Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур - Биттль Моника - Страница 23

Позднее в процессе профессиональной деятельности я постоянно наблюдала, как мужчины с менее качественным, чем у меня, образованием и более низким уровнем знаний без проблем обходили меня в карьерном росте. Иногда на собеседованиях при приеме на работу у меня прямо спрашивали, не беременна ли я и не планирую ли ребенка в ближайшем будущем. На лиловом полукомбинезоне появлялось все больше пятен.

Наконец, довольно поздно, я и правда забеременела, и на свет появилась Софи. Я была безмерно счастлива и работала, само собой разумеется, меньше, чем отец Софи. В конце концов, он зарабатывал больше меня, так что даже разговоров не возникло о том, кто должен менять пеленки.

Да уж. Вот так я и попала в цикл «неполный рабочий день — семья — дети», как и многие женщины моего поколения. Поначалу я была бесконечно рада, что могу и работать, и ухаживать за ребенком, в некотором смысле совместив оба дела. Однако то, что предполагаемая эмансипация нашего поколения закончилась в тот момент, когда я с мужем и ребенком покинула родильную палату, мне стало известно намного позже.

Весной 2013 года социолог Карстен Випперманн выяснил, что только 7,2 % мужчин нашего поколения согласны жить на равных правах. Ну что ж, лиловый полукомбинезон после беременности все равно уже был мне не впору.

Тем временем я разведена, воспитываю ребенка одна, мне больше пятидесяти лет, и я иногда скучаю по своему лиловому полукомбинезону и по связанному с ним ощущению того, что смогу добиться всего в жизни, если только буду достаточно стараться. Несмотря на то что это ощущение и не имело ничего общего с реальностью, в любом случае было здорово его однажды пережить. Наверное, сегодняшние шестнадцатилетние подростки могут только мечтать о таком чувстве.

Я не хочу жаловаться. А может, и хочу.

Кроме того, я думаю, что лиловый полукомбинезон в некоторой степени сыграл со мной злую шутку. Ощущение всемогущества привело к тому, что я пыталась справиться со всем: с ребенком, с работой, с домашним хозяйством. Все это я хотела сделать по возможности в одно и то же время и настолько идеально, насколько это возможно.

По ночам, когда у Софи случался понос и я трижды полностью меняла постельное белье, а утром меня ждала срочная работа, меня все чаще посещала еретическая мысль: «А что, если моя мать жила лучше?» Да, она была простой домохозяйкой и матерью. Но, возможно, это все же было лучше, чем пытаться работать, выполнять обязанности жены и конкурировать с мужчинами или с женщинами без детей, которым не нужно по три раза менять постельное белье?

Неужели эмансипация нас обдурила? Или эмансипация позабыла только про тех из нас, кто стал матерью? Или все это потому, что эмансипация не коснулась мужчин нашего поколения? А вдруг все это вообще не вопрос эмансипации, а просто ложь, которая нам, женщинам, морочит голову о том, что можно успешно совмещать материнство с работой? И если у тебя не получается справляться со всеми этими заботами также легко и непринужденно, как у тех крутых женщин из глянцевых журналов, то ты, как женщина и мать, потерпела личное поражение?

Бесконечные вопросы.

И у меня нет конкретных ответов.

Не думаю, что могу уйти с работы. И, конечно, я не хочу отказываться от своего ребенка. Я бы с удовольствием воспитывала и троих детей. Я бы хотела, чтобы у меня были и работа, и ребенок. Впрочем, как и большинство знакомых мне женщин. Но проблема не только в организации или в моей личной энергии. Все дело в том, что чем-то постоянно придется жертвовать. Между тем я убеждена: да, у женщины может быть все, но не обязательно в одно и то же время.

Кто больше времени уделяет ребенку, у того остается меньше времени на работу. Работая неполный день, карьеру не построишь. В жизни нужно постоянно принимать решения, и каждое решение имеет свои последствия. При этом в этом нет абсолютно никакой драмы. Сложность заключается лишь в том, что женщин уверяют в обратном, а политика действует так, чтобы все это, в принципе, выглядело как личная проблема.

Быть может, сейчас самое время снова надеть лиловый полукомбинезон и начать вести себя воинственно. Между тем баллистические ракеты «Першинг» мне уже не так интересны, зато положение женщин кажется гораздо более важным.

Нас снова и снова ставят в невыгодное положение. Мы по-прежнему зарабатываем меньше мужчин. И здесь следует подчеркнуть: «Ни одна страна в мире не достигла равноправия». Эта информация получена из последних исследований Всемирного экономического форума в области гендерного неравенства.

Конечно, теперь лиловый полукомбинезон должен быть дизайнерским — подогнанным под нашу индивидуальную жизненную ситуацию. Вероятно, это поможет нам, пятидесятилетним, наконец, почувствовать, что мы можем получить от жизни все.

Хоть и не сразу.

Зильке: аптекарь

Сначала появился йод. Потом кальций. Затем фолиевая кислота, железо и средство растительного происхождения против заболеваний при климаксе. «Все не так уж и плохо!» — улыбнулся врач. И это меня, конечно, обрадовало. Что это за несерьезная подагра, которую можно устранить с помощью простых препаратов? Моя мать с удовольствием рассказывает мне, кто из ее соседей умер — некоторые из них моложе меня. Существует столько ужасных болезней. Что против этого нарушение функционирования щитовидной железы, легкая анемия и нехватка фолиевой кислоты? Ничто! Абсолютное ничто! Это нытье на очень высоком уровне.

Таблетки йода годами валялись на кухне, и я собиралась когда-нибудь начать принимать их по утрам или по вечерам.

С кальцием, железом и фолиевой кислотой дело наладилось просто замечательно. Когда в ход пошло средство растительного происхождения против заболеваний при климаксе, поначалу со мной часто случалось так, что я даже и не знала, принимала я уже таблетки или нет. Но тогда вся эта неразбериха происходила, потому что моя мать лежала в больнице, и я почти каждый день моталась туда и обратно.

Скоро маме снова стало лучше, и при выписке из больницы врачи порекомендовали нам купить ей органайзер для таблеток, где их нужно правильно рассортировать, чтобы она не забывала принимать важные лекарства. Я отправилась в аптеку и попросила показать органайзеры. В наличии были небольшие, у которых имелось всего лишь семь ящичков на семь дней, и, как сказала приветливая аптекарша — «Мерседес» среди органайзеров для таблеток» — с семью съемными ящичками, внутри которых имелись отделения для таблеток на утро, день и вечер. Для мамы я, конечно, купила «Мерседес», и он идеально ей подошел.

Пару недель спустя, и опять в будний день, меня осенило, что я, собственно, тоже могу с успехом пользоваться таким «Мерседесом» упрощенной версии. Мне больше никогда не придется вспоминать, принимала я сегодня свои безвредные таблетки или нет. Пять евро помогут мне избежать огромного количества умственных терзаний. Превосходная идея. Было бы это еще так легко решить. Эту идею — клянусь, что пока еще не выжила из ума, — я забыла почти сразу, но когда врач-гинеколог в следующий раз выписала мне рецепт на лекарство растительного происхождения против заболеваний при климаксе, я снова начала об этом думать.

Я протягиваю аптекарше свой рецепт — йод, железо и кальций тоже нужно было купить, — и она как обычно достает для меня препараты из шкафа, где они хранятся. Я спрашиваю про органайзер для таблеток. Минуточку. Она ищет. И находит только «Мерседес». Он кажется мне слишком большим для моей маленькой подагры. Минуточку. Она позовет начальника. Он устроился к ним недавно и ввел в аптеке новый порядок, так что она просто не может отыскать органайзеры меньшего размера. Я разглядываю неприлично дорогие кремы для кожи, когда слышу низкий голос: «Это вы дама с органайзером для таблеток?»

«Да», — оборачиваюсь я.

Передо мной стоит он. Моего возраста, низкий голос, спортивного телосложения, всего лишь парочка седых волосков в бороде, лучистые светлые глаза, любезность словно сочится из всех пор его кожи. Я киваю, он улыбается. Я снова киваю, он улыбается еще приветливей. Боже мой! Какой мужчина! Господин Бломберг — так написано на бейдже — показывает мне органайзер упрощенной версии.