Отморозок 10 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 53

— Здравствуйте, Валентина Сергеевна.

Мать Юры остановилась и обернулась. К ней со стороны перекрестка шел одноклассник Юры — Игорь Ким. В легкой футболке, тренировочных штанах и легких кроссовках, загорелый, подтянутый. Подошел ближе, чуть замедлил шаг.

— Игорь… — сказала она, и ее голос чуть дрогнул. — Здравствуй. Ты как здесь оказался?

— Да я с работы возвращаюсь, решил срезать немного по этой улице, смотрю, а тут вы идете, — ответил он улыбаясь.

— Я тоже с работы иду. — сказала она, — В магазин по пути зашла, хлеба купила, а то дома не осталось.

— Понятно. — Игорь слегка улыбнулся и тут же предложил — А не хотите немного прогуляться? Я вас так давно не видел. Заодно расскажете, как у вас дела.

Повисла короткая пауза. В предложении Игоря было что-то не совсем обычное. Валентина Сергеевна это сразу почувствовала. Ведь это именно у него из дома она разговаривала с Юрой, когда он звонил год назад. Игорь тогда примчался к ней на машине и огорошил новостью о звонке сына.

— У тебя есть что-то новое от Юры? — спросила она прямо, чуть прищурившись.

Игорь не ответил сразу. Посмотрел на нее внимательно, потом отвел взгляд на дорогу.

— Если вы не торопитесь… — сказал он спокойно, — Давайте, немного пройдемся. Там и поговорим.

— Ладно… Пойдем. — Валентина Сергеевна сжала ручку сумки так, что ногти впились в ладонь.

Они пошли рядом, не спеша, в сторону парка. Шаги у нее были ровные, но в них появилась какая-то внутренняя собранность. Игорь держался чуть сбоку, уважительно, не заходя вперед.

Некоторое время шли молча.

— Он тебе больше не звонил? — Тихо спросила она вдруг, не глядя на него.

— Нет, не звонил, — ответил Игорь чистую правду, сразу поняв о ком она спросила. — Если бы позвонил, я бы вам сказал.

— Ты сам подошел и вдруг решил поговорить… — она чуть покачала головой. — Странно это, Игорь. Скажи мне правду, с Юрой ничего плохого не случилось?

Он развел руками.

— Насколько я знаю — нет.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Значит, ты все-таки что-то знаешь о нем?

Игорь ответил не сразу, а после небольшой паузы.

— Есть вещи, о которых лучше говорить не на улице. Давайте пройдем дальше, и я вам расскажу все что знаю.

Это прозвучало спокойно, без нажима и Валентина Сергеевна, выпрямив спину, кивнула.

— Хорошо, пойдем прогуляемся.

Она больше ничего не добавила, только чуть ускорила шаг. К парку они подошли молча. Солнце садилось, свет стал мягче, длинные тени ложились на дорожки. Людей было немного — кто-то сидел на скамейках, кто-то гулял, кто-то уже шел домой.

— Давай пойдем туда, — сказала она тихо, кивая в сторону дальнего края, где было меньше народу.

Игорь только удивленно кивнул. Ведь он и сам хотел предложить пройти именно туда. Они свернули с основной дорожки и пошли глубже, туда, где деревья стояли гуще и голоса гуляющих людей почти не долетали.

Я увидел мать издали и внутри сразу все защемило. Это самый родной и близкий человек для меня здесь. И как бы и что не сложилось — я для нее сын.

Наблюдаю как Игорь подошел и окликнул ее. Они немного постояли, а потом двинулись к парку. У меня все еще щемило в груди, но я уже привычно оценивал обстановку, тщательно просматривая окружающее пространство. Никого подозрительного, следующего за матерью, я не увидел. На спортплощадке крикливые подростки увлеченно гоняли мяч, а на скамейках у домов судачили бабульки. Вдалеке, на грани видимости, хромал дедуля, тяжело опираясь на палку.

Если наблюдение ведут профи, то так просто их не заметишь. Хорошо только, что услуги профессионалов очень дороги, и ни у государства, ни у частников типа Вахо, нет столько ресурсов, чтобы пускать наблюдение за матерью просто так, без повода. Моя осторожность — возможно чрезмерна. Но лучше так, чем потом кусать локти от бессилия.

Следую за матерью и Кимом на расстоянии. Они входят в парк. Людей там для буднего дня не так много, но они есть. Вижу, как мать сильно напряжена. Она идет неестественно ровно — это ее обычный признак волнения. Понимаю, что после моего звонка год назад, якобы случайный подход Игоря для нее, в любом случае, связан со мной. Но никого надежного, чтобы ее вызвать, у меня кроме него не было. Надеюсь только, что ей не станет плохо от волнения.

Вижу, как они сворачивают на боковую аллею и пройдя пару сотен метров садятся на скамеечку. Еще раз окидываю внимательным взглядом окрестности. Наблюдения я так и не обнаружил. Можно идти.

Подхожу так, чтобы мать находилась ко мне спиной и вижу глаза Игоря, уже заметившего меня. Киваю ему. Слышу, как он говорит моей матери.

— Валентина Сергеевна, вы только не волнуйтесь… Сейчас Юра подойдет сюда и сядет на скамейку.

Игорь встает и уходит, а мать резко разворачивается и видит меня в гриме. Я сажусь рядом. Мать замерла. И тогда я просто говорю.

— Здравствуй, мама.

Вижу, что она узнала меня, несмотря на прошедшие годы и грим, как ее глаза наполнились слезами. Беру ее за теплую мягкую руку обеими руками и тихо говорю

— Не плачь, мама… я уже вернулся.

Она вцепилась в мою руку так, будто боялась, что я сейчас снова исчезну. Пальцы дрожали, но хватка была сильной.

— Где ты был?.. — спросила она тихо, почти шепотом.

Я не ответил сразу. Посмотрел на нее. За эти годы она постарела. Не сильно, но заметно. Больше всего — глаза. По углам глаз веером легли новые морщинки.

— Долго объяснять, мам, — ответил я наконец. — И не все можно.

Она кивнула. Сразу. Без лишних слов. Как будто была готова к такому ответу. Несколько секунд сидели молча.

— Ты живой… — прошептала она.

Закрыла глаза на секунду и потом выдохнула.

— И слава богу.

Я чуть сжал ее руку.

— Живой.

— У тебя теперь чужое лицо.

— Это грим, мама, так нужно, — пожимаю плечами.

Пауза.

— Ты был ранен? — спросила она, внимательно всматриваясь в незнакомое лицо.

— Было дело, — отвечаю ей. — Но все прошло. Сейчас уже все нормально.

Она хотела спросить еще, я это видел. Но сдержалась.

— Тебя… не тронут? — спросила она после паузы.

— Если буду сидеть тихо и не высовываться — нет.

Она снова кивнула.

Я рассказывал коротко. Без подробностей. Плен. Побег. Долго был за границей. Вернулся. Сейчас лучше не светиться. Никто не должен знать. Она слушала, не перебивая. Только иногда сжимала мою руку сильнее.

— Домой ты не придешь? — спросила вдруг она невпопад. — Я бы тебе пирожков напекла, как ты любишь…

Я покачал головой.

— Пока нет. Нельзя. Потом — посмотрим.

Пауза.

— Я устроюсь. Найду место. Потом скажу и ты ко мне приедешь.

Она опустила глаза. Несколько секунд молчала.

— Иван. Он ко мне заходит, иногда. Ему можно сказать? — Тихо спросила она.

— Нет, — сразу ответил я. — Я сам с ним встречусь, когда будет нужно. Никому не говори обо мне.

— И Вике?..

Я посмотрел на нее.

— Ей — точно нет.

Она чуть нахмурилась.

— Почему? Она переживает. Ждет.

— Нельзя, мама. Это опасно и для нее. Чем меньше людей знает — тем лучше, — сказал я спокойно. — Для всех.

Она долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— Хорошо… — сказала она тихо. — Как скажешь.

Повисла пауза.

Где-то в стороне прошли люди. Смех, шаги, потом снова тишина.

— Ты хоть кушаешь нормально? — вдруг спросила она, и в голосе снова появилась та самая привычная забота.

Я невольно усмехнулся.

— Все хорошо, мам. Не переживай…

Она покачала головой, вытирая слезы платочком.

— Как тут не переживать…

Я накрыл ее руку ладонью.

— Я теперь рядом, — сказал тихо. — Просто не всегда на виду, но рядом.

Она кивнула. Снова. И впервые за все это время чуть расслабилась.

Мы договорились увидеться завтра в это же время. Я не стал провожать ее до дома. Это было бы уже рискованно несмотря на грим. Мы разошлись у выхода из парка — спокойно, без лишних слов. Она оглянулась один раз, я кивнул ей, и этого оказалось достаточно.