Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур - Биттль Моника - Страница 7

Жизнь у госпожи Павлин тоже несложная — несколько дней или недель она высиживает яйца и после окончания сезона в производителе больше не нуждается. Как только молодняк оперится, госпожа Павлин снова остается абсолютно свободной от каких-либо обязанностей и может спокойно греться на солнышке в парке, предаваясь сладким мечтам и даже не вспоминая имени отца своих детей.

У нас, людей, все несколько иначе. Природа распорядилась так, что наши новорожденные дети появляются на свет недоношенными. Ни одно другое млекопитающее не рождается настолько же телесно недоразвитым, как наши дети. По сравнению с другими человекообразными обезьянами наши младенцы после рождения отстают в физическом развитии примерно на год, а период становления взрослой особи длится в семь раз дольше, чем у обезьян. За экстремальную нагрузку, получаемую в процессе взросления, мы, люди, можем быть благодарны нашему мозгу, который уже в материнской утробе становится таким большим, что едва проходит через родовой канал. Голова еще большего размера просто не поместилась бы в женском тазу. Эволюция нашла компромисс между максимальным развитием мозга еще не рожденного ребенка и анатомически допустимым размером, который сможет выдержать таз женщины.

Так что именно головному мозгу мы обязаны вынужденными неудобствами, испытываемыми в процессе роста. И поскольку нужно безумно много трудиться и не спать ночами, пока дети не покинут родительский дом, мы приняли эволюционное решение: «Ну уж нет, это касается не только нас. Пусть парень тоже вносит свой вклад в разрешение последствий проведенной вместе ночи и любезно помогает менять пеленки».

Поэтому мы ищем партнера, который останется с нами и будет растить потомство. Таким образом, с чисто биологической точки зрения мы ищем мужчину для совместной жизни. Даже когда мы в силу своего возраста больше не можем иметь детей, «программа» продолжает работать. Вот почему мы прихорашиваемся и всегда хотим выглядеть моложе — чтобы посредством своей привлекательности привязать к себе партнера на более длительный срок.

Чем чаще будут происходить ласковые объятия, тем более привлекательными мужья будут считать своих жен и, следовательно, тем менее привлекательными им будут казаться другие женщины.

Люди начали заниматься сексом не только с целью продолжения рода задолго до изобретения противозачаточных таблеток. Женщины спят вместе со своими мужьями и в свои бесплодные дни, поскольку связь между партнерами укрепляется через получение удовольствия. Прочная связь, в свою очередь, влечет за собой пополнение в семействе. Отделение функции размножения от наслаждения, получаемого в результате секса, всегда воспринималось представителями церкви негативно. Поэтому они выступали против онанизма и гомосексуализма — и то и другое не ведет к появлению потомства.

Кто-нибудь из женщин может возразить, что мы ведь не животные и нами управляет не только биология. Верно. Однако есть еще кое-что, чему не могут найти достойное объяснение ни биологи, ни феминистки: любовь. Она, как и разум, возвышает нас над другими живыми существами.

В любви есть что-то несколько старомодное, ей приписывают пошлость и слезливость. Очень жаль, она такого отношения не заслужила. Ведь, если я правильно понимаю, любовь — это самая важная причина, почему я не захочу поменяться местами с самкой павлина. Индийская богиня, слушай меня внимательно: я отменяю свое желание и прошу лишь сделать меня на десять лет моложе…

Зильке: на-на-на-на-налет на банк

«Как считаешь, могу я вместо этого вечного черного цвета выбрать колготки легкого оттенка грейдж?[16] Я имею в виду, что если они при всем при этом окажутся непросвечивающими? На мой взгляд, после сорока черный перестал мне идти. Черный — это резкий цвет, и когда я плохо высыпаюсь, он выглядит еще более контрастно. А я совершенно определенно плохо сплю из-за сильного волнения».

Я бросаю на Лизу немного удивленный взгляд. Грейдж? Где только она этого нахваталась? Она просто читает слишком много модных журналов.

«Скажи, пожалуйста, что такое грейдж?» — спрашиваю я.

«Ну, это смесь бежевого и серого».

«Боже, Лиза, совершенно неважно, какого цвета вещь, если она не просвечивает. Я полностью одобряю лыжные маски — они могут быть хоть в цветочек, если тебе это поможет», — бросает Неле, третья участница нашей компании.

Лиза, Неле и я уже много лет периодически встречаемся. Раньше для распития Просекко[17] после обеда, пока дети играли в песочнице, а теперь по вечерам, пока дети сидят за компьютером. Мы трое составляем прочное единство, в последние годы наша дружба пережила многое: мой развод, кризис длительных отношений у Лизы, близнецов, так внезапно появившихся, когда Лиза уже начала думать, что у нее начался климакс, и потерю Неле хорошо оплачиваемой работы журналистки, когда разорилась газета, на которую она работала. С тех пор она пытается работать фрилансером на рынке, которого фактически уже и не существует.

Да уж. Итак, мы втроем собираемся вместе каждую пару недель, трещим и болтаем, вслух размышляя о своей жизни. И чем больше мы выпиваем вина, чем позднее вечер, тем громче и интереснее становятся разговоры.

Где-то четыре или пять месяцев назад мы все трое примерно в одно время обнаружили у себя в почтовых ящиках ежегодное письменное уведомление о размере назначенной пенсии. Такое письмо приходит раз в год, чтобы можно было порадоваться своей отставке. Правда, моя радость была не столь велика. Точнее, величина радости была прямо пропорциональна размеру ежемесячной выплаты.

Честно говоря, все последние годы я просто пробегала письмо глазами, а затем как можно скорее засовывала в папку, внушая себе, что до 67 лет еще далеко и до тех пор я совершенно точно смогу сохраниться удивительно хорошо для своего возраста. Просто мне действительно хорошо удается прием вытеснения.

Если же более внимательно вчитаться в письмо, становится ясно, что пенсионерка должна снова начать жить как студентка — без учета темпов инфляции и гериатрической потребности в роляторе, поильнике и пеленках, а также без всякой перспективы когда-нибудь найти хорошо оплачиваемую работу. Наверное, я уже не смогу работать официанткой. С ролятором передвигаться по пивнушке, балансируя полным подносом, вероятно, несколько сложновато. Людям придется очень долго дожидаться своего пива.

В общем-то, все эти мысли мне раньше удавалось вполне успешно вытеснять, пока как-то в один из наших привычных вечеров с готовкой и вином Неле вдруг не брякнула:

«Какая мерзость! Просто стыд и срам! Вы тоже получили эту бумажонку от общества страхования служащих?»

Неле воинственно оглядывается по сторонам.

«Какую бумажонку? От какого еще общества страхования? Понятия не имею, о чем ты, со всеми бумажками разбирается Петер. Я рада, что хоть эта головная боль меня миновала, мне хватает близнецов. А еще остается мой старший, который опять схватил двойку по математике. Говорю вам, это никогда не кончится», — высказывается Лиза и делает глоток вина.

«Да, я тоже ее получила и, как обычно, сразу спрятала в папку», — быстро и немного удивленно отвечаю я. Разве не все так поступают?

Неле глядит на нас обеих, качая головой.

«И на какие же, простите, средства вы собираетесь жить в старости, если сейчас об этом сами не позаботитесь? Во всяком случае, теперь у меня есть дополнительный личный доход, но он едва ли сможет помочь мне свести концы с концами сейчас, когда я еще и работаю фрилансером. Вы вообще знаете, что более 40 % женщин нашего поколения получают пенсию в размере менее 600 евро? Более 40 %! Вы только представьте себе. Это почти каждая вторая женщина. И это притом, что большинство из нас были трудоустроены и пытались каким-то образом совместить работу с воспитанием детей. Теперь же все равно. Желаю вам получить огромное удовольствие, стоя в очереди за могильной плитой».