей семьи сейчас туго с деньгами, бизнес отца ещё после кризиса две тысячи восьмого не оправился, и мы не все долги раздали.

— Да нужны мне твои деньги, — я ухмыльнулся, хлопнув его по плечу. — Я ведь учитель, вот и научу. Бесплатно. Мне за это университет платит, так что всё нормально, — в очередной раз приукрасил я.

Костя улыбнулся.

— Тогда обязательно зайду.

— Вот и договорились.

Парень кивнул и поспешил догонять друзей, увидевших, что всё интересное закончилось, и продолживших движение в сторону столовой, а я остался стоять посреди коридора. За окном жарило сентябрьское солнце, даря последние моменты тепла перед наступлением холодов, мимо проходили студенты, и обычная жизнь огромного университета била ключом. Однако меня терзала одна мысль. Если интерфейс не ошибся и действительно видит то, что затем подтверждают мои руки, то это всё меняет. Вот прямо абсолютно всё. Это же магия какая-то.

И от осознания этой мысли мне становилось по-настоящему страшно.

Чем дольше об этом думал, тем больше выдыхался, причём скорее морально, чем физически. Стрелка часов постепенно приближалась к цифре два, а я не мог прекратить думать о произошедшем. Поэтому, добравшись до общежития, я с облегчением выдохнул от облегчения, что соседей нет. Видимо, аспиранты решили отправиться обедать без меня, что в данный момент несомненно играло мне на руку.

Я сел за стол и достал старенький ноутбук. Мне его родители подарили ещё на четвёртом курсе, со скрипом выделив деньги из семейного бюджета, аргументируя, что он мне явно понадобится в работе. Включался он, правда весьма неохотно и судя по всему, доживал последние деньки.

Так что, пока грузилась операционная система, я даже поддался соблазну мысли попробовать оценить состояние моего устройства. Интерфейс, конечно же, на него никак не отреагировал и отказался показывать мне диагноз: «Старое Б\У железо второго поколения. Лечение: Выбросить на свалку».

Я даже успел заварить чай и, вернувшись, вбил первый запрос в строку поиска браузера: «Галлюцинация при физической нагрузке». Звучит банально, но лучше проверить все факты. Я продолжал гуглить: «Текст перед глазами при недосыпе», «Опухоль мозга и зрительный феномен», «Мигающие надписи перед глазами». Забивал в строку поиска всё, что только приходило в голову, начиная от базовых, заканчивая абсурдными из разряда «Как найти у себя вживлённый в организм чип».

Читал всё, от медицинских сайтов до историй пациентов в живом журнале. Постепенно на столе появлялись исписанные листы бумаги, а в голове начала складываться более-менее логичная картина. Простые парциальные припадки. Они, в теории, могли вызывать нечто подобное, сопровождаясь зрительными феноменами, вспышками, пятнами и странными ощущениями. Вот только не было структурированных изображений и текста, что выбивалось из общей картины.

Мигреозная аура тоже прошла мимо. Синдром Шарля Бонне, на нём я даже хмыкнул. Состояние редкое, возникающее у людей с тяжёлым поражением зрения, когда мозг начинает дорисовывать изображения. Правда, проблема заключалась лишь в том, что зрение у меня было идеальным.

На всякий случай, потёр глаза, но интерфейс не исчез.

— Да чтоб тебя… — невольно выругался и закрыл ноутбук. — Хорошо, допустим, я схожу с ума, но тогда возникает следующее наблюдение. Моё безумие знает анатомию лучше меня и определяет проблемы на глаз. И так, конечно, не бывает… Ведь да? Хотя, с другой стороны, сколько я читал медицинских справочников? Это же всё могло откладываться в подсознании и сейчас просто вылезает наружу?

Я провел несколько часов в размышлениях и поисках ответов на эти вопросы. Штудировал книжки, рыскал в интернете и просто лежал на кровати, пялясь в потолок. Отыскать их мне так и не удалось, поэтому ближе к семи решил, что размышлений для одного дня хватит. Раз с наскока не получилось всё освоить, придётся подходить к процессу с научной точки зрения и разбираться поэтапно.

Ночь выдалась отвратительной. Даже Паша, к моему удивлению, храпел тише обычного, но заснуть всё равно не вышло. Проблема была не в соседях и даже не в старой кровати, проблема находилась у меня в голове. Всю ночь мне мешала заснуть проклятая светящаяся надпись, и стоило мне закрыть глаза, каждый раз она появлялась словно наяву.

«Режим ожидания. Поиск подопечных…»

Так что вторые сутки без нормального сна заметно подорвали мою способность к здравому мышлению. Организм всё ещё держался, но глаза неприятно щипало, а в голове стояла ватная тяжесть. Даже утренняя разминка и привычная техника дыхания не смогли полностью привести меня в порядок.

Первую пару у другой группы я провёл сугубо на автомате. Система продолжала исправно выполнять свою работу, подсвечивая студентов зелёными, жёлтыми и красными индикаторами, но я старался не обращать на них внимания. К счастью, ничего серьёзного у ребят не обнаружилось, и мне не пришлось сражаться с собой и размышлять, стоит ли вызывать медиков.

Правда, у меня из головы никак не вылезал Костя Орехов, будто его карта стала для меня своего рода одержимостью. С тех пор, как поставил ему диагноз, не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, как ему можно помочь. Я, конечно, предложил ему вчера зайти, но речь шла о первокурснике и о лёгком, в его понимании, недуге. Бутылка пива с друзьями куда важнее, чем забота о собственном здоровье.

А что, если он действительно придёт? Что я ему скажу? Что буду делать? В конце концов, Капустин выразился предельно ясно: никакой самодеятельности, никакого лечения и, в целом, ничего, что может в будущем привести к судебному иску. И в чём-то он был прав.

Поэтому я сидел на своей раскладушке в тренерской, уставившись в расписание на день, и вместо строчек с группами видел перед глазами совершенное иное.

«L5-S1. Гипертонус. Перекос таза. Слабость ягодичных мышц. Рекомендации, план коррекции».

Всё, что мне понадобится, чтобы не только избавить его от недуга, но и упростить жизнь на несколько лет. И вот здесь на сцене возникала такая вещь, как «Этичность». Этично ли было с моей стороны использовать показания виртуального помощника, которого видел только я, не только для поставки диагноза, но и для лечения?

Допустим, гипотетическая ситуация приведёт меня к тому, что этим случаем озаботятся медики, что дальше? Скажу, что увидел проблему во время тренировки, а затем провёл осмотр? Капустин нашинкует меня… собственно, в капусту, а я даже не смогу защититься результатами анализов и осмотра. Ведь их вижу только я!

С другой стороны, если я могу помочь и не помогу — это будет преступлением. Не с точки зрения закона, а морально-этической… И это преступление будет мучить меня всю жизнь. Он же молодой, не будет ничего слушать, будет ходить в качалку, и пройдёт буквально пара лет, как парня так скрючит, что он даже не сможет доучиться. К тому же, это ведь простые упражнения, я ведь не класть его на стол собрался и вправлять кости вручную. Покажу парочку движений, обучу техникам дыхания и всё. А дальше следовать моим советам или нет — дело уже самого Орехова. Моя совесть будет спокойна.

Я посмотрел на собственные руки и заметил, что пальцы заметно подрагивали. А нервишки-то шалят. Пришлось попробовать себя успокоить и привычно начать разминать кисти. Несколько движений для мелкой моторки: сгибания, разгибания и круговые вращения. Я продолжал выполнять упражнения, как внезапно в голове будто наяву всплыл голос преподавателя по мануальной терапии. «Руки должны слышать, не дави грубо, а ищи путь наименьшего сопротивления»

Вообще, старик любил всякие азиатские штучки и выражения, за что мы его за глаза называли Шифу, но сейчас его слова звучали в моей голове как никогда актуально.

Удивительно, но дрожь пропала, а я посмотрел на часы и понял, что пора приниматься за работу. Появится ли Орехов или нет, у меня всё равно остались обязанности, от которых лучше не отлынивать. Мне, вообще-то, за них зарплату платят. Вернее, должны платить.